Бумага для акварели

Ферб рисует. Рисует везде. В автобусе по дороге в школу. В школе на нудных скучных уроках. На улице во время долгих перемен. Рисует чем попало: ручкой на полях тетрадки, мелом на мокром асфальте, холодным пальцем на запотевшем стекле. Ферба не узнать. Его лицо осунувшееся, острое, беспокойное. Его зрачки вечно расширены, почти сливаются с тёмно – зелёными глазами. Его губы шевелятся, беззвучно выговаривая слова дурацких песен. Движения его рук резкие и нескоординированные. Финесу страшно. Ужасно страшно. Всё это происходит на его глазах — и порывистые движения рук, и бессмысленные выкрики. Он первым видит шедевры — чернильные цветы на белоснежных полях, пляшущих человечков на мокром асфальте, призрачные узоры на запотевшем от дыхания окне. Он первым приходит на помощь, когда брату становится плохо, и его скручивает от дикой боли. Ферба не узнать. Он живёт где – то там, в своём мире, где нет надоедливой Кэндис, раздражающей Изабеллы и туповатого Бьюфорда. Ферб почти исчез, растворился в своей сказке, но застрял между сном и реальностью, заставляя семью страдать. Заставляя себя влачить жалкое существование. Финесу больно. Ужасно больно. Он готов уже на всё, готов тоже пойти и съесть эти грёбаные таблетки. Они же с братом поклялись всё делать вместе. Сейчас же клятва летит ко всем чертям. Ферб тает на глазах. И никто не может ничего сделать. Кэндис горько усмехается, когда Финес утыкается ей в плечо лбом и поскуливает, как провинившийся щенок. - Ты ему дорог. - Но… - Дороже, чем всё остальное. Не веришь – пойди проверь. И Финес идёт. Лестница скрипит под его осторожными, крадущимися шагами, предупреждает о какой – то опасности и предпринимает отчаянные попытки не пустить наверх, оставляя в носках маленькие острые занозы. Ферб сидит на подоконнике. В хаотичном порядке маленький карандаш, зажатый в его руке с длинными пальцами, скользит по шершавому листу, оставляя жирные толстые линии. Взъерошенные зелёные волосы закрывают лицо от света, падая на худое бледное лицо. Финес стоит на пороге, мнётся и не знает, что нужно делать. А Ферб молчит, он погружён в мир сладких грёз больше чем наполовину. Финес берёт себя в руки и крадётся к окну. Шаг вперёд — два назад. Уже не страшно. Любопытно, пожалуй. Ферб возвращается в реальность только тогда, когда его языка касается другой, нежный, юркий язычок. Финесу приятно целоваться с братом. У Ферба во рту остались микроскопические крошки таблеток — тошнотворно – сладкие, горьковато – едкие, крышесносно – запретные. Финесу нравится. Ужасно нравится. Он приходит в себя слишком поздно, когда голова начинает кружиться от нехватки кислорода, на талии оказываются сильные руки с длинными пальцами, а мир меняет очертания и краски. Поцелуев уже мало. В джинсах слишком тесно. Финес не выдерживает, тихонько стонет и трётся бёдрами о бёдра Ферба, извивается, тает. Ферб оставляет на его шее цветы. Алые, лиловые, хаотично – прекрасные, имеющие чёткие отпечатки зубов. Ферб опускается на пол, расстёгивает штаны, берёт член Финеса в рот и сосёт. Остервенело, почти грубо, заглатывая почти до основания, заставляя выгибаться, стонать до хрипоты и умолять о чём – то большем. Финес слабо вздрагивает, когда в него проникают сразу два пальца, ёрзает и пытается поймать нужный ритм, насаживаясь на пальцы самостоятельно, при этом толкаясь в горячий влажный рот Ферба. Долго выдержать невозможно — и Финес кончает, сжимая тёмные волосы брата и выкрикивая его имя. Ферб дрочит, пристально рассматривая Финеса, тяжело дышащего, с горящими щеками и чуть сумасшедшими глазами. Дрочит почти беззвучно, изредка вздыхая, быстро, резко толкаясь в руку. Кончает, произнося сквозь стиснутые зубы что – то отдалённо напоминающее «Иес». А потом они ложатся спать. Сбрасывают с себя все эти ненужные тряпки, оставаясь ни в чём, пытаясь не утонуть в глазах друг друга, растворяясь в лучах заходящего солнца, изнывая от нежности, рвущей сердце на клочки. Завтра они встанут как ни в чём не бывало. Ферб поплетётся в душ, а Финес начнёт одеваться и обнаружит на куче своей одежды лист для рисования, где жирными линиями – червяками будет изображён худой подросток с взъерошенными волосами и отчаянным взглядом. «Последний раз» — прыгающими буквами будет значиться на обратной стороне рисунка. Финес, конечно, улыбнётся и побежит в душ, чтобы увидеть глаза брата. Не чёрные, тёмно – зелёные, с узкими зрачками. Чтобы знать наверняка: не будет больше пляшущих человечков на асфальте и призрачных узоров на запотевших окнах. Будут только они сами, приветливо улыбающиеся с шершавых листов бумаги для акварели.