Пьерфонский экзорцист

<center>Горячая ванна с цветочными лепестками, которую бывшие мушкетёры приняли вместе, оказалась поистине великолепной. Впрочем, она была уже не первой за последнее время: желание поплескаться вдвоём, высказанное Арамисом в ночь, когда произошло изгнание призрака, выполнялось с приятной регулярностью.       В эту же ночь, когда они вновь легли в постель бок о бок, Арамис сказал, весело улыбаясь: - Ей-богу, ваши люди, любезный Портос, просто прелесть. Они почитают меня за какого-то святого угодника. - Вы многое сделали для них, - произнёс Портос. - И для меня. Они благодарны вам, вот и всё. - Любопытно, чтобы они сказали, когда бы знали, что происходит в спальне их сеньора? Когда на его ложе снисходит благодать в моём лице? О, лучше никому не знать! Моя святость будет утрачена! – продолжал шутить аббат. Его друг засмеялся и подкрутил свой густой ус. - То, что между нами — не диво среди крестьян, уверяю вас. Думаю, нимб над вашей головой не пострадает. - Бросьте! Нет у меня над головой никакого нимба! - Значит, будет! - Вы меня канонизируете? - Канони... Опять ваши премудрые словечки! - Канонизировать — значит причислить к лику святых, - пояснил Арамис. - Вас и причислять не нужно. Вы — это вы. - А вы — это вы, - он поцеловал его и, нехотя оторвавшись от горячих губ гиганта, прошептал. - Сегодня я желаю грешить. Не волнуйтесь, потом я замолю все наши грехи сам. У меня это получается довольно неплохо, смею вас заверить. - Я и не волнуюсь, я верю вам. - Будьте моим, милый Портос... На этот раз Портос не отказал своему любимому другу. Через мгновение двое уже тонули в ласках и поцелуях на шёлковых простынях. - У вас красивый зад, - откровенно заявил Арамис, поглаживая названную часть тела. - Он такой крепкий, мускулистый и, подозреваю, внутри весьма горячий. - Вы не помните, каков он? - удивился великан. - Вы мне напомните. - Эх, вставляйте, чего уж там... Арамис обворожительно улыбнулся и принялся смазывать свой возбуждённый член, поглядывая на то, как широко разведены ноги ожидающего его вторжения великана. - Я в Раю, - произнёс он довольным голосом, войдя в тело Портоса. - Да простит мне Бог!       Арамис плавно двигался в таком близком и до дрожи любимом теле. За годы Портос не растерял атлетическую форму. Возможно, чуть пополнел, но это было совершенно неважно. Со стоном исторгнув семя в жаркие глубины, Арамис крепко-накрепко прижался к спине Портоса, словно хотел стать с ним одним целым. «Мой!», - вспыхнуло в уме Рене, и он почувствовал, что по щеке бежит слеза.       В этот момент Портос, достигнув вершины блаженства, мощно всколыхнулся под ним, подобно морской волне. Арамис вцепился в него ещё сильней, жадно вбирая ноздрями родной запах тела гиганта. Он до крови прикусил нижнюю губу и только так смог прекратить непрошеные слёзы. Поняв, что больше заплакать ему не грозит, он вышел из заднего прохода друга и, перекатившись на спину, лёг рядом с ним. Портос, часто дыша, повернулся на бок и провёл своей рукой по его груди. Некоторое время они лежали в тишине. - Знаете, милый друг, давайте поедем в Париж, - неожиданно для хозяина замка предложил аббат. - Вам нужно развеяться, чтобы потом вернуться домой со свежими силами и радостными мыслями. Пройдёмся по местам нашей молодости. Вы помните «Сосновую шишку»? - Её невозможно забыть. Сколько вина там выпито! - Да, мы посмотрим, какова теперь рота королевских мушкетёров, узнаем последние новости о Д`Артаньяне. - Думаете, он уже вернулся? - Кто знает? - улыбнулся Рене. - Лучше самим проверить. - Может быть, и Атос в Париже. - Вы так думаете? - Я так чувствую. - Ах, это было бы замечательно!       «Конечно же, Атос в Париже», - подумал Арамис. - «Вчера мне сюда, в Пьерфон пришло письмо от него. Фронда собирается, разговор будет серьёзным! Только Портосу об этом знать не нужно, хотя...». Он уже начал прикидывать, не привлечь ли ещё одного своего боевого товарища в ряды фрондёров, но остановил самого себя. «Подумаю после», - решил Арамис. - «Ночь такая дивная. Знаю, я всегда должен думать о том политическом деле, в котором участвую, но не сегодня. Сегодня ночью здесь есть место только для Портоса и для меня. И для Атоса и Д`Артаньяна, если бы они каким-то чудом могли оказаться сейчас в этих покоях». Он улыбнулся — мечтательно, ласково и немного развратно. - Я согласен, дорогой Арамис, - сказал Портос. - Поедем в Париж. Я так давно там не бывал! - Славно. Я скучаю по этому прекрасному городу. - Как же Нуази и ваш монастырь? - Фи! Глаза бы мои его не видели!       «Боюсь, нам всё равно придётся заехать в Нуази», - подумал Рене. - «Наверняка, в монастырь мне пришли письма. Не все же, подобно Атосу, знают, где я сейчас нахожусь. О, Атос! Он точно нам не сразу поверит, когда узнает о призраке госпожи дю Валлон. Ну, да мы его убедим. Тем более что всё это правда. Только бы Бертран не перехватил мои письма, иначе мне придётся его убить. Представляю, как он взбесится, увидев меня с Портосом. Впрочем, пусть хоть из подрясника выскочит – мне всё равно». - Ха, вот это номер! Вы до сих пор не решили, кто вы: аббат или мушкетёр? - В мушкетёрском плаще я был аббатом. В аббатской рясе я — мушкетёр. Так пикантнее, не правда ли? - О, да! Звучит, пожалуй, возбуждающе. - Чувствуете себя, как в молодости? - Позвольте! Уж не думаете ли вы, что я - старый хрыч, у которого шпага затупилась!? - негодовал Портос, но озорное веселье, плескавшееся в его добрых глазах, давало понять, что сердится он лишь в шутку. - Даю вам слово чести, что это не так! - Я готов поверить вам. Доказательства, сударь, доказательства! - задорно подначил его Арамис.       Добрый великан притянул к себе аббата-мушкетёра и принялся целовать. Через какое-то время жгучее желание вновь охватило души и тела обоих друзей. Одним словом, ночь прошла в лучших традициях ночей любви их боевой молодости.       Вскоре начались сборы в дорогу, а ещё через несколько дней Портос и Арамис отправились на встречу со своими друзьями, и не только с ними.