Желания и возможности

Данька привел Сергея в свою комнату. Было так странно называть этого человека по имени. Вот Сергей Витальевич было бы самое то, но ему запретили. Сергей и точка. Парень замер возле полочки с какими-то безделушками, нервно вертя в руках одну из них, и сам не понимал своего поведения и состояния. Мужчина поставил вместительную спортивную сумку на стул и огляделся: комната была большая и светлая, выдержанная в спокойных тонах. Огромный зеркальный шкаф стоял прямо напротив кровати, вызвав легкую усмешку, которую Сергей постарался поскорее подавить: незачем нервировать мальчика еще сильнее, он и так не в своей тарелке. - Я могу убрать вещи? - спросил он нейтральным тоном, но Данька все равно вздрогнул и судорожно кивнул. - Да, конечно, - пробормотал парень, - я… мне надо… я вернусь скоро, - и скрылся за дверью ванной комнаты. Сергей покачал головой, бедный мальчик, тяжело с ним будет. Подойдя к шкафу, он отодвинул зеркальную панель и уставился в практически пустое пространство. Жалкая стопка одежды на одной из полок не в счет. Мужчина еще раз покачал головой. В ванной Данька быстро запер дверь и прислонился к ней спиной. - Черт, черт, черт, - повторял он в панике, совершенно не представляя, что делать дальше. Нет не так, слишком хорошо представляя, что именно с технической точки зрения. Он затравленно огляделся вокруг, но нужного инвентаря не было, попытка открутить лейку от душа провалилась - эта гадская хрень сидела намертво. Взгляд упал на ряды баночек и пузырьков: вот этот достаточно большой может подойти, сжав пальцами стенки, Данька подумал, что они вполне мягкие и упругие, поэтому должно получиться. Надеясь, что его не очень сильно будут ругать за порчу хозяйского имущества, парень вылил содержимое емкости в слив, прополоскал и, наполнив прохладной водой, стал раздеваться, параллельно порадовавшись, что удобства здесь совмещены и не придется бегать из двери в дверь на виду у публики. Наполнив пузырек еще пару раз, парень счел, что этого достаточно и, подождав немного, пристроился на унитазе. Закончив с этим, он встал под упругие струи душа, сделав воду погорячее, но сейчас, кажется, даже кипяток не был бы способен прогнать холод, поселившийся у него в груди: страшила неизвестность, он не понимал как себя вести и чего от него хотят. Мужчина ему нравился. Очень нравился, но что сам Богдан мог дать этому сильному, успешному, умному мужчине? Он, глупая, необразованная шлюха, способная лишь на то, чтобы раздвигать ноги? Даже в тех фильмах которые ему удалось посмотреть в свободное от работы время, всегда показывали, что партнер должен быть интересен, просто сексом, даже самым феерическим не удержать… Вытираясь полотенцем, Данька решал дилемму: одеваться или не одеваться? Вот в чем вопрос… Потом, плюнув, он решил, что раздеться всегда успеет и это лучше, чем попасть в глупое положение, если именно сейчас его не хотят. - Ты долго, - встретил в комнате его Сергей. - Прости, - виновато потупился парень, теребя край футболки и пристально изучая узор на паркете и вздрогнул, когда сильная рука обняла за талию. - Глупенький, - шепнул Сергей ему в ухо, - я просто соскучился! Мы могли бы принять душ вместе, - и чмокнул пораженного парня в уголок губ, от чего сердце у того в груди забилось как пойманная птица в клетке. – Я быстро, - сказал мужчина, еще раз легко поцеловал дрожащие губы и скрылся в ванной. - Бли-и-ин, - жалобно проскулил парень, невидящим взглядом уставившись куда-то в угол. - Я быстро? – опять руки на талии и голос в самое ухо заставили вздрогнуть. - Да, - прошептал он, поднимая глаза, чтобы встретиться с абсолютно черными глазами – кого? Любовника? – и тяжело сглотнув ставшую вдруг вязкой слюну, заметил, что никакой другой одежды на мужчине кроме полотенца не было. Капелька воды, сорвавшись с мокрых волос, начала свой путь по груди Сергея, завороженно следя за ее движением, Данька неосознанно вздохнул. - Чего ты хочешь? – тихо спросил мужчина. - Я? – удивился парень. - Ты, конечно, чего хочу я, я знаю, - нежно провел языком по кромке уха, - так чего? Богдан растерялся. Это было неправильно. Зачем он так делает? Насколько было бы проще, если бы его уже завалили на постель и… и выебли. Судя по всему, Сергей не стал бы препятствовать и дал бы получить удовольствие и ему. Волна какой-то веселой злости поднялась изнутри и Данька, сверкая глазами, кривя губы в усмешке выдал: - Чего хочу? Хочу тебя трахнуть! – сказал и испугался. Шутки шутками, но за это и в бубен получить можно. - Так в чем же дело? Действуй! – в голосе мужчины не было ни капли злости или насмешки. - Ты… ты издеваешься? – с надеждой спросил Богдан. - Почему? – удивился Сергей, - я спросил, чего ты хочешь, получил ответ, а теперь ты ведешь себя нелогично. Передумал? Или я тебя не возбуждаю? - Ты? – тупо спросил Данька, перестав вообще что-нибудь понимать. - Послушай, котенок, тебе надо учиться принимать решения, время, когда твоя жизнь подчинялась чужой воле прошло. Подумай и скажи, чего ты хочешь и что для этого надо сделать. «Господи, ну что ж так все сложно то? – мысленно взмолился Богдан, пытаясь разобраться в том вихре чувств и сумбуре эмоций, который захватил его. «Чего я хочу? Хочу вот этого мужика, аж яйца ломит! А он то ли издевается, то ли нет, пойди разбери!» И приняв единственно верное решение на практике разобраться, сказал: - Хочу. Тебя. Дашь? Сергей рассмеялся и, прижав к себе тело парня, завалился спиной на кровать. - Действуй! – он с удовольствием наблюдал за сменой эмоций на уже таком любимом лице и тем как продолговатые миндалевидные глаза становятся совершенно круглыми. - Я… мне… у меня нет… - проблеял он. - Этого? – Сергей запустил руку под подушку и достал упаковку резинок и тюбик со смазкой. Богдан мысленно заскулил, вот идиот! Пошутил, называется, кто ж знал, что этим все обернется? «Не хочу, не могу, не умею» - билась в голове позорная мысль, но признаться вслух, то есть сказать, что НЕ хочет этого мужчину, наверное, было бы еще хуже. Как поступить? Не возненавидит ли Сергей его после этого? Возбуждение медленно отступало под наплывом таких разных мыслей. Видимо, почувствовав, что что-то не так или уловив тень сомнения в глазах парня, Сергей стал медленно расстёгивать пуговицы на джинсах парня, подбираясь к уже изрядно упавшему члену. Обхватив лежащего на нем парня ногами, он потерся бедрами о его бедра, запуская руку в трусы, лаская яички и уже начавший оживать хуй. Данька застонал и стал ерзать, не зная, что делать дальше, губы покалывало от желания целоваться, а соски напряглись и требовали внимания. - Что ты хочешь, что? – спросил мужчина у дезориентированного парня, - расслабься, делай, что нравится. И Богдан отпустил себя на свободу, наплевав на все возможные последствия и результаты его действий. Пусть сейчас будет так! Так как хочется ему, а обо всем остальном он подумает потом, завтра или еще когда-нибудь… Выпутавшись из футболки и стянув с себя уже и так приспущенные джинсы, Данька впился поцелуем в полуоткрытые губы мужчины. Целовать… целовать самому было непривычно, его и наоборот редко кто этим баловал, но так приятно, что темнело в глазах. Он даже не понимал, что это потемнение было связано с тривиальной нехваткой кислорода, потому что он банально забывал сделать вдох. - Дыши! – голос на грани восприятия, судорожный вздох наполняет горящие легкие кислородом и мушки перед глазами перестают роиться в хороводе. О господи! Данька вспоминает, что кроме губ в его распоряжении есть целое тело, которое тоже требует внимания и спускается ниже. Ключицы, грудь, живот, пупок, член… Член с выступившей на вершине каплей, которая так и притягивает внимание и вызывает желание слизнуть… Вобрать в рот все, заглотить… это уже привычно… еще! Мужчина под ним стонет и извивается. Даньке нравится власть, которую он имеет сейчас над Сергеем. В руке оказывается смазка. - Давай же, не могу больше! – хриплый от страсти голос мужчины сносит последние барьеры и, действуя помимо своего разума и воли, Богдан открывает, выдавливает и размазывает скользкую субстанцию между ягодиц мужчины, резинка как бы сама собой оказывается на члене. Когда успел? Непонятно. Чувствуя себя так, как будто залпом выпил стакан водки на голодный желудок, отчаянно борясь и с головокружением и с непонятной слабостью во всем теле, совершенно забыв, что надо бы растянуть любовника, он приставил член ко входу в его тело. - Бля-а-ать, - это все, на что хватило бедного парня, когда он оказался внутри тесного пульсирующего канала. Сил остановиться не было, даже понимая, что делает Сергею больно, он все равно толкался внутрь, преодолевая сопротивление его внутренних мышц. Нескольких фрикций вполне хватило, чтобы мир вокруг взорвался неоновой вспышкой и Данька свалился на грудь мужчины, реально потеряв сознание. Пришел в себя Богдан от легких похлопываний по щекам. - Наконец-то, а то я уже волноваться начал, - темные глаза с тревогой смотрели на него, а до парня постепенно начал доходить весь ужас произошедшего и глаза противно защипало, противная влага скопилась в уголках и начала переливаться через край. Что ж! Как любовник он не состоялся. Он полное ничтожество! - Ты что? – ласково спросил Сергей, вытирая большими пальцами слезы, непрерывным ручьем потекшие по щекам парнишки. - Я… ты… совсем ничего… тебе больно, - сквозь всхлипывания разобрать, что именно хочет сказать Богдан, было почти невозможно. - Успокойся! Все хорошо! – чуть резче сказал Сергей, прерывая зарождавшуюся истерику. - К-как же, хорошо, я тебя не подготовил, забыл обо всем, кончить не дал, только о себе и думал… - Котенок, а ты еще и думать успевал? – попытался разрядить обстановку, но добился только противоположного результата, парень затрясся в его объятиях с новой силой. – Послушай, - прижимая к себе содрогающееся в рыданиях тело, - ничего непоправимого не произошло. Нельзя исправить только смерть, все остальное цивилизованные люди могут решить между собой. Надо только разговаривать, а не молчать. Два человека всегда придут к компромиссу. Опять же надо уметь принимать ответственность за свои поступки и делать выводы из своих ошибок. Вот какой вывод ты сделал? - Что я не хочу быть сверху, - пробурчал Данька, не поднимая глаз. - Ты всего лишь боишься ответственности, ты еще не готов, прости меня, - голос Сергея был полон раскаяния, а Богдан встрепенулся, он совершенно запутался и ничего уже не понимал. - Ты не сердишься? – с недоумением спросил он. - Да за что же я должен на тебя сердиться? – удивился тот. - Ну, за все, наверное… - Котенок, какой же ты у меня еще маленький, - с нежностью проговорил мужчина, взъерошивая волосы на макушке парня. – Я совсем забыл, что жизненного опыта у тебя можно сказать и нет, поэтому, если и злюсь, то только на себя. Мы будем ко всему подходить постепенно, не торопясь. Будем изучать друг друга не спеша… Богдан сидел, ошеломленный услышанным, не зная как себя вести. Это же вроде как обещание продолжения отношений? Выходит, его не бросают и не сердятся? Но это же… неправильно?! Чувствуя, что еще немного, и он совершит что-нибудь этакое, экстраординарное, Богдан вскочил с кровати и на бегу сообщив, что ему надо в ванную, захлопнул за собой дверь, прислоняясь к ней спиной. Ноги не держали, и он медленно сполз по вертикальной поверхности вниз, утыкаясь лбом в колени. Разум кричал, что это все неправда, никому верить нельзя, душа разрывалась на части, а глупое сердце, не слушая ни доводов рассудка, ни воплей истерзанной души уже отдало себя в безраздельное пользование тому человеку, который сейчас находился там, за хрупкой преградой дверного полотна. И Данька со всей безнадежностью понял, что этого уже не исправить, можно только смириться и попытаться жить дальше, принадлежа любимому, разделяя его жизнь и веря в то, что все будет хорошо. Навсегда.