Оковы заклинаний - Galdrshapt.

В Асгарде никогда не бывало пасмурной погоды: какой бы ни лил дождь - солнце сияло по прежнему высоко в небе, а тучи вокруг расступались, словно перед царем. Таким же дождливым было и это утро. Сигюн приподняла голову, пустыми глазами разглядывая серые облака у золотого солнца. Всеотец гневался - и её это пугало. А вдруг он не сдержит обещания и не позволит Локи вернутся? Все могло быть... Фригг не произнесла ни слова. Казалось, она считала даже короткий взгляд в сторону лживой невестки чем-то, что могло поставить под угрозу ее королевское величество. Ожидание длинной в тысячу лет нарушили тяжелые шаги. Сигюн обернулась и застала угрюмого Тора и нескольких стражников. Мужчины расступились, и эльфийка неохотно улыбнулась, но быстро опомнилась и напустила на себя прежнюю серьезность. Локи шагал гордо, свободно, по-царски, со свойственной ему вальяжностью и манерностью одновременно. Легкая полу-улыбка затрагивала кончики его губ. Кафтан был малость великоват, но это ничем не портило горделивый стан. Но самое главное - Локи был свободен. Никаких цепей, наручников. Свободен. Когда Тор и Локи подошли к трону, Один жестом отозвал стражников. - Твоей хитрости и изворотливости нет предела, Локи. - Без тени эмоций произнес главный ас. - Разве не таким должен быть царь - находчивым? - Локи вопросительно посмотрел на седого царя. - Настоящий царь должен уметь нести ответственность за свои поступки! - Один так разозлился, что ударил посохом по полу. - Кажется, я достаточно ответил за Мидгард, - нагловато ответил лофт, оставив улыбки и смешки на потом. - Ты убил... - Жалкая горстка по-сравнению с твоими заслугами, Всеотец! - перебил Локи, слепыми от гнева глазами разглядывая Одина. - Жалкая. Горстка. - Более спокойно повторил он. - Мне приходилось убивать, чтобы защищать своих детей и свое царство. - А мне чтобы доказать... - Хватит! - не выдержали асинья и эльфийка одновременно. Сигюн сразу прикусила себя за язык, давая высказаться первой Фригг. - Вы даже не представляете, насколько похожи! - укоризненно для обоих мужчин заверила светловолосая женщина. - Упрямы, настойчивы и горделивы. Вспомни, Один: ты сам согласился на условия игры - тут уж ничего не попишешь. Разве я не поступила бы так же, спасая тебя от вечного прозябания в тюрьме? - Один кивнул, - Тут даже думать было не о чем. - А ты... - обратилась асинья к Локи. - Будь осторожен и не натвори более глупостей. И еще одно, - Фригг ступила вниз на пару ступенек, поравнявшись с Локи ростом. - Ты пропустил свадьбу Тора. Жаль, что тебя на гулянье не было. - Едва слышным шепотом добавила она. - А теперь ступайте. Еще будет время поговорить. Локи протянул руку к Сигюн и та подошла к нему. Казалось, девушка вновь расцвела и вернула себе былую гордость, присущую не принцессам, а истинным царицам. - Ты не дала мне отчитать мальчишку! - злился Один, но кричать на Фригг не осмеливался - уважение было превыше этого. - За что еще его отчитывать, Один? За то, что не пожелал сидеть в тюрьме? Локи - это не ларец - закрыв его, проблем не решишь. - Ты права, Фригг! Но что же мне делать? Не могу я дать ему того, чего он хочет. Сама знаешь, чем это может кончиться. - Не думаю, что он снова захочет что-либо доказывать. А если так - сошли их в другую галактику и пусть правят. Кажется, этим двоим совершенно не важно, где быть. Фандраил и Тор переглянулись между собой. - Я пригляжу за ними, - ответил на немой приказ громовержца воин. Нападение на царство было внезапным для всех, кроме Локи и его жены Сигюн. Перед тем, как принц, лишенный любых прав, бросился в бой, он лишь коротко переглянулся со своей рыжеволосой ведьмой, а дальше... Фригг отбила нападение одного из темных эльфов, приказав Сигюн держаться подальше. Но Малекит был хитер. - Говори, где эфир, царица! - требовал он, прислонив к женской плоти острый клинок. - Я скорее умру! - бесстрашно заверила Фригг. Едва Малекит успел сказать еще хоть слово, как почувствовал сильный удар в спину. Обернувшись, разозлившийся владыка темных отбросил в сторону непокорную рыжую девчонку, которая могла быть его роднёй. Сигюн упала на живот и сразу вскрикнула от боли. Последующие несколько суток прошли для нее в тумане агонического бреда. Лекарь не отходил от кровати богини ванов несколько суток. Женщина лечила эльфийку травами и холодными компрессами. - Как богиня? - разразил тишину, словно молния, суровый баритон Локи. В распахнутые двери следом вошел уставший Тор. Три пары женских глаз устремились на мужчин, а лекарка тут же отвесила поклон. - Госпожа очень больна, мой господин, - отчитывалась она, покорно опустив глаза в пол. - Мы делаем все возможное. Госпожа борется изо всех сил, но делать прогнозы пока рано. - Ей не становится лучше? - удивился Локи. - Но и не хуже - это тоже хорошая новость, - подала голос Сиф. Валькирия окинула супруга взглядом, оценивая его физическое состояние. Локи присел на краешек кровати и взял Сигюн за руку. Ее кожа была настолько горячей, что обжигала. - Рискуя своей жизнью и жизнью ребенка она спасала меня и Асгард. Всеотец уже знает... - Локи устремил непонимающий взгляд на царицу. - Все царство скорбит, Локи. Лофт приподнял голову, стараясь принять мысль, что его отпрыска уже нет. Он разжал пальцы вокруг ладошки жены и запустил всю пятерню в отросшие волосы. Слезы невольно покатились по острому лицу. - Где же была ваша доблестная стража в этот момент? Чем занимались эти лодыри, пока женщины спасали свои жизни, а? - закричал Локи, резко поднявшись на ноги. - При мне такого беспорядка ни за что не случилось бы! - книги со всех полок, цветы, колбочки и все, что находилось в комнате, свалилось в кучу на полу по велению одной мысли мага. - Хочешь сказать, будь ты царем не допустил бы такого? - в комнату вошел Один, устало опираясь на свой посох. Женщины и Тор сразу отвесили поклоны царю. - Может, ты и прав. Локи обжигающим взглядом посмотрел на Всеотца, затем брезгливо отвел глаза в сторону. Тор вопросительно посмотрел на отца, затем на мать и жену. - Оставьте нас. - Сквозь зубы прошипел Локи. - Прочь! - закричал он во весь голос. - Им вправду сейчас лучше побыть одним, - Фригг жестом призвала всех покинуть покои. Как только двери с грохотом закрылись и в комнате воцарилась давящая тишина, Локи опустился на колени, взял ладошку жены в свои руки и горько заплакал. - Прости меня, Сигюн, - шептал он так, словно сам находился в бреду. - Я не уберег, я не сумел... Кто я после этого? - вопрошал он сам себя. - Всего-лишь жалкая мошка. Может, я слишком переоценил себя? Ведь ты предупреждала, что добром это не кончится. И что теперь? Что теперь? Нашего сына нет, ты на смертном одре, я разбит и лишен малейших прав... Даже прачка важнее меня. Нужен ли тебе такой муж, отвратник судьбы и ненависть удачи. Глаза Сигюн медленно открылись. Она моргнула пару раз. - Ло... Ло... Локи, - повторяла она, собираясь с силами. - Не говори, милая, тебе нужно беречь силы. Лофт налил в золотой стакан воду из кувшина и поднес его к губам ведьмы. - Вот так, понемногу, - приговаривал он, придерживая рыжую голову. Волосы Сигюн слиплись от пота, под глазами засели темные круги, взгляд потерял огонек, а цвет глаз вовсе стал прозрачным, словно стекло. Рубашка на ней промокла насквозь. - Ты вовсе не должна была делать этого, Сигюн, - прошептал Локи. - Она мне как мать, - ответила девушка слабым шепотом, напившись вдоволь. Локи снисходительно улыбнулся и провел рукой по зеленоватой коже девичьей щеки. - Твоя мать жива и здорова. - Моя мать - темная эльфийка, отдала меня ванам, боясь осуждения за падкую похоть с асом. Локи снова слабо улыбнулся, проведя рукой по своим волосам. - Я подниму тебя на ноги, обещаю. И отомщу каждому в этом провонявшем лицемерии царстве за нашего сына и нас с тобой. Они еще познают настоящий гнев Локи. Я для них стану не просто свернувшим с пути ребенком, прямой угрозой, но и самым большим страхом! Смертоносной стрелой соберу всех на своем острие и скину в самые низины кипящего масла котла Хель! Дни сменялись неделями. Асгард притих, ожидая очередной угрозы. Опасность витала в воздухе, нависала грозовой тучей, которая вот-вот закроет солнце. Царству предстояли еще большие испытания, куда более страшные. Гром был близок и мог стать оглушительным, молнии пронзали небо и землю, казалось, в самое ядро, а дождь лил так, словно совсем скоро начнется потоп. Еще никогда асам не было так тревожно. Особо мнительные жители говорили, будто Рагнарёк уже близок и скорая битва заберет жизни Всеотца и его семьи. - А что Локи и Сигюн? - поинтересовался Один, восседая на своем троне. - Ваше Величество, - начала ответ Сиф. - Ни младший принц, ни его супруга не выходили из спальни с тех самых пор, как Тор и Локи вернулись из Мидгарда. Никто не знает, что они делают и находятся ли там. - Приведите ко мне Локи! - приказал царь. Фандраил кивнул и уже собрался было выполнить приказ, как в комнату вошел Локи под руку с мрачной Сигюн. На Локи были новые одежды из кожи ягнят черного цвета с зелеными вставками, на золотых пуговицах. Он шел гордо, его взгляд охватывал всех, но не замечал никого. Сигюн же была в черном приталенном платье, позади нее струился шлейф из красивейшего кружева. Волосы ее были туго связаны в пучок на затылке, а на проборе спереди сверкала зелеными камушками диадема в золотой оправе. - Как же приятно видеть вас снова вместе, а тебя, дочка, в добром здравии. В ответ на слова царицы Сигюн лишь коротко кивнула, давая понять, что все еще в трауре. Супруги остановились у трона Всеотца. Один вопросительно приподнял голову, будучи готовым выслушать Локи. - Прежде, чем ты что-то скажешь, - сказал седой бог. - Я хочу поблагодарить тебя за то, что спас жизнь Тору и спас Асгард. - Можешь не распинаться в красивых речах, Один, - серьезно ответил Локи. - Я старался не для тебя. Мы здесь для того, чтобы попрощаться. Мной было принято решение отправится в Ванахейм - там нам с супругой будет не так больно переживать боль утраты. Наверное, она не утихнет никогда. Но вам не понять, вы же никогда не теряли детей, окучивая их любовью вниманием еще в зародыше. Еще одно доказательство, что Асгард чужаков не принимает. - Не смей так говорить, Локи! - Фригг едва сдержалась, дабы не дать сыну за подобные речи по губам. - Случившееся было несчастливым стечением обстоятельств. Я, как и каждый из нас, уже десять раз пожалела о случившимся. Не проходит и дня, чтобы мы не вспоминали об этом и не корили себя. - Вам не за что винить себя, - кротко подала голос Сигюн. - Вы ни в чем не виноваты. Как Вы уже сказали: случившееся просто несчастный случай. Такое могло случится с каждым из нас. Сигюн коротко посмотрела на Сиф, чей округлившийся животик уже виднелся из под платья. Но валькирии было видно, что беременность давалась ей нелегко. - Мы и вправду считаем, что перемена места облегчит наши души. - Раз уж вами было принято такое решение, я возражать не стану. - Угрюмо глядя на Сигюн, произнес Всеотец. Эльфийка подорвала доверие к себе, но и спасла свое положение, защищая Фригг. Один находился на распутье и не знал, что делать. Наверное, отправить их подальше от царства будет лучше для всех. - Мой царь! - Один, Фригг и Тор обратили внимание на воина, волочащего за собой избитого повара. - Прошу простить, но ситуация не потерпит отклонения. - Конечно, нет. Юнец вот-вот с жизнью распрощается! Что случилось, Фальштагг? - сказал Один. - Я был на кухне, как вдруг заметил, что повар подливает в твой суп какую-то странную жидкость. Я начал допрашивать его, что это и зачем, но он ничего не ответил, только испугался. Я поднажал на него и он ответил, что то был змеиный яд. Ему было велено подливать в твои блюда по капле в день. - Велено кем? - Один уже знал ответ на вопрос - он думал на Локи. - Малекитом, - ответил Фальштагг. - Малекитом? - удивились трое. Локи только презрительно хмыкнул, а Сигюн поспешила отвести от мужа любопытный взгляд. - Видимо, его люди есть по всему Асгарду. Что прикажешь, царь? Воины устремили гордые взгляды на трон, ожидая ответа. - Вычислить всех и привести ко мне. - Не желаешь остаться на зачистку, братец? - язвительно спросил Тор. - Раз пожеланий счастливого пути не ожидается, - выдохнул Локи. - Мы поспешим уйти. Локи и Сигюн откланялись и ушли из тронного зала, не оборачиваясь. Сигюн хотелось обернутся и крепко обнять царицу и Сиф. А как Локи хотелось обнять Фригг и попросить прощения за все, излить слезы обиды, боли и отчаянья, рассказать все, что творилось в беспокойной душе, но горечь обиды была сильнее рыбьей желчи.