Болезнь

- Здравствуй Россия, ты как раз вовремя, - сказал Босс, как только Ваня зашёл в кабинет. - Буду краток и скажу лишь то, что у меня есть кое-кто для тебя. Подожди немного. Ваня кивнул, проводил Босса взглядом: тот сел за свой рабочий стол, сделал короткий звонок и единственное, что сказал – «проводите в кабинет».       Не прошло и минуты, как дверь открылась и зашла девчонка - подросток. Слегка загорелая, с русыми волосами и синими глазами. Брагинский, кажется, знает её, видел пару раз дома у Украины, девчонка работала и жила у неё, а перед этим кажется и у него, но он смутно помнил. Только когда он был последний раз в гостях у сестры, Крым выглядела помладше. Девушка улыбнулась Ване, а тот заметил, что не сводит с неё глаз. Улыбнувшись в ответ и задорно хмыкнув хорошему отношению к себе, Россия обратил взгляд к Боссу. - Я думаю, тебе не помешает компания, я же прав? - сказал он Ване. - Возвращайся-ка ты в особняк, не думаю, что ребёнок захочет находиться далеко от цивилизации, в лесу. Крым не вставила ни слова по этому поводу, а только улыбалась и смотрела на нового друга. Позже они вместе вышли из Кремля и отправились в путь. Ваня молчал и размышлял: послушаться ли Босса? Самому ему в особняк пока не хотелось, но а вдруг Крыму действительно не понравится... - Ваня, а вы были на море? - спросила девочка. - Я предпочитаю поля и леса, - ответил он. - А чем они предпочтительнее? - поинтересовалась Крым, которую так же звать Оксаной Новоприволжской. Россия легко улыбнулся и глянул на вопрошающую. - А давай я тебе покажу? - он мягко дотронулся подушечкой указательного пальца до девчачьей щёки, про себя удивляясь искренности её улыбки. Оксана сразу же согласилась. Так Россия и повёл её к избушке в своём лесу и вроде бы добровольно всё, да ещё и чужое любопытство утолит. Они ушли подальше от городов, туда, где воздух наполнен не выхлопными газами и тяжестью асфальта, а запахом трав и лёгкостью земли. Они прогуливались по заезженной машинами и тракторами дороге, а вокруг простиралась бесконечная даль полей. На поле что слева, колыхалась прошлогодняя, желтая сверху донизу, пшеница, а справа несколько тракторов вспахивали землю. Одна из машин проехала неподалёку и земля под Оксаной и Ваней затряслась. - Навевает воспоминания о землетрясениях! - вставила своё слово девушка, а потом увидела бабочку и побежала за ней, что-то напевая. Пока они гуляли, мимо них проехало еще несколько тракторов и запряжённая лошадью пустая телега с добродушным на вид стариком-кучером. Парочка сходила с дороги на свежевспаханную землю, когда транспорт проезжал мимо, а после, уважая труд людей, Россия с Крымом не топтались и сразу же сходили обратно, как только это становилось возможным. В таком темпе они дошли до опушки леса. Тоненькие берёзки и кустарники вскоре сменились кленами, липами, елями. Деревья становились всё ближе друг к другу, а над головой пропало солнце. Пусть весна была на удивление жаркой, но в глубине леса морозило. Так или иначе, маленькая Оксана была очарована. Она не отходила далеко от Вани, но взглядом побывала и за тем деревом, и спустилась вон в тот овражек, и попыталась поймать шуструю белку, которая в реальности оказалась весьма смелой и не сдвинулась с места, когда Крым и Россия прошли мимо. День превратился в вечер, а корни деревьев в неподвижных гигантских червей. Брагинский вёл Новоприволжскую по настоящему кошмару, полному призрачным пением неведомых птиц, перешептыванию ветра с листьями и лепетанием прочих существ друг с другом, от которых ребёнок был в восторге. После длительной прогулки по "потустороннему" миру, лиц девочки и парня вновь коснулись солнечные лучи, деревья расступились, открыв взору небольшой клочок земли, окружённый неподвижной и бесстрашной древесной охраной в зелёных мундирах, с одноэтажным домиком, неподалёку от которого прижился маленький аккуратный прудик, каменный колодец, лавочка и столик. Все это гармонировало друг с другом настолько, что создалось впечатление, словно тут проживает старик-ведун. Удачное расположение закатного солнца в этот момент придало местечку призрачного, можно даже сказать, магического сияния, в котором летали то ли пушинки, то ли ворсинки, то ли пыльца, а может и всё вместе. - Как здорово! - не сдержалась Крым. На лавочке кто-то сидел, Ваня сначала остановился, а потом противореча себе быстро пошёл вперёд. Оксана поспешила за ним. Беларусь поднялась на ноги, увидев приближение брата. Хоть она видела, что не осталась незамеченной, решила подстраховаться и помахала. Как только Ваня подошёл, очень надеясь, что она не заведёт старую шарманку с женитьбой хотя бы при ребёнке, Беларусь заговорила: - Ваня, я очень волнуюсь, нам надо попасть в особняк Украины, - Наташа глянула на девочку и не стала продолжать. - Наташа, - Брагинский замялся, вспоминая все те разы, когда он пытался поговорить со старшей сестрой, но она всегда от него уходила, а в последний раз вообще в приказном тоне заявила, что не желает его больше видеть, и, как ни странно, Ваня подчинился, за что сейчас его грызёт совесть. - Ты знаешь, Оля прогнала меня, - он отвел взгляд в сторону, чувствуя себя уязвлённым, признав, что проявил слабость, послушавшись. - Всё равно пойдём, пожалуйста, - ответила Беларусь. Ваня издал вопросительный возглас, но по взгляду сестры понял, что она не может сейчас говорить. Россия посмотрел на Крым и положил руку в перчатке ей на голову: - Заходи в дом и не выходи пока меня не будет, хорошо? Не бойся, тебя тут никто плохой не найдёт и не обидит. Девочка кивнула. - Если увидишь, что рядом с домом гуляет медведь - не пытайся его прогнать, но и подружиться тоже не пытайся, он с большой предосторожностью относится к незнакомым людям и... я не знаю, как он на тебя отреагирует. Девочка в удивлении открыла ротик. - Но когда я тебя с ним познакомлю лично, знай точно, он тебя не тронет и даже будет защищать, - растянул в улыбке губы Брагинский, достал ключик и открыл им дверь в домик. - Я буду послушной, - сказала девочка, когда Ваня вложил ей ключик в ладошку. - Чувствуй себя как дома, бери что хочешь, - сказал Россия на прощание и пошёл вслед за Беларусью. - Ты стал добрее, - заметила младшая сестра и, не сдержав порыва, обхватила руку брата на несколько мгновений прильнув к ней, но затем отстранилась. Ваня держал на лице напряжённую улыбку. - Почему ты так сильно упрашивала меня? - спросил он добродушно, как будто между прочим. - Ты же знал, что она иногда со мной виделась, даже после того, как ей сказали не иметь с тобой дел, но в последнее время я её совсем не вижу и не слышу. Меня это очень беспокоит. - Вон оно как, - заволновался Ваня, слушая Наташу. - Кажется, она совсем отвернулась от нас. Сначала Ваня не терял надежды, потому что верил, будто Оля убегает от него, потому что ей так говорят и позже она одумается, но вскоре стало похоже словно она начала так поступать по своей воле. По своей... Беларусь же продолжала говорить, отвечая внутренним вопросам Вани. - В последний раз, когда мы виделись, Оля говорила, что ей очень плохо, сетовала на депрессию, но когда я попыталась с ней об этом поговорить, она ушла. Я сказала ей, что её запутали, одурманили, что она не знает, что предпринять и на этом фоне разрослась жуткая меланхолия, болезнь благородных, от которой умирала не одна знатная дама.       Что правда, а что ложь? Где лучше, где хуже и кто её на самом деле любит... Да, возможно эти вопросы мучили их старшую сестру. Ваня был уверен, что сильнее чем он, его сестёр никто не сможет любить. Разве может он ошибаться? И поэтому он шёл, откинув все смущения и весь страх, что Украина опять его прогонит, ведь это единственное, чего он действительно опасался, ибо ничто более не заставит его остановиться.       Беларусь постучалась в дверь. Им открыл Альфред и, увидев кто стоит на пороге, собрался уже закрыть, но Ваня схватился за ручку и потянул на себя, а Америка на себя. Оба они стояли и смотрели друг на друга с, на удивление, спокойными лицами. Кончилось всё тем, что ручки оторвались от двери с обеих сторон, а сама она осталась стоять, где стояла. - Это всё ты, - заключил Америка, а Ваня открыл дверь настежь и прошёл. - Тебе нельзя! Тебя здесь никто не хочет видеть! Брагинский успешно проигнорировал протесты, открыл дверь в спальню и увидел её. Оля лежала на кровати вся бледная и осунувшаяся, она, кажется, не понимала где находится, смотрела в потолок безразличным взглядом. Альфред пробежал вперёд и закрыл собой девушку. - Ваня, - заговорила Черненко. - Почему ты без шарфа? - Я Альфред, - вяло ответил Америка, будто не в первый раз с этим сталкивается, а потом и вовсе отошёл от постели. Ваня обошёл его и сел на край кровати ничего не говоря. Девушка задержала взгляд на брате и промолчав начала бродить взглядом по пространству, никого не видя. Беларусь встала за спиной Вани и прошептала: - Она бредит. Болезнь поглотила её. - Как же это... - Россия не мог найти подходящих слов ни для Беларуси, ни для себя. Америка притаился в дверях и пытался подслушать о чём родня шепчется, но кроме шушуканья ничего не смог уловить. Так же внимательно он следил за движениями Брагинского. Вдруг тот сделает что-нибудь непозволительное? Пусть Альфред ещё туманно представлял "список вещей которые нельзя делать России у Украины дома", в любом случае, ситуация подскажет. Когда терпение кончилось, Америка не стал этого скрывать и вмешался к, сидящим в полной тишине и смотрящим на больную, родственникам. - Покиньте комнату, пришло время лечебных процедур, - похлопал он по плечу Беларусь и Россию, чтобы те обратили внимание. Они встали, но уходить не собирались. - Я же сказал... - опешил на секунду Джонс, но потом взял себя в руки и беззаботно сказал. - Ну, и ладно. И пошёл из комнаты. - Хочу глянуть что за лекарства ты ей даёшь, - так же беззаботно ответил Ваня в спину Америке. Через некоторое время американец вернулся, держа в руках бутылку с жидкостью и ложку. - Вот этим, - мелькнув ёмкостью с непонятной жидкостью, ответил Джонс и так же быстро ретировался к кровати больной и откупорил бутылку. Брагинский ждал, что повеет каким-нибудь терпким резким запахом, таким, каким обычно пахнут лекарства, но ничего такого не было. Америка наполнил ложку прозрачной жидкостью и протянул к лицу Украины. Девушка сразу зашевелилась, подняла ослабевшие руки, скривилась и принялась мотать головой, отказываясь. От тихого, жалобного стона, лившегося из её уст, России стало больно, а когда старшую сестру покинули все силы сопротивляться и она потеряла сознание, Ваня сорвался с места, пихнул в сторону Альфреда с его банками-склянками и сел возле кровати. - Оля! Оля? - он начал легонько требушить её за одно плечо, а вторую положил на щеку. - Ты чего это... - Успокойся, она просто уснула от слабости, - сгладила углы Беларусь, положила руки брату на плечи.- Через некоторое время она придёт в себя. Брагинский встал, нашёл взглядом Альфреда, который к тому времени закрыл бутылку и поставил её на стол с ложкой вместе и в упор, ничуть не скрывая, смотрел на гостей. Встретившись взглядами с ним, Ваня подошёл к американцу и спросил: - Чем ты её поишь? - Секретная информация, - так просто ответил Джонс. - Отвечай, - настаивал на своём русский. - А что мне будет, если я не отвечу? - Что? - удивлённо выдохнул Ваня, про себя же разозлился. - "Вот ведь проныра" - Если ты мне что-нибудь сделаешь, другие страны не очень этому обрадуются, - продолжал Альфред тем временем. - Так что не задавай лишних вопросов и уходи отсюда. Тебе. Здесь. Нельзя. Находиться. Россия ничего не ответил. Лишь атмосфера в комнате начала нагнетаться, а где-то в коридоре лопнула лампочка. Холодок защекотал присутствующих по коже, а лёгкая улыбка Вани пугала сильнее обычного. "Я дома у своей сестры, почему я не могу здесь находиться? Это тебе здесь не место и ты не смеешь указывать." - русский прожигал взглядом Джонса, а губы шептали лишь одно короткое проклятие. Наташа второпях обняла брата, чтобы успокоить, а Альфред позволил себе улыбнуться, дабы показать, что его так просто не возьмёшь. - Уйди, Америка, оставь хоть на минуту, - смирился Россия, понимая, что его действительно будут ненавидеть сильнее, если он навредит этому очкарику, да и объятия сестры успокоили. - С чего бы это? Я тоже горюю и хочу быть с ней рядом, - пожал плечами вышеупомянутый очкарик и, обойдя родственников, подошёл ближе к кровати. Наташа снова почувствовала, как брат задрожал от злости. - Ладно брат волнуется о положении в обществе, а вот я, - девушка достала нож и направила его на Джонса. - Мне же плевать. Он просит не так много, исчезни хоть на минуту. Беларусь сверкнула оружием, приближаясь и Америка, обогнув гостей по дуге, поспешно скрылся. Из-за двери он сказал: - Но только на минутку. Ваня опять присел у кровати и взял старшую сестру за руку, а Наташа по старинке встала за спиной и смотрела сверху вниз. - Сестра, очнись. И, словно исполняя просьбу, Оля открыла глаза: - Ваня... Наташа... - прошептала она. - Как хорошо, что вы пришли. Жаль, что сиченики остыли. С картошкой на гарнир, - улыбнулась Беларуси. - Ничего, - ответила младшая сестра. - Ваня, наконец-то ты надел шарф, я уж думала, ты обиделся на что и поэтому перестал его носить. - Нет, что ты, - поспешил ответить он, сжимая руку сестры сильнее. - Нет ничего такого, что заставит меня отвернуться от тебя. Оля улыбнулась краями губ, закрыла глаза, а потом быстро проморгалась и уже иным взглядом окинула присутствующих. - Что? - искренне удивилась она. - Что ты тут делаешь? Тебе нельзя, - потом увидела сестру. - И тебе, наверное, тоже. Слово "наверное" она сказала тише остальных, но всё равно можно разобрать. - Но мы так приятно общались! - робко вставил Ваня. - Её лихорадило тогда, - пояснила Наташа. - А вот сейчас, настоящая она. - Настоящая ли, - с грустью сказал парень. - Я больше не с вами, теперь я свободная, у меня будет новый босс и он найдёт как меня вылечить. Мне никто не нужен, - продолжала говорить Украина, вырывая свою ладонь из рук брата. - Уходите. Прочь. Вон! - Да, слышите? Вон! - Америка сдержал обещание, его не было минуту - но она прошла и он вернулся. Голос его не был грубым или нетерпящим возражений, а скорее это был голос, которым ребёнок повторяет новое слово и откуда-то догадывается, что оно бранное. - А ты то что? - переключилась на него Оля. - Иди и найди моих подопечных! Они все из-за тебя разбежались, ты их напугал! Америка замолчал и глазки опустил, так, словно это поможет волне негатива пройти мимо. - Я знаю, что Крым у тебя, братик и я тебе этого не прощу. Ты её украл, а все остальные подумали, что она храбрая и тоже сбежали, - глаза у Оли покраснели от набегающих слёз. Ваня опешил так же, как и Джонс. Уж Брагинский не знает, чем может Альфред напугать, но Россия точно никого не крал, но объяснять это Украине он уже не хотел, ибо понимал, что любые слова и доводы бесполезны. Брагинский лишь обессилено покачал головой, отрицая сказанное. Оля выглядела всё ещё грустной, но вместо того, чтобы продолжать всех ругать, она сказала: - Ваня, уйди. Уходи Ваня, видеть тебя не могу, - и по её глазам побежали слёзы. Он не смог этого стерпеть, отвернулся, встретился глазами с Джонсом, у которого был непривычно серьёзный вид, и пошёл вон. Беларусь последовала за ним. Когда Ваня закрывал дверь, он услышал: - Прости, братик, прости. Америка проводил их до выхода. - Ну, что ж, надеюсь, эта встреча принесла свои плоды, - вместо прощания сказал он и закрыл дверь. - Ещё как, - ответил Ваня. Он и сестра шли по тропе. Наташа глянула на брата и была ошарашена: он плакал, крупные слёзы быстро сбегали по его лицу и падали оземь. Брагинский не смог больше сдерживать в себе подкатившие комом к горлу чувства. - Что ж она за дура такая? - проревел он тихо, но со всей скорбью и злостью, что скопились. Беларусь решила, что умнее промолчать. Ваня же вскоре успокоился и его лицо вновь просияло той беззаботностью, что так бесит оппонентов во время споров. Брагинский остановился, когда они были недалеко от его избушки. Беларусь обняла его на прощание: - Ты не жалеешь, что я привела тебя туда? - спросила она. - Нет, это было... поучительно. Судьба любит напоминать о моём месте среди других стран... - Я всегда буду с тобой, братик, - тут же сказала Наташа, пока этот тип не накрутил в своей голове ещё чего-нибудь эдакого грустного. Ваня легко улыбнулся и поцеловал сестру в лоб, разрывая тёплые объятия. "Время покажет" Ему было слишком горько, чтобы думать хоть о чём-то хорошем и светлом, но в глубине души он сильно надеется на то, что сестра сказала истинную правду. А дома ждала малышка Крым с приготовленным, пусть и небольшим, потому что готовила на Ваню как на себя, но вкусным обедом.