Для него мир канул во тьму...

«Падение» было долгим, казалось, оно длилось целую вечность, а потом настала уже настолько привычная, въевшаяся в сознание пустота. Он не чувствовал ничего. Тетсуя стоял посреди оживлённой улицы, но оживлённая она была лишь для окружающей его серой массы, в прямом смысле этого слова. Всё вокруг было, как в чёрно-белом кино, звук в котором убрали совсем. Мимо проезжали машины, люди, спешащие по своим делам, не обращали ни на кого внимания. Небо заволокло тучами, через которые не пробивалось ни единого луча солнца. То, что происходящее с ним не является реальностью, а скорее всего сон, Куроко понял сразу, по одной единственной причине – он видит. Он видит всё, что окружает его, но ничего не слышит, только шелест ветра, что иногда запутается в его светлых прядях. Сны…для голубоволосого подростка это всегда было более важным, нежели для любого другого человека, не имевшего дефекта зрения, для него это было глотком воздуха. Потеряв возможность визуально воспринимать окружающее в раннем возрасте, но достаточном для того, чтобы осознавать мир, предметы вокруг, цвета и запахи, Тетсуя в своих снах мог жить по-настоящему. Но и в этом есть свои недостатки, ты слишком много времени проводишь наедине с собой, слишком много думаешь, обо всем, и иногда..иногда непрошенные мысли могут проскальзывать без приглашения. И вот тогда сны становятся не спасением, а наказанием. И вот тогда лучше бы не видеть их вовсе. Как раз для этого парень и принимает, прописанные лечащим врачом-психиатором, препараты. Родители были единственным, что Куроко отчаянно пытался выскрести из своей памяти и одновременно боялся забыть о них. То самое, что изменило его жизнь навсегда, сломало ее. Кошмары, в которых за ночь он мог пройти через все круги ада, в которых главную роль неизменно играли обезображенные подобия его родителей, было самой худшей расплатой за само его существование. И нередко Тетсуя думал, что было бы куда проще, если бы оно прекратилось еще тогда, в день гибели его семьи, но нечто в нем упорно заставляло нести это бремя. Звуки, доносящиеся из темноты, вывели подростка из оцепенения. Это была красивая мелодия, кто-то играл на орга́не. С каждым шагом становилось все светлее и светлее в конце тоннеля, по которому он шел. И вот когда яркий свет заполнил все пространство, ослепляя на миг, Куроко оказался на ступенях перед церковью. Это было легко определить по изображению огромных католических крестов на приоткрытых дубовых дверях. Хотя нет, не только. Это место было смутно знакомо Тетсуе и то чувство, когда не можешь вспомнить нечто важное, словно назойливая муха, летало в его мыслях. Куроко всегда поражался реалистичности своих снов и частой способности контролировать их, настолько, что если бы не слепота – было бы куда сложнее отличить явь от сновиденья. Пройдя несколько шагов до входа в святилище, сердце юноши едва не остановилось, зрачки сузились, а нахлынувшие воспоминания заставили судорожно вздохнуть. « - Мамочка, - окликнул сидевшую рядом стройную, невысокую девушку мальчик, - что делают все эти люди? Они задумались о чем-то? А может просто уснули? – ребенок с интересом наблюдал за сидевшими в несколько рядов людьми, которые обращались мольбами к Господу, сложив руки в просящем о благосклонности жесте. - Тетсу, в таком месте не принято шуметь, - с легкой улыбкой прошептала девушка, склонившись к сыну, - помнишь, я рассказывала тебе о добром старце, что может с небес наблюдать за всеми людьми в мире и помогать нуждающимся? Так вот в таких местах как это люди могут обратиться к нему в своих мыслях и попросить об исполнении самых заветных желаний, - Шиёко с любовью взглянула на мальчика, немного растрепав его волосы, - а вон там можно увидеть его таким, каким его представляют себе люди, - девушка указала в сторону помоста. Малыш заворожено перевел взгляд от матери на деревянную статую распятого Иисуса, которая «смотрела» на прихожан. Терновый венок мрачно украшал изнуренное лицо, а глаза смотрели с проницательной скорбью. Но маленький Куроко не видел в нем ничего большего, чем справедливого старика, который может помочь в трудный момент, если хорошенько попросить. - Дедушка, хочу, чтобы мамочка и папочка всегда были со мной!, - улыбаясь во весь рот, где не хватало пары-тройки молочных зубов, сказал голубоглазый мальчишка, не так громко, но достаточно, чтобы услышанное вызвало теплую улыбку на лицах его родителей, сидевших по обоим сторонам от него.» Опустошенный и счастливый одновременно, Тетсуя прошел чуть дальше между рядами, ловя призрачные остатки воспоминания. И правда, будто на этом самом месте только что сидела счастливая молодая семья Куроко. Это место… старенькая церквушка на окраине города Омаха в Небраске, куда его родители ходили каждые выходные. Какое-то время молодая пара, Шиёко и Мичиро жили в Америке, в тихом городке вдалеке от шума и смога мегаполиса. И тут их маленький сынишка впервые «познакомился» с богом. Вот только вернувшись на родину в Японию, буквально через пару недель, они так и не смогли вдоволь порадоваться возвращению. Их жизни оборвались, по воле убийцы слетевшего с катушек. Оставив ребенка на произвол судьбы, они отправились на небеса, к старику, который может и сейчас смотрит на него, Тетсую. Вот только ему уже все равно. В тот момент, в детстве, это был его первый и последний раз, когда он обращался к Господу с просьбой. Ведь тот так и не сдержал слова, не защитил их и забрал самое дорогое… Призрачная улыбка, вызванная единственным светлым воспоминанием о родных за долгое время, растаяла почти сразу же, на глаза навернулись слезы. Вдруг стало совсем тихо, и Куроко не сразу понял почему. Тихо игравшая до этого музыка смолкла. Повернув голову в сторону ненавистного отныне Иисуса, за которым и стоял старинный духовой орга́н с высокими трубами, юноша заметил мелькнувшего за алтарем подростка с кроваво-алыми волосами. Едва поддавшись желанию позвать незнакомца, все неожиданно расплылось в пелену тумана и, будто вынырнув из холодного омута, Тетсуя вновь оказался один на один со знакомой темнотой вокруг него. Он лежал на кровати, под руками ощущалось одеяло, но что-то было не так. Простыни были холодными, да и сам Куроко чувствовал как замерзает, а вот запах лекарств было невозможно ни с чем спутать. Стоило парню немного пошевелить рукой, подавая признаки жизни, как с левой стороны от него послышалось суетливое шуршание. - Т-тетсу-кун? Ты как?, - беспокойство в голосе, парень даже мог представить выражение ее лица. Тетсуя попытался сесть, но получилось только немного приподняться на подушке. Дорожки от слез неприятно холодили щеки и голубоволосый сразу же поспешил избавиться от них, как от чего-то неприличного, протерев тыльной стороной ладони лицо. Выходит он и правда плакал. - Что произошло, Момои-сан? Я в больнице?, - как всегда тихо и без эмоций. - Ох, хотела бы я знать, а ты разве не помнишь? Ты хотел найти что-то, связанное с твоими родителями и,кажется, нашел, но потом…у тебя..случился припадок, вот и не оставалось ничего кроме как скорую вызвать, - замявшись ответила Сатсуки, - врачи говорят это нервный срыв, а вот по мне так что-то не похоже. - ….. - Кстати, тут была твой врач-психиатор, говорит, что зайдет как только тебе станет лучше. Момои пусть и не подавала виду, но в душе понимала, что что-то происходит и с каждым днем парню становится все хуже, вот только как ему помочь не знала и оттого выглядела чересчур несчастно, - ну, ладненько, я пожалуй позову доктора, пусть осмотрит тебя, хорошо? – немного наигранная веселость в голосе не укрылась от фантома. Девушка уже была в дверях палаты, когда Куроко ее окликнул. - Момои..сан, спасибо тебе, - в какую-то долю секунду он понадеялся, что она не услышала его, но скорый ответ опроверг ожидания. - Друзья ведь должны помогать друг другу, - даже не видя ее лица, Тетсуя знал, что она улыбается. Он и правда был благодарен ей, за все, что она для него делает. Еще со времен начальной школы, сирота, изгой общества не мог найти общий язык ни с кем из сверстников. Пока однажды к нему не подсела девочка со звонким голосом, который он запомнил надолго. Ему всегда было интересно, что такого Сатсуки могла разглядеть в нем и почему до сих пор не оставила наедине со своими проблемами. Хотя сейчас его больше волновало его «произошедшее» во сне, кто был тот человек в церкви и как с этим всем связан медальон, который Куроко видел на шее матери в воспоминании из детства, ведь именно из-за него он сейчас и лежит в больнице с «нервным срывом».

***

- Акаши, а ты правда из богатой семьи? Что ты делаешь в такой убогой школе? Завалил экзамен и тебя отчислили? Может сходим пообедать вместе?, - беспрерывно звучало над ухом у Сейджуро. С самого первого урока его окружила толпа школьниц, позарившихся на красивенького богатого мальчика. Что у них в голове его не интересовало совершенно, но этот балаган не прекращающийся уже третий час порядком надоел. Тот парень, Куроко, не появился и к последнему уроку и не то чтобы Акаши это особо волновало, просто было крайне неприятно находится в окружении этих дур, возомнивших о себе бог весть что. А вот созерцание таких притягивающих голубых глаз как раз скрасило бы рутину. Он и сам не знал почему его так заинтересовал этот парень, ведь он всего лишь часть сделки. Да и по стечению обстоятельств Сейджуро вынужден торчать в этом пристанище для отбросов общества, пока его отец не завершит дело с одними опасными людьми. Роль красноволосого в этом деле сблизиться с объектом и войти в доверие для последующих манипуляций. Хотя он и представить не мог, что сам объект окажется настолько красивее, чем на фото, которое дал ему отец. «Может это судьба» Хмыкнув, Акаши заставил разом замолчать столпившихся вокруг него. - А теперь запомните раз и навсегда, - парень встал из-за парты. - Тупые сучки меня не интересуют…