Good morning

      Словно боясь нарушить эту спокойную и тихую атмосферу, солнечные лучи ласкового майского солнца неспешно проскальзывали в плохо проветриваемое помещение, небрежно касаясь на удивление умиротворённого лица юноши, отчего тот невольно поморщился, стараясь как можно дольше оставаться в состоянии лёгкой полудрёмы. Открывать глаза, а уж тем более подниматься со столь уютной постели категорически не хотелось, но и дальше притворяться спящим было бессмысленно, поэтому шумно перевалившись на бок, Ханамия лениво протянулся, а его взору предстал Имаёши, который уже достаточно долго наблюдал за спящим любовником. — Доброе утро, Мако-тян, — буквально пропев эту фразу, Шоичи растягивает тонкие губы в такой привычной улыбке, от которой по телу пробегает целый табун мурашек, а затем, притягивая растрёпанного, словно мелкого воробья, Макото к себе, практически невесомым поцелуем касается его скулы. Ханамию тошнит от подобной притворной нежности: он хмурится, готовится произнести какую-нибудь очередную колкость, подобно ядовитой змее выплеснуть весь свой яд, но вместо этого неосознанно прижимается к Имаёши как можно ближе, мысленно проклиная брюнета за его извечную лисью ухмылку, перед которой частенько было трудно устоять. Всё тело приятно ломит, а по венам заместо крови стремительно разносится сладкая патока, из-за чего крепкие плечи еле заметно вздрагивают. — И это ты мне говоришь? Между прочим, по твоей вине у меня теперь зад до окончания недели болеть будет, — отстранившись, парень как-то зловредно ухмыляется, а в его мыслях медленно, но верно всплывают картины прошлой ночи: сильные руки, что так плавно скользили по упругому торсу, голодные требовательные поцелуи, тонкая кожа на губах, которая то и дело трескалась после очередного укуса; жаркое дыхание и затуманенный блеск в глазах - всё это нагоняло тёплую волну возбуждения, которая подобно лёгкому электрическому заряду пронизывала каждую клеточку сознания. — Так что засунул бы ты это пожелание себе куда подальше, — переворачиваясь на живот, Ханамия только сейчас замечает, что Шоичи без очков, отчего его лицо намного прекраснее, чем когда-либо ранее. На мгновение Макото кажется, будто ещё немного, и он ослепнет: ну не бывает таких красивых людей. А Имаёши так приторно-сладко улыбается и, молча протягивая руку к прикроватной тумбочке, берёт очки, чуть помедлив, надевает их на нос мальчишки, которому это несомненно нравится. Только вот он ничего в них не видит, щурится, пытаясь разглядеть через толстые стёкла хоть что-либо, но старания оказываются безрезультатными, конечно же. — И как? — вскинув бровь, капитан осторожно касается пластмассовой оправы, уже было намереваясь снять с себя ненужный аксессуар. — Замечательно, — с какой-то толикой усмешки в голосе, но всё также обманчиво-тихо отвечает Шоичи, после чего аккуратно проводит указательным пальцем по щеке Ханамии, прикрывает глаза, хватает его за подбородок и, касаясь чужих губ своими, втягивает в лёгкий поцелуй. Всё же это утро было и вправду добрым.