Дорогие соседи

Утром было хреново. Голова трещала и казалось, что вот-вот отвалится, мир был немил. В мозгу вертелась только одна мысль: «Зачем я вчера столько выпила?» Нет, она не отрицала, что погуляла классно, вот только последствия… У-у-у! Так, нужно вставать и выпить «шипучку». Но едва она пошевелила головой, как дикая боль разошлась по всему телу, явно протестуя против такой самоволки. Блиииин! — Как приятно наблюдать это жалкое зрелище. Так бы и вечность любовался. Голос подозрительно знакомый. Еле продрала глаза и онемела — возле нее стояло то чудовище, которое притворялось милым соседом, и скалилось в ехидной улыбке. Но хуже всего — в руке оно сжимало стакан со спасительной «шипучкой». — Ты! Ты что здесь забыл? Как ты сюда вообще зашел? — на настоящую ярость просто не было сил. Было слишком хреново для ссоры и скандала. — Да вот, пришел поинтересоваться, почему твоя машина стоит посреди дороги так, что ее не объедешь. А тут такая картина, что просто душа поет. — Прекрати издеваться и дай «шипучку»! — простонала Люси. Сейчас она не могла думать ни о чем другом, кроме желанного стакана в руках этого подонка. — Хм… — брюнет сделал вид, что задумался. — А что мне за это будет? Хартфилия настолько возмутилась, что даже забыла о похмелье. — Ах ты!.. Выметайся отсюда немедленно, вымогатель чертов! — Ой-ой, какие же мы суровые, просто слов нет! — Грей снова сел на своего любимого конька. — Ну давай, удиви меня, самостоятельно слезь с кровати и отбери у меня стакан. Ага, если бы это так просто было на словах! Если бы можно было выбросить голову, был бы этот идиот бедный, а так… — Ну и чего ты хочешь? — прорычала она, беспомощно откинувшись на кровати. Он подошел к ней, предусмотрительно спрятав руку со стаканом за спину, наклонился к самому лицу (чем серьезно напряг Люси) и прошептал: — Я хочу… желание. — ЧТО?! — глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит. От шока уставилась на его лицо, поневоле отмечая, что свинья эта достаточно привлекательная. Наверно, от девушек отбоя не было, пока не встретил Джубию. Но сейчас не о том. — А ху-ху не хо-хо, пресномордый кретин? Я лучше сдохну здесь от похмелья, чем позволю такое. — А ты уверена в своих словах? — наклонился он еще ниже, вынуждая Люси просто вдавиться в подушку. — Я позаботился, чтобы во всем доме не осталось больше «шипучки», кроме той, что у меня. Да он!.. Да он!.. Просто словами нельзя передать все его нахальство и ее злобу. А если так, тогда придется менять планы. Судя по всему, эта скотина любит женское внимание. Значит, включаем режим «актриса погоревшего театра». Не факт, что прокатит, но попробовать можно. — Грей, ну за что ты так со мной? — спросила Люси жалобным голосом. — Что я тебе такого сделала, что ты меня так ненавидишь? Фулбастер на мгновение растерялся, а тогда подозрительно прищурился. Что за непонятное поведение? Блондинка же поднялась на локтях так стремительно (а как ей за это отплатила голова!), что Грей не успел ничего сделать, и теперь ее губы находились всего в нескольких несчастных миллиметрах от его. Это… смущало. И вызывало еще какие-то чувства. — Ну почему? — на выдохе спросила она его и облизала губы; одеяло сползло с ее плеч, открывая вид на аппетитный бюст девушки в достаточно большом вырезе ночнушки. Грей напрягся. Это ему не нравилось еще больше, умом он не мог понять, что же задумала эта блондинка, но тело плевать хотело на ум. Брюнет понял, что возбуждается. Люси же еще больше приблизилась к лицу Грея, так, что губы едва касались губ, что заводило его еще больше, не говоря уже о том, что в штанах стало немного тесновато. Девушка протянула руку, провела ею легонько по его лице, коснулась кончиками пальцев губ, парень уже готов был наброситься на нее, но… Молниеносно правая рука девушки скользнула ему за спину, выхватила из его ослабленных рук стакан с «шипучкой», тогда как левой она оттолкнула его подальше от себя, и быстро опустошила стакан, после чего с блаженным стоном свалилась обратно на кровать. — Обломись со своим желанием, подонок! — улыбнулась она злорадно, глядя на совсем офигевшего Грея. — Так и знала, что этот номер сработает, потому что все вы, парни, — кобели, которые думают только об одном. Давай, вали отсюда, убогий, пока полицию не вызвала. Или, может, мне лучше позвать Джубию? Фулбастер очнулся и выпрямился. Его глаза горели свирепым огнем, а голос, когда он заговорил, не обещал лежащей блондинке ничего хорошего: — Ты еще пожалеешь об этом, стерва. Я отомщу, и ты еще будешь плакать от унижения. Шлюха! — с этими словами он развернулся и покинул комнату. А Люси было наплевать. Сейчас не было такой силы, способной испортить ей настроение. Обозвал? Ну и что, от такого придурка, как он, меньшего она и не ждала. Пригрозил местью? Ха, пусть только попробует! Джубия тогда мигом обо всем узнает, причем, ситуацию можно даже немного украсить. Поэтому пошел этот тупой идиот лесом, полем и болотом! *** Сегодня она собиралась на свидание с Нацу, поэтому была исключительно счастлива и постоянно напевала что-то веселенькое себе под нос. О соседе не вспоминала, да и его не было слышно после того инцидента, что только радовало Люси. Не столкнулась с ним даже тогда, когда выводила машину из гаража. Увидела только Джубию, которая поливала цветы возле изгороди. Наверное, она их очень любит, если практически вся дача в цветах. В город ехала в самом радужном настроении, пела, не обращала внимания на водителей, которые крутили пальцем возле виска, и была на седьмом небе от счастья. Наконец у нее с Нацу будет полноценное свидание! Они сходят везде, куда она пожелает, и будут делать все, что захотят. Нацу так ее любил, что всегда баловал сверх меры и дарил кучу подарков, а она радовалась, что он просто рядом. Наконец Хартфилия пришла в парк, где они договорились встретиться. Нацу еще не было, ну да это ничего. Всякое могло случиться. Ожидая его, Люси снова погрузилась в розовые мечты. Спохватилась только тогда, когда прошел достаточно длинный отрезок времени, а Нацу так и не появился. Позвонила. Абонент находился вне зоны. Она нахмурилась. Что могло случиться? Неужели… он забыл? Да нет, не может быть, он сам сказал ей сюда прийти. Может, заболел? Но тогда позвонил хотя бы утром и сказал. Что-то здесь не клеится. С такими мыслями Люси решительно направилась к машине, которую оставила недалеко отсюда. Нужно поехать к Нацу домой, узнать, в чем дело. Знакомая улица. Знакомый дом. Машину бросила кое-как — так спешила. Почему-то ее стало мучить плохое предчувствие. Постаралась его от себя отогнать. Лифт. Знакомый этаж. Знакомая дверь. Хотела позвонить, но что-то как будто отговорило ее так сделать. Зато просто легко приоткрыла их. Но и этого стало достаточно, чтобы увидеть картину, которая просто приковала Люси к полу. Приперев к стенке просто в коридоре, Нацу целовал Лисанну. Пылко, жарко, страстно. Она отвечала с не меньшим жаром, расстегивая ему рубашку. Одна его рука уже странствовала по ее ноге, поднимаясь все выше и выше, задирая юбку, приближаясь к самому сокровенному. Один рывок — и Лисанна застонала, выгнувшись дугой. Люси просто не могла поверить своим глазам. Ее Нацу… И Лисанна… Вместе?.. А она… А она, выходит, третий лишний? Выходит, все это время она была просто заменой Лисанне? И Нацу, выходит, ее никогда не любил, а просто пользовался? На глаза навернулись слезы. Так же тихо закрыв дверь, даже не осознавая, зачем она это делает, девушка ринулась вниз лестницей. Не стала даже вызывать лифт. На улице запрыгнула в машину и втиснула педаль газа до конца. Не помнит, как добралась домой, как проехала на такой безумной скорости, никого не покалечив, как, бросив машину у ворот, помчалась в дом, где, даже не разувшись, ринулась на кровать и разрыдалась в подушку. Замена! Она просто замена! Ее просто тупо использовали, ожидая, пока вернется та, настоящая. И правда… Если вспомнить, то Нацу предложил ей встречаться почти сразу после отъезда Лисанны. Мира еще говорила, что все это выглядит очень подозрительно, но счастливая Люси ее не слушала. Как можно! Ты что? Это же Нацу! Любовь всей ее жизни! Он наконец заметил ее! Вот и поделом ей теперь. Сиди теперь дома, дура безмозглая, и давись слезами, наблюдая за счастьем другой. *** Никуда не выходила почти неделю. На звонки не отвечала, в интернет не заходила. Есть не хотелось, жить не хотелось. Ничего не хотелось. Вместо души — сожженая дотла пустота. В глазах апатия. Никто ее не навещал, да она и сама никого не желала видеть. Пролежала все это время в позе эмбриона, обняв руками подушку, бездумно изучая противоположную стенку. Если бы не Джубия, которая заглянула на следующий день с вопросом почему ее машина стоит у ворот и мокнет под дождем, то вообще бы загнулась. Рассказала все, выплакалась в жилетку, стало немножечко легче. Совсем немножечко. Синеволосая не стала ее разубеждать, суетиться, давать глупые и ненужные советы. Она просто сказала: «Время вылечит». И потащила ее в душ, а тогда покормила. Мол, горе-горем, а еда и все другое — по расписанию. Сейчас Люси лежит и думает, почему же не пришел тот вроде бы сосед. Позлорадствовал бы. Добил бы. Отомстил бы. Ведь такой замечательный случай пропускает. Больше такого не будет. Хлопнула дверь. Джубия, наверно. Но в комнату зашла не Локсар, а ее отвратительный жених, которого Хартфилия просто не переваривала. О, ты смотри, явился-не запылился. И лыба такая, что хочется плюнуть в лицо. К отвращению жизнерадостно выглядит. — Здорова, шалава. Как дела на панели? — он шмякнулся на кровать и стал раскачиваться на пружинах, раскачивая заодно и Люси. — Чего такая кислая? Сутенер побил? Или попался бешеный клиент, любящий садо-мазо? Неужели тебя выкинули? Тогда да, это трагедия. Хочешь, по большой дружбе в бордель устрою? У меня там знакомый. Хорошее место, скажу тебе. Намного лучше твоей трассы. Люси стала тихо беситься от его непрерывной идиотской болтовни. А брюнет этого, казалось, не замечал, дальше раскачиваясь на кровати, пока Люси оттуда не упала. От чего вообще офигела. А он вскочил на ноги и попутешествовал комнатой, изучая ее, и заодно пуская новые ехидно-колючие комментарии: — Какие красивые розовые рамочки… Меня сейчас вырвет. А это что? Плюшевый медведь? Как мило… Я тоже таким играл, когда был в младшей школе. Какие-то незнакомые морды… Ой, глянь, как эту красноголовую перекосило — я прям залюбовался. А это что за мужик с постной физиономией? Неужели твой папаша? Ни за что не поверю — ты страшнее его раз в сто. Ох, мать, вот это шкаф! А одежды! Слушай, давай устроим распродажу. Знаешь, сколько бабла получим за эти тряпки? О, да здесь все соответствует твоей работе — юбка 10×15, а это не топ, а одно сплошное декольте. О, а стринги мне нравятся. Слушай, а кнута с наручниками у тебя случаем не завалялось? Или костюмчика кожаного? Нет? Жаль… О-па, а это что за кипа макулатуры? Выглядит угрожающе. Неужели дневник твоих розовых мечтаний? Посмотрим. Так-так, что тут у нас?.. — НЕ СМЕЙ!!! — Люси наконец не выдержала этого нахальства и пулей ринулась к Грею, вырвала листки из его рук, а второй рукой замахнулась на пощечину. Но руку перехватили и приковали ее вместе с самой блондинкой к ближайшей стене. Листки вырвали из другой руки, выбросили куда-то позади себя и приковали и ее к стене. — Ты! Нахальный, эгоистичный, себялюбивый гадкий подонок! Как ты посмел такое говорить? Кто тебе давал право даже заходить сюда, не то что рыться в моих вещах и совать нос где не надо? Я ненавижу тебя! Слышишь? Ненавижу!!! — на глазах появились слёзы. Ну за что ей все это? За что?! — Повзрослей, блондиночка. — хмыкнул брюнет, крепче прижимая Люси к стенке. — Вроде такая большая, а веришь в сказки. Взгляни правде в глаза. От того, что ты ревешь целыми днями, твой хмырь не бросит свою подружку и не вернется к тебе. А Джубия не может весь день вертеться возле твоего царского лица, многовато чести для такой, как ты. Поэтому возьми себя в руки наконец. Жизнь продолжается, а ты закопалась в дом, жалеешь сама себя и думаешь, что это что-то даст. Хотя, кому я это говорю? Блондинка она и есть блондинка. Кажется, все. Хотя… Точно, как я мог забыть? Месть! — не дав несчастной Люси опомниться, он впился в ее губы грубым поцелуем. Он мял и кусал ее губы, пока она не выдержала от шока и приоткрыла их, чем он и воспользовался, мигом став хозяйствовать там своим языком. А у Люси перед глазами все плыло. Что же это делается? Этот урод целует ее? И она позволяет это? Да она совсем с ума сошла! Надо немедленно вырываться! Ага, так ей и позволили. Поцелуй вместо этого стал таким, что Хартфилия едва с ума не сошла: горячим, страстным, требовательным. И она ответила. Больше терпеть просто не было ни сил, ни желания. Неужели она так долго ни с кем не целовалась? Это просто ужас, что делается! Мозг, ау! Ты где? Поцелуи перешли на шею, а рука поглаживала бедро (другой рукой он все еще держал руки Люси), приближаясь к тому самому месту, которое уже начало приятно пульсировать. Блондинка выгнулась навстречу, едва сдерживая стоны, которые так и рвались наружу (м-дааа, мозги точно в отключке…). Его поцелуи уже на груди, рука гладит трусики на том самом месте… как вдруг все обрывается, он отступает от нее и она мешком падает на пол, совсем ничего не понимая. — Ну, я отомстил. — голос его хриплый, глаза потемнели, дыхание тяжелое и отрывочное. — Приятного дня, куколка. — он развернулся и быстрым шагом вышел из комнаты. Какой-то миг Люси сидела тихо, как будто переваривая все, что только что произошло; глаза горели, губы припухли от поцелуев, на щеках румянец, майка перекошенная, ноги как будто ватные. А тогда истерически расхохоталась. Ну и подонок! Вот отколол! Побил ее ее же картой! Козел недоделанный! Тогда притихла. Не хотелось этого признавать, но он прав. Она совсем расклеилась. Она — Люси Хартфилия, которая всегда славилась своей стойкостью и тем, что смело смотрела проблемам в лицо. Из-за какого-то козла! Да она может гарем устроить из таких козлов, если захочет! Да замену ему найти раз плюнуть! Да за ней еще со школы тянулась толпа поклонников! А она, идиотка, отдала свое сердце этому идиоту! Ну ничего. Не все еще потеряно. Все еще только впереди. И этот тупой сосед ей только что это доказал.