Перекрёстки жизни

      Всю дорогу до его дома мы ехали очень тихо. Никто из нас не решался заговорить первым, тем более что и говорить было не о чем. Я лишь изредка кидала на него свой взгляд, присматриваясь к Саске. Его лицо было достаточно спокойным, можно сказать, каменным. Ни одна эмоция не проскользнула на нем. В один момент можно подумать, что он будто кукла, которая выполняет заданную программу. Я отвернулась, снова поглядывая в окно на пейзаж, просматривая всё до мельчайших подробностей. Незаметно для себя я прикрыла глаза, уже слегка засыпая.       Каждый день мне снился один и тот же сон. Свет вдалеке и тьма за мной, а я стою между ними, выбирая, куда мне пойти. Но выбор так и не сделала, так как тьма забирает меня в свою темноту. Я закрываю глаза, и слезы выливают мою боль; мне тяжело дышать, и я начинаю задыхаться, но будто что-то светлое вытягивает меня из этой темной гущи. Начинает появляться лицо, но я не могу разглядеть его из-за света, который ослепляет меня. И вот я просыпаюсь каждую ночь в холодном поту. Вот и сейчас именно этот сон. Ничего не меняется, лишь человек, что спасает меня, становится немного ближе ко мне, но в тот же момент так недосягаем. Я тяну к нему руки, но падаю в пропасть, так же погружаясь во тьму, которая не хочет меня отпускать. С каждым разом сон становится ужаснее, и это причиняет мне ещё больше боли. Но чьи-то теплые руки дали моему сердцу успокоиться.       — Ты уже проснулась? — держа меня на руках, проговорил Саске. — Тебе плохо?       — С чего вдруг такая забота? — фыркнув, произнесла я, но так и не слезая с его рук.       — А что, мне нельзя поволноваться за тебя? — с такой же язвительностью, но неким беспокойством произнес он.       — Я смотрю, ты у нас сама забота. — Мне захотелось с ним поругаться, для меня это было некой забавой, которая доставляла максимум удовольствия.       — Что ж, ты очень внимательная. — Саске продолжал быть спокойным, всё так же направляясь к дому.       — Может, ты уже отпустишь меня? — хмыкнула я.       — Думаю, это будет лишним. — На его лице играла не внушающая доверия улыбка.       — Знаешь, думать — это вредно, — игнорируя его ухмылку, проговорила я.       — Мы уже практически пришли.       Снова сделав холодное лицо, я прошла в его особняк, внушительным размерам которого не удивилась, в принципе, как и интерьеру, который в нем присутствовал. Для меня было привычным делом — наблюдать и быть в такой обстановке, где всё использовано в довольно монотонных тонах. Учиха донес меня до комнаты, где, поставив мои чемоданы, велел мне устраиваться. Он будто чувствовал надо мной какую-то возвышенность, но я решила для себя, что собью его с этой вершины. Он никогда не будет держать надо мной верх, не в этой войне. Хотя его забота, его прикосновения давали мне какое-то наслаждение, от которого мне становилось не по себе. Я не могу так просто влюбиться в него, но даже осознание этого было уже шагом в пропасть, которую я сама себе вырыла. Словами я просто боялась любить его, зная, что потом горько об этом пожалею, но почему-то мне хотелось попробовать на вкус этот плод. Даже если я обожгусь и сама по глупости причиню себе боль, то буду знать, каково это, и для меня это будет неким жизненным уроком. Подумав об этом, я тут же осеклась, так как поняла, что подписываю себе приговор. Раздумывая, я не заметила постороннего человека, стоявшего в двери и наблюдавшего за моими действиями. Конечно, это был не кто иной, как «благородный» Учиха, поступки которого заставляли страдать других.       — И что тебе надо? — грубо сказала я, разбирая вещи, даже не посмотрев в его сторону.       — Пожалуй, ничего, — приближаясь ко мне, проговорил он.       — Знаешь, у меня много дел, и ты мне мешаешь.       — Тогда тебе придется всё отложить, — его дыхание обжигало мою кожу в области шеи, — так как я очень хочу побыть со свой женой.       — Прекрати, — повернувшись к нему, произнесла я, упираясь руками ему в грудь, — прекрати меня так называть.       — Иначе что? — Взяв мои руки, он приблизил меня ближе к себе. — Или ты хочешь, чтобы я называл тебя по-другому?       — Я...       Договорить мне не дали его сладкие на вкус губы и язык, который уже орудовал у меня во рту. Такой сладкий, дерзкий и в то же время нежный поцелуй, превращая это в коктейль чувств. Дыхания уже не хватало, и он отстранился от меня, но сцепив свои руки на моей талии, чем не давал мне возможности выбраться.       — Я никуда тебя не отпущу, — прошептав мне на ухо, он, взяв меня на руки, потащил на кровать, куда я явно не хотела, но почему-то моё тело меня не слушало, — только не сегодня.       — Что ты творишь? — Я пыталась вырваться, но, видимо, это было пустой тратой времени, так как Учиха был сильнее меня.       — На тебе слишком много ненужной одежды, — повалив меня на кровать, он навис надо мной, начиная понемногу меня раздевать, — даже слишком.       — Отпусти меня, слышишь, Учиха? Немедленно отпусти! — Моя надежда вырваться из лап этого чудовища угасала с каждой попыткой. — Хватит, Саске.       Но даже мои слова не доходили до него, и он не собирался прекращать этот глупый спектакль, который ни к чему хорошему не приведет нас обоих.       — Я уже практически закончил с твоей одеждой. — Мои глаза тут же округлились, ведь я поняла, что, пока орала на него, он практически меня раздел. Именно в эту минуту я поняла, что он не шутит и был на полном серьезе.       — Саске, я прошу, не надо, — взмолилась я, пытаясь вразумить его, но всё оказалось тщетным.       — Заткнись.       Он запечатал мои губы еще одной партией поцелуев. Вкус соленого дал мне понять, что я уже реву, проклиная всё на свете. Я не собиралась и дальше терпеть его прикосновения, поэтому, укусив его за губу, чему он удивился, я ударила его в живот, быстро вставая, чтобы наконец-то убежать. Но и этой последней искре не суждено было сбыться, так как дверь была закрыта. На лице Учихи появилась ухмылка, не предвещавшая ничего хорошего. Подойдя ко мне, он сильно ударил меня по щеке, из-за чего она стала сильно гореть. Схватив меня за руки, он притащил меня к кровати и, кинув куда-то, отошел.       — Ты слишком много рыпаешься, это начинает раздражать меня.       Сняв с себя галстук, он удобно уселся на мне и, приподняв мои руки над головой, связал их этой глупой тряпкой. Для меня это было последним, ведь я понимала, что больше ничего не смогу предпринять. Зажмурив глаза, я приняла свою участь, ведь шансы таяли у меня на глазах. Его руки уже побывали на каждом участке моего тела. После того как он закончил меня раздевать, к моему удивлению, Саске был тоже раздетым, а ведь я даже не заметила, что на нем не было одежды. Страх полностью поглотил меня, и я не хотела принимать эту реальность. Я думала, что это ещё сон и проснусь в своей кровати, как обычно, но его прикосновения давали обратный эффект. Его язык вырисовывал непонятные узоры на моем теле, и снова поцелуи, которые меня раздражали. Покрывая мое тело ими, он оставлял свои пометки. Неожиданно я почувствовала, как он больно укусил меня за пульсирующую жилку на шее.       — А-а-а, больно! — застонав, пролепетала я, но он и не обратил на это внимания. — Прошу тебя, прекрати!       — Пора с этим кончать.       Разомкнув мои ноги, он резко вошел в меня. Немой крик вырвался из моей груди, и на секунду я застыла, смотря в одну точку. Слезы отчаяния вылились из моих глаз. Я не могла произнести и слова, мне казалось, что моё горло разодрали, лишая возможности дышать, говорить, ощущать. Но он решил не останавливаться и продолжил свои толчки. Сначала они были не такими резкими, он будто давал моему телу привыкнуть, но потом ускорил темп, заставляя мое тело разрываться на тысячу частей.       — Хватит, Учиха, я больше не могу! — закричала я, но мои слова были пустыми, ведь он уже был под наслаждением, не обращая внимания на меня. — Хватит!       В этих словах было столько боли и отчаянья, слова будто вырывались прямо из моего сердца. Я не могла смотреть на него и, повернув голову вбок, продолжала реветь, так как боль была просто невыносимой. Затем я почувствовала, как все прекратилось, и не было уже ни боли, ни стонущего Саске, склонившегося надо мной. Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Только вот боль, которая осталась после всего случившегося, навряд ли так скоро исчезнет из моего сердца.       — Я ненавижу тебя, — тихо проговорила я.       — Прости, — он укрыл меня одеялом, подвигая ближе к себе, — прости за это.       Я закрыла глаза, надеясь забыть всё, что произошло, но это было тяжело. Я знала, что завтра мне будет куда хуже, но сейчас это все не имело смысла.