Фиктивный брак

Вечеринка в доме Наруто. Кухня. 22:30

      В весьма светлом и просторном помещении, оформленном в традиционном китайском стиле, где доминирующее место в цветовой гамме занимал цвет огня, сидели две девушки. Одна из них — за небольшим деревянным столиком, служившим в какой-то степени напоминанием Наруто о его старой квартире. Постукивая аккуратными пальчиками медика по гладкой столешнице, она следила за подругой, колдующей над принесёнными гостями закусками у плиты и холодильника. Блондинка бегала туда-сюда, как неугомонная белка, проверяя температуры блюд и создавая небольшие десертики из тех продуктов, которые находились в холодильнике у Наруто. Сакуру это немного бесило, она не любила такое вечное мельтешение, а потому никогда не оставалась на кухне, если туда приходила мать, и теперь она начала понимать Саске, который ненавидел девчонок, постоянно маячащих перед ним. Зато Харуно поняла, за что Ино полюбил Чоджи. Зеленоглазая решила проверить свою догадку, окончательно удостоверившись в секретном факте Яманака.       — Ино, — наконец-то вымолвила она, отвлекая подругу от приготовления очередного пирожного. — Скажи, а отец малыша… — Сакура сглотнула. — Чоджи? — В комнате повисло неловкое молчание.       Яманака полностью сконцентрировалась на правильном положении вишенки на пирожном, а потом решила её съесть и посадить не её место клубничку. Закончив с этим и поняв, что больше ей себя отвлекать нечем, Ино глубоко вдохнула и так же глубоко выдохнула, после чего подмигнула Сакуре:       — Да, Лобастая. — Яманака подошла к столику, выдвинула стул и села на него, после чего взяла в руки стакан с апельсиновым соком, лишь бы занять себя хоть чем-нибудь и скрыть от подруги и себя самой некую нервозность. — А как ты догадалась? — Ей уже был не страшен факт того, что о её небольшом секрете кто-то узнал. Две семьи договорились, правда, довольно большой ценой, но это того стоило. По крайней мере, так решил совет старейшин. Но об этом уже никто никогда не узнает кроме трёх кланов ИноШикаЧо. Сакура озвучила то, что станет очевидно многим, возможно, но пока что это была их тайна. А Лобастая всегда умела хранить тайны, даже если очень хотела ей насолить.       — Я сразу это поняла, — запнулась девушка с волосами цвета лепестков вишни. — Когда вы поцеловались сегодня. — Сейчас Сакура напоминала Ино подстреленного воробья-воришку. Такая же обеспокоенная и относительно радостная, что мнимая угроза миновала. Ино всегда нравилась именно такая Харуно. Ей хотелось как можно чаще ставить её в неловкое положение, лишь бы иметь возможность увидеть эту птичку, которая не знает что именно сейчас нужно сделать или сказать. Жаль, что теперь должно случиться что-то настолько экстраординарное, чтобы заставить лучшую ученицу Цунаде впасть в состояние некой беспомощности что ли...       — Ясно. — Девушка медленно сделала глоток, чтобы насладиться вкусом цитрусовых, так полюбившихся ей во время беременности. — А знаешь, я никогда не любила Саске. — Вдруг вымолвила она, делая для себя маленькое открытие, раньше же ей казалось наоборот. Да что уж там, она была в этом свят убеждена.       — Что? — теперь Харуно была по-настоящему в шоке, она даже выронила ложечку, которой стала ковырять подтаявшее мороженное, стоявшее перед ней. — А почему же… — договорить она не смогла, лишь отвела взгляд и встала, чтобы положить ложку в раковину. Теперь занимать себя ничего не значащими делами начала она.       — Наверное, я хотела быть похожей на тебя, — блондинка пожала плечами.       Ей было интересно, что будет делать Сакура, услышав признание от главной соперницы в том, что они вовсе и не соперничают друг с другом. Уже довольно давно, кстати сказать, примерно с того момента, как Саске ушёл из деревни. Ино молча уступила Сакуре, она не могла сказать с уверенностью, что попыталась бы остановить Учиху так же, как это сделала его напарница. Так, как она попыталась это сделать. Но окончательное осознание момента пришло именно сейчас. Как будто кто-то нажал на паузу, отмотал всё назад и спросил: «Ну, и что мы сейчас чувствуем?» — Ино ничего не чувствовала из того, что она испытывала к тому же Чоджи, допустим...       — Свинка. — Сакура встала со стула и крепко обняла подругу через стол; несколько кристально чистых капелек скатились по её щекам, прокладывая дорожки остальным, безмолвно следующим за ними.       — Сакура, перестань. — Голубоглазая погладила подругу по голове. — Пожалуйста, иначе я всё Учихе расскажу. Честно-честно! — Это был удар ниже пояса, на такое Харуно никогда бы не согласилась, тем более, если бы это сказала ему именно Ино. Но в этот раз дружба пересилила всё, в том числе и соперничество.       — Да и рассказывай! — Больше девушка ничего не ответила, продолжая проливать слёзы на кухне лучшего друга.       — Лобастая… — улыбнулась молодая мама и прижала Сакуру к себе сильнее, забывая, что та обнимает её через стол. И, естественно, стакан сока Ино оказался на кофтах у молодых женщин, но им былов этот момент на данное обстоятельство всё равно. — Ты не боишься, что он о тебе подумает? — Всё же решила подтрунить над уже не соперницей (хотя, когда это они там и из-за чего пытались враждовать?) наследница одного из первых кланов, поддержавших в своё время Хашираму с его идеей об объединении и создании деревни, где дети смогут счастливо расти и не умирать в юном возрасте.       — Не-е-ет, — в голос протянула зелёноглазая, всё же почувствовав, что именно намочило ей живот, однако блондинка поняла этот рёв обиженной молодой самки человеческого вида по-своему, впрочем, все бы именно так всё и подумали:       — Почему?       — Он всегда го-говори-и-ил, что я сл-сл-слабая-а-а-а, — растягивала Сакура, смекнув, что Яманака продолжает гнуть ту линию. Слёзы полились с новой силой из глаз цвета изумруда, на теперь у неё размазалась тушь по лицу, и Сакура превратилась в панду.       — И ты охотно это собираешься доказывать и дальше? — очень тихо спросила Ино со строгим лицом. Она знала, как Цунаде отчитывала за ошибки и какой от этого был хороший эффект. Увы, на Сакуре он действовал всегда и безотказно.       — Н-нет. — Замотала головой Харуно, ударяя кончиками волос Ино по лицу и отстраняясь от неё. Ино увидела то самое зловещее пятно, расползшееся по всему животу розововолосой. Не рискнув посмотреть на себя, она спросила:       — Ну, тогда что? — Яманака не понимала подругу.       — Пусть делает, что хочет, я просто буду продолжать любить, — после долгой паузы произнесла куноичи-медик, снова сев на стул и с остервенением принимаясь промокать полотенцем кофточку, как будто это могло помочь.       — Глупышка, — Ино рассмеялась.       Это тут же разрядило всю обстановку в комнате. Где-то за пределами дома послышался треск ломающегося дерева, впрочем, шиноби это никогда не удивляло. Особенно в Конохе. Именно в этот момент Сакура спросила у Ино: «Что?» — Хотела-то она это с напущенным суровым видом произнести, но в сочетании с заплаканным лицом и размазанной тушью получилось слегка испуганно, или нет, больше комично…       — Да ты только посмотри на своё лицо и ужаснись, — Яманака продолжала по-доброму подтрунивать, совершенно без зазрения совести наблюдая за тем, как менялась в лице её подруга, ведь совсем недавно она похвасталась, что эта тушь водостойкая. Может быть, оно так и было, но слёзы-то отнюдь не вода…       Сакура медленно подошла к окну, как будто она не могла довериться чайнику и сковородкам с отражающей поверхностью, которой вполне хватило бы на миссии, и… завизжала точно так же, как это бы сделала совершенно любая девушка, понимающая, как она выглядит, хотя на сегодняшнее новоселье у неё были весьма грандиозные планы.       В комнату вбежал Рок, никогда не изменяющий Силе Юности, зелёному трико и своей манере общения.       — Я тебя защищу, Сакура-чан, — подмигнул он, показывая большой палец, но понял, что тут явно что-то не так: никого не было, Ино не могла её по определению обидеть, ну, на таком-то расстоянии точно, да и сама Сакура как-то слишком правильно сейчас стояла для такого звучного несколько секунд назад произведенного крика…       — Уйди, а то она тебя убьёт, — посоветовала тихонько молодая мама, желавшая где-то в глубине души, чтобы такое прелестное личико пандочки увидело как можно больше людей. Всё же, женская дружба чаще всего строится именно на соперничестве.       — Не понял…       Зверь Конохи вылупился на Яманака как баран на новые ворота. Точнее не на саму блондинку, а на то, что она ему пыталась показать на пальцах. А Ино просто с сожалением разглядывала свой указательный ноготь, который всё-таки умудрился треснуть у самого основания, а это значило, что теперь надо спиливать все и покрывать заново. Прощайте полтора-два часа спокойного времени, которое иногда дает малышка, засопев своими крохотными дырочками в отсутствии коликов, голода или мокрых пелёнок.       — Тушь растеклась, да и лицо выглядит страшным, а за это любого, кто в таком состоянии меня увидит… — тихо, но отчётливо проговорила Харуно, уже начиная активно убирать подтеки под глазами, а Ли уже исчез из поля её видимости.       — Умеешь ты пугать. — Ино допила-таки свой сок, коса смотря на отражение розововолосой. — Ладно, ты давай умывайся, а я Учихе всё расскажу. — Она встала со стула и направилась к выходу, улыбаясь такой своей маленькой выходке. Всё же день удался, и хорошо, что она не осталась дома, а пришла сюда.       Сакура сжала и разжала кулаки, глубоко вдохнула и так же глубоко выдохнула. Не помогло. Ино хотелось всё же убить, ну или покалечить. И тут она увидела полотенце, схватила его и метнула в уходящую девушку, но снаряд встретил только хлопнувшую дверь…

Крыльцо дома. Примерно то же время.

      На крыльце, облокотившись на перила, стоял юноша, смотря куда-то в лес, где ухала сова и стрекотали кузнечики. Рядом с его лицом по очереди появлялись то алая точка сигареты, то бело-серый дым, выпускаемый парнем из лёгких. Его лучший друг сидел рядом на ступеньках и смотрел на дорожку, ведущую к калитке. Оба какое-то время молчали. Им не нужны были слова, так как они понимали друг друга с полувзгляда, а если по-правде, то один сейчас думал, а другой — ел.       — Ну и на кого будете ребёнка записывать? — лениво протянул Нара, туша окурок о ладонь. Он не знал, когда у него появилась такая привычка, как-то упустил момент… Да и не важно это было. Ещё одна привычка, ещё одно машинальное действие его тела, как и сотни других, подумаешь…       — Не знаю. — Похрустел чипсами его собеседник, пожав плечами. Он хорошо запомнил лицо Ино, когда она ему отказала, очень классно всё аргументировав такими криками и воплями, что мама не горюй… И плевать на отсутствие логики и всех его аргументах, почему ребенок должен воспитываться в полноценной семье.       — А если подумать? — зевнул признанный многими гений стратегии.       — Яманака Аки, — в очередной раз пожал плечами отец ребёнка, отправив в рот последнюю порцию чипсов и скомкав пакет из-под них.       — А брак будет? — Нара чиркнул зажигалкой. Вспыхнул язычок пламени, чтобы от него загорелся новый алый огонёк. Было всё так же тихо.       — Нет. — Чоджи оглядел всё вокруг и, не найдя урны, сунул скомканный пакетик в карман, из которого достал новую пачку, так легко и звонко открывшуюся в его руках.       — Почему? — Шикамару сделал глубокую затяжку и выпустил несколько кружочков дыма в ночную мглу, наблюдая, как их развевает ветерок, превращая в ничто.       — Ино не хочет, чтобы дочка была пухленькой, — пожал он плечами, вздохнув. — Не понимаю я её. Вот хоть убей — не понимаю… Ведь она тогда будет миленькой, разве нет?       — Да, — Шикамару затянулся ещё раз. — Вечные диеты, ни грамма сладкого, пробежки через каждый час… — после этих слов изо рта парня начал появляться дым сигареты. Что там ещё ждёт твою осеннюю девочку?       — Наши техники она использовать не будет, а значит, не будет и вес набирать для их осуществления. — Чоджи вспомнил самый "железный" аргумент любимой.       На этом парни замолчали. Каждый снова думал о чём-то своём, точнее, кое-кто просто ел. Ему было лень сейчас думать, это его расстраивало. Казалось, что между ними повисла неловкая пауза, но… Так лишь казалось. Где-то вдали с ещё большим усилием запели кузнечики, потом раздался лай собак, который, впрочем, сразу же смолк, и тут же слегка скрипнули петли двери.       — О, вы здесь, — разнесся в умиротворяющей ночи высокий женский голос. — Это хорошо, — Ино улыбнулась, ей всегда нравились её сокомандники, хоть она на них постоянно и ворчала для пущего вида.       — Что, мадам? — спросил мужчина с хвостиком, слегка повернув к ней голову. Делать что-то большее ему было лень.       — Будешь крёстным? — сразу выпалила Ино, не зная, почему спросила об этом только сегодня, а не раньше, случаи ведь предоставлялись. Шика посмотрел на товарищей по команде, развернулся к ним лицом и кивнул. Ино улыбнулась:       — Я так рада, что ты согласился… — Шикамару хотел что-то сказать, но Яманака махнула рукой и, спускаясь по лестнице, проведя по плечу Чоджи, сказала: — Ладно, я пошла, а то Аки кушать пора, нацеженное уже закончилось, наверное… — Куноичи прошла по дорожке, открыла калитку и исчезла во тьме ночного полесья.       — Я её провожу, а то мало ли что, — произнёс, оправдываясь больше для себя, Акимичи и направился следом за любимой.       Шикамару докурил сигарету и хотел уже зайти в дом, как услышал голос Неджи чуть выше. Что-то ему подсказывало, что он не должен подслушивать, но что-то ему так же шептало, что это необходимо сделать. Немного посомневавшись, Шикамару ушёл, как только услышал голос Лиса. Это его точно не касалось.

Балкон. Чуть раньше.

      — Наруто. — На балкон вышел Хьюга. — Я прошу прощение за то, что устроил драку.       — Да ладно, — махнул рукой блондин, на котором уже не было и следа от немного досадного, но вполне себе логичного со стороны разъярённого брата происшествия. — Ночь сегодня красивая… — Узумаки улыбнулся звёздам своей коронной улыбкой. Некоторые тут же подмигнули ему в ответ, пока что ещё раздумывая, срываться ли вниз, или пока что ещё повисеть на небосклоне.       — Согласен. — Шатен посмотрел на небо, усыпанное звёздами, несущими свой свет сюда через миллионы световых лет. Ему было как-то неловко теперь.       — Так о чём ты хотел поговорить? — Узумаки посмотрел на будущего шурина. В некоторые моменты он становился действительно серьёзным человеком. Тем, кто претендовал на пост Каге Листа.       — О Хинате.       Хьюга нахмурил брови. Он знал, что Хината любит Узумаки. Это знали все. Так же он понимал, что Наруто никогда бы не обидел его сестру, блондин был не способен это сделать по отношению к любой девушке в принципе. По крайней мере намеренно или специально. Но Неджи должен был поговорить с ним. И чем раньше, тем лучше.       — А что о ней говорить? — Голова Курамы вылезла из груди Наруто, буквально заменяя чакрой свет ночников, которые никто не включал.       — Привет, — кивнул гений клана Лису, после чего снова обратился к блондину: — Я не позволю тебе причинить ей боль. — Вышло немного (вообще-то намного) резче, чем он планировал изначально. — То есть… — Хьюга перебили:       — Не переживай, защитничек, — хмыкнул Курама, — я ему не дам этого сделать, — заверил демон, подмигнув шатену.       — Ты так говоришь, будто меня здесь нет. — Наруто облокотился о перила, сделав вид, что обиделся. Лис клацнул зубами:       — Да я вообще молчать буду. — Девятихвостый исчез внутри Наруто и бесцеремонно хлопнул золотыми вратами, погрузившись во тьму и пустив по воде алые пятна гнева.       — Обиделся. По-настоящему, — констатировал факт Узумаки, чувствуя своей заглушённой интуицией, что просто так этот инцидент не забудется Курамой. Впрочем, Лис не забывал ничего. Уж такая память у биджу.       — Хоть Курама и пообещал, я всё равно тебя предупреждаю… — Тут Неджи перебил уже Наруто:       — Знаешь, Неджи, ты парень хороший, настоящий брат, но вот… А нужны ли ей твои забота и опека? — Наруто повернулся к Неджи спиной, облокотившись о перила балкона и устремив свой взгляд вдаль на кромку леса. Ему казалось, что там сейчас произойдёт что-то важное… но ему только казалось.       — Не нарывайся раньше времени. — На лице шатена проскользнула тень недовольства и злобы. Причем он и сам не мог сказать, что его задело больше: то, что его перебили, или то, что от него отвернулись. Да ещё и после того, что произошло буквально несколько часов назад.       «Нет, такой человек с верой в дружбу и какие-то там идеалы не сможет защитить Хинату, даже если он будет Хокаге… — подумал Неджи, смотря в спину блондина. — Я всегда буду её щитом».       — Расслабься. — Голубоглазый посмотрел на слегка освещенный светом газон. — Она мне не просто друг, она мне как сестра. — Внизу мелькнула тень. Кто-то из гостей ушёл.       — Наруто… — В голосе сероглазого слышалась угроза.       Такого «счастья» он не хотел Принцессе. Этот брак грозил обернуться для неё не счастьем, а самой настоящей пыткой. Неджи по себе знал, какого быть рядом с любимым человеком и быть не в состоянии как-либо расположить его к себе так, чтобы это была не просто дружба…       — Да? — преспокойно спросил будущий Хокаге, чувствуя, как Хьюга подходит ближе. Наруто повернул к нему голову, и их глаза встретились. Обоим стало неловко.       — Полюби её, — отчеканил Хьюга. Он не понимал, почему вообще начал этот разговор, но ему казалось, что всё это засядет у Наруто в подкорке. Ну или Курама будет всегда напоминать блондину об этом…       — Я и так её люблю, — улыбнулся сын Йондайме во все тридцать два, чувствуя, что напряжение между ними ещё никуда не ушло, а продолжало висеть в воздухе.       — Нет, не так. — Неджи собрался с силами и попросил: — Полюби её так, как любишь Сакуру. Как любил её. Минимум. — Неджи продолжал смотреть в глаза Узумаки, там отражался он. Переведя взгляд на небо, Хьюга улыбнулся. Из-за легкой дымки облаков появилась луна. Необычная.       — Луна сегодня оранжевая, — заметил наследный джинчурики Лиса, посмотрев туда же. Она притягивала и манила, хотелось протянуть к ней руки и идти вперёд. По крышам, деревьям, облакам… Лишь бы оказаться рядом.       — Да, необычно. — После этой фразы наступило молчание, но не напряженное, как было раньше, а спокойное, во время которого каждый думал о своём.       «Наверное, я всё-таки загнул… Но ничего, переживёт. Главное — это чтобы Хината-сама была счастливой. Я ещё тогда пообещал, что сделаю для неё всё и даже больше. Так ведь хотел отец. Да и я сам… Нет, нельзя. Мы родственники! Неджи, о чём ты вообще думаешь? Придурок…»       «Интересно, что он со мной сделает? Или я с ним? Хотя так я обижу Хиинату… Но ведь я не могу обманывать её. Она для меня что-то значит, но вот что? Да, я к ней отношусь как к сестрёнке, она мне нравится. Но люблю-то я Харуно. А она любит Учиху. Дебильная ситуация. Надеюсь, что Какаши-сан с ним поговорит, как и обещал…»       «Наруто, ты неисправим», — Курама тяжело вздохнул, не желая ничего сейчас делать.       Он давно уже понял, что этому мальчугану ничьи слова важны не были, он всегда делал всё по-своему, да так, что не понятно ещё было: правильно он поступил или нет, но… всегда всё получалось так, как получалось, и изменить что-либо было практически не под силу. Иногда Кьюби всерьёз думал, что есть какая-то судьба, записанная кем-то задолго до появления каждого, кто когда-либо жил на этой планете, но Лис гнал все эти мысли от себя проч. Ему так было спокойнее.       «Что тебе?» — Парень образовался перед воротами в своём подсознании, разделяемом с Биджу.       — Ты ничего не понимаешь. — Демон-лис приоткрыл один глаз. Ему было лень шевелиться, но какое-никакое уважение к этому малышу он всё же испытывал, хоть и не признавал этого.       — Так объясни. — Блондин сел на лапу другу, гладя основание его когтя на указательном пальце.       — Ты пытаешься устроить счастье Сакуры, а о своём не заботишься. Ты причиняешь боль той, которая тебя любит с того момента, как ты спас её от хулиганов, хотя даже клона вызвать был не в состоянии. Ты пытаешься помочь другу, но нужна ли ему эта помощь? Ты всё время всем помогаешь, открываешь им глаза на жизнь, заставляешь верить в лучшее… А о себе ты думаешь? — Курама слегка притормозил. Он был готов высказать всё, но понимал, что этот осёл Минатович ничегошеньки не запомнит.       — Нет. — Покачал головой джинчурики. — А зачем? — Этим вопросом он на несколько секунд буквально заморозил обличие огня в виде Лиса.       — Как это зачем? — не понял Кьюби. Если бы он не закрыл глаз, было бы видно, что у него начался нервный тик.       — Зачем мне думать о себе? Я стану счастливым, когда меня все признают, — без какой-либо задней мысли (вообще без мыслей) выпалил Наруто, пожав плечами и посмотрев на морду своего вечного сожителя.       — Но у тебя и так это есть.       Курама слегка коснулся носом блондина, словно подбадривая и подталкивая к нужным выводам, но… Как можно было Наруто к чему-то подтолкнуть? Только носом тыкать, как нашкодившего котёнка.       — Нет, я ещё не стал Каге. — Узумаки растянулся на лапе друга, погладив его по холодноватой чёрной коже на носу.       — Ты бы себя пожалел. Смотри, падать будет больно… — Курама хотел произнести это в шутку и слегка приподнял Лапу, чтобы попугать своего тюремщика, но потом решил, что это слишком и положил её обратно.       — Как говорил отец: «Самый презренный вид малодушия — это жалость к самому себе». — Казалось, что Наруто ляпнул это просто так, но сказать точно: ляпнул или подумал — Курама не мог.       — Ты действительно хочешь этих проблем как глава деревни? — Курама вдруг вспомнил, как его первые две джинчурики дожидались мужей с работы до середины ночи, а то и дольше, и ему вдруг стало как-то очень-очень жалко Хинату.       — Да, — прозвучало как-то слишком просто и чересчур уверенно.       — Тогда я дам тебе один совет… — Курама сделал совсем небольшую паузу, но его перебили:       — Какой? — Наруто сел на морду Девятихвостого и посмотрел ему в правый глаз, потому что в оба не получалось.       — Лучше не бояться, лежа на соломе, чем быть в тревоге на золотом ложе, — пофилософствовал Лис.       — Не понял. — Лицо Узумаки надо было видеть, особенно тот момент, как его глаза стали на полвосьмого.       — Можно дать совет, но нельзя дать разум им воспользоваться, — решил поиздеваться над джинчурики хвостатый.       — Что? — На виске голубоглазого запульсировала жилка.       — Смотри, Неджи оставил тебя одного стоять. — С этими словами Курама уснул. Точнее, сделал вид, что заснул. А Наруто ничего не оставалось, как вернуть своё сознание в реальность, где он один стоял на балконе в тиши тёплой ночи и любовался луной и звёздами, посылавшими привет всем, кто их видел, через гущи или пустоты космоса.

Беседка на заднем дворе. Чуть ранее во времени.

      — Прекрасная ночь, — произнёс знакомый голос за спиной парня, сидевшего в небольшой постройке, крыша которого напоминала чем-то Кураму, а столбы — его спускающиеся хвосты.       — Вы правы, Какаши-сан, — согласился Учиха, не открывая глаз. Ему это было не нужно. Он не любил лишний раз смотреть на мир, в нём было много несовершенств, исправить которые было невозможно. А надо ли это было делать вообще?       — Можно? — спросил Хатаке скорее для формальности.       — Конечно. — Саске всё же открыл глаза и подвинулся. — Тогда была такая же ночь. Я задержался на собственной тренировке и бежал домой, — вспоминал чёрноволосый, смотря на луну необычного цвета. — А он всех убил. По приказу. А меня оставил в живых… Он лгал, опять же, по приказу. И ради того, чтобы я мстил только ему. Чтобы я стал достаточно сильным и покарал его за смерть родителей. — Парень ударил по небольшой столешнице в середине беседки.       — Саске, успокойся. Уже ничего не исправить в прошлом, но ты можешь изменить будущее. — Какаши дотронулся до плеча ученика. — Помнишь, что ты сказал нам при первом сборе команды? — В ответ было молчание, Хатаке убрал руку и глубоко вздохнул, вспоминая давно минувшее время и маленького, озлобленного и замкнутого мальчишку, старавшегося всё сделать идеально и как можно быстрее. — Ты сказал, что у тебя не мечта, а цель. Даже не цель, ведь то, что будет, невозможно изменить… Ты уже отомстил тому, кто убил всех из клана. А когда же ты возродишь свой клан? Наруто уже активно действует, — увидев недоумённый взгляд, он пояснил: — Невестой обзавелся по крайней мере.       — Ясно. Кто? — Он перебрал в уме все возможные варианты и остановился на Сакуре. Какаши это понял и поспешил успокоить Учиху:       — Это не она. — Где-то рядом особенно громко чирикнул сверчок, после чего послышалось кваканье лягушки.       — Кто? — Учиха не понял, кого имеет в виду его первый наставник.       — Не Сакура, — пояснил Какаши, почему-то жутко довольный реакцией брюнета.       — Откуда вы знаете? — Саске стало немного легче, хотя он сам не понял от чего.       — Я хорошо знаю своих учеников. Наруто любит Сакуру, но она любит тебя. А он не сможет заставить её страдать. Если девушка сама добьётся тебя, точнее, достучится до твоего сердца, то он только порадуется за вас. Но сам Наруто не будет вас сводить, ведь тогда он своими же руками разрушит все свои надежды на запретное счастье, от которого он отрёкся… — Сейчас Какаши молился, чтобы это вышло не слишком нагружено, всё-таки долгие годы общения с Наруто дали хороший отпечаток по мозгам сенсея.       — И зачем вы это всё мне говорите? — юноша запутался в полученной информации. Но не так сильно, как это бы случилось с Узумаки. Просто всё как-то слишком много и сразу навалилось и смешалось. Надо было дать информации слегка осесть, а потом её уже фильтровать и распихивать по полочкам и ящичкам в голове.       — Ты сам спросил. Я же хотел спросить, когда ты начнёшь возрождать великий клан? — Какаши смотрел вроде бы сквозь Учиху, но в то же время он буравил его взглядом.       — Успею. — Сказал, как отрезал Саске, поведя плечами до хруста и снова закрыв глаза. Он прислушивался к такой спокойной для человека и бурлящей жизнью ночной природе. Где-то вдалеке снова ухнула сова, с дерева упала на землю шишка и испугала небольшую птичку, взлетевшую вверх и упорхнувшую в неизвестном направлении.       — А кандидатки есть? — Какаши очень медленно на мягких лапах подбирался к самому важному вопросу.       — Да любая. — Слегка кивнул Учиха, продолжая вслушиваться в шум ночи. — Многие мечтают исполнить эту роль. Но проблема в том, что я им ничего не дам. Абсолютно ничего.       — Ты им дашь исполнение их мечты. Разве этого мало? — Хатаке чувствовал себя сейчас как на минном поле. Мало ли что писал Джирайя в своих книжках, в жизни-то могло быть всё совершенно иначе, однако пока диалог героев одного из романов великого Отшельника удивительно совпадал с текущими реалиями, как будто это не сын Белого Клыка повторял вопросы, а Джирайя подслушивал его.       — Мне они не нужны. Я не дам им ничего больше. Я и с Сакурой лишь иногда общаюсь и то только из-за того, что она была со мной в команде. — Вот тут-то и пошли различия. Герой Джирайи был более чутким и проницательным юношей, точнее, хитрым. Саске был прямым во всех вопросах, он всегда рассчитывал только на свою силу. В частности, на шаринган.       — Ну вот, значит, ей ты даёшь больше, чем другим… — Хатаке не успел закончить свою мысль, как Саске его холодно и слишком резко прервал:       — Вы правы, Какаши-сан.       — Ну, я тогда пошёл. — Мужчина встал, понимая, что тут уже делать нечего, но он ошибался: его остановили.       — Подождите. — Учиха распахнул глаза цвета оникса и слегка подался корпусом в сторону уходившего сенсея.       — Да?       — Что у вас под маской? — Саске поднял голову чуть выше. Он вдруг вспомнил, как они всей командой пытались целый день стащить с Какаши эту идиотскую маску, чтобы узнать, что же там всё-таки спрятано.       — Лицо, — пожал плечами Хатаке, желая уйти поскорее.       — Покажите, — почти приказал брюнет, а потом добавил очень-очень тихо: — пожалуйста.       Какаши без слов стянул маску. На его щеке был сильный ожог, а на подбородке белая полоса от шрама. Напоминание о нападении на его семью во время пикника, устроенного его матерью. Тогда Белый Клык не успел совсем чуть-чуть, а Какаши был ещё слишком мал и слаб, чтобы защитить близкого человека. Мать только и успела его прикрыть от вражеских шиноби, а потом… а потом появился его отец, иначе бы Хатаке не стоял сейчас здесь.       — Почему Вы мне показали его? — остолбенел Учиха.       — Ты первый попросил. Но попрошу и я, чтобы ты никому не говорил об этом. После той миссии я узнал, что отец стал самоубийцей. С тех пор я всегда скрывал лицо. Мало кто видел его изуродованным… Разве что те, кого здесь уже нет, и мы с тобой, — уголками губ улыбнулся Какаши. Это было похоже на сцену из какого-то фильма ужасов, но Саске видел и не такое. Хатаке медленно развернулся и пошёл по направлению к лесу, по пути надевая свою маску обратно.