Чужая жизнь так похожая на мою (новая версия)
Месяц спустя. Комната Хинаты.
Девушка стояла у окна и наблюдала за небесным светилом, медленно катившимся к линии горизонта. За её спиной раздувались полупрозрачные сиреневые занавески, казавшиеся алыми от пронизывающих всё на своём пути лучей заходящего солнца. Оранжевые блики падали на пол и ползли по ковру к кровати, где уютно устроилась мягкая игрушка, белый как снег пёс. Единственный подарок от мамы, который остался у Хинаты с детства. На улице небосклон было тёмно-синим, а пёстрые облака наливались золотисто-медовыми, оранжевыми и багряно-розовыми красками. Солнце уже начало скрываться за чертой, зрительно разделяющей небо и землю, а буйство красок природы продолжало удивлять. Облака постепенно темнели, становились насыщенно-красными, малиновыми, багряными и даже лиловыми… Крыши домов тоже становились темнее, и только яркие солнечные блики отплясывали на них свой последний на сегодня танец точно так же, как и каждый день, но совершенно по-новому, по-другому. Это всегда завораживало брюнетку, смотрящую в никуда и на всё сразу. Хината стояла, облокотившись на подоконник и всё вспоминала разговор с отцом и братом, который состоялся всего несколько часов назад, но никак не могла понять, чего от неё требовали.Внутренний двор.
Где-то около трех по полудню.
Хината аккуратно отодвинула дверь и увидела, как два её родственника несутся друг на друга с невероятной скоростью. Их лица были сосредоточены как никогда, на ладонях пылала голубым чакра. Ещё мгновение — они встретились ударами, блокируя друг друга. Хината, не смотря на свою профессию и готовность ко всему, от неожиданности чуть ли не выронила поднос из рук, но быстро поставила его на тёплые татами и шагнула на веранду. Мужчины ещё некоторое время тренировались, оттачивая свои движения и повышая мастерство. Вдруг один из них оступился, а другой замер в нескольких миллиметрах от его грудной клетки. Случайность. Именно она определяет победителя в любом сражении, и именно она определяет проигравшего. Тренировка была прервана в разгаре. — Нии-сан, отец, — обратилась тёмноволосая к мужчинам. — Выпейте чай. Мужчины поклонились друг другу, как того требовали традиции, и подошли к родственнице, уже протягивающей отцу чашку с налитым зелёным чаем. Как ни странно, на Хинате сейчас было длинное кимоно белого цвета с узором из серебристых, как бьякуган, лилий, а её волосы были забраны в пучок на затылке, украшенный дорогой заколкой. Хиаши нравилась такая причёска, когда-то её носила и его супруга. — Спасибо. — Чуть склонил голову он, принимая чашечку из рук дочурки. — Благодарю, Хината-сама. — Неджи тоже принял протянутую ему чашку и сел с другой стороны от сестры, как это сделал глава семьи Хьюга. Молчание. В эти моменты они не говорили. Они просто были друг у друга. Они просто были одной семьей. Одним кланом. Хината уже собралась уходить, когда мужчины допили чай, но её остановил отец: — Хината, завтра на празднике Конохи ты должна будешь изобразить радость вперемешку с удивлением. Поняла? — Хиаши не знал, как сказать очень важную информацию Хинате так, чтобы она не восприняла это как приказ, но у него ничего не вышло. Опять. Привычку не перебороть, как бы он этого не хотел, к сожалению. Даже, если он очень старался. — Да, — Хьюга кивнула и поспешила уйти. Она уже давным-давно привыкла отвечать отцу короткие «да» на все его приказы и распоряжения, а потом их выполнять. Аккуратно отодвинув бумажную дверь-перегородку, Хината поднялась с колен, переступила порог, села и снова закрыла дверь. С формальностями было покончено, теперь можно было уйти к себе и надеть свою любимую форму, распустив волосы… Но сначала надо было отнести посуду на кухню. Пройдя тихонечко в сердце дома [Хината была убеждена, что сердце любого дома — это кухня, так как именно там больше всего хозяйничают и делают всё с любовью], девушка поставила поднос на столешницу тумбы рядом с раковиной и начала закатывать рукава, чтобы помыть чашки. К ней сзади тихо подошёл Неджи и неожиданно резко произнёс: — Ты же ничего не поняла, — утверждал, а не спрашивал. — Завтра на празднике Годайме заявит о том, что вы с Наруто скоро станете семьёй. — Неджи был уверен, что блондин не счёл нужным сообщить об этом Хинате. — Что? — Хината побледнела, эта новость была слишком неожиданной и… ошеломляющей что ли… Да, именно так. — Ты и Наруто завтра должны будете сыграть на публику, — по словам разжевал гений клана, сердясь на безголового Узумаки. Хотя нет, голова на плечах у этого ходячего горя была, а вот мозгов там не доставало явно. — Ясно? — Неджи не понимал, почему повысил голос, а потому поспешил ретироваться к окну с кружевной тюлью. На улице в саду было хорошо. Скамеечка под деревом так и манила к себе прохладой ветерка и тенью. — Да, — сжимая пальцы, промолвила девушка, удивившись самой себе, как она ещё не разбила чашку? — Ну всё. — Неджи резко повернулся к сестре и очень тепло ей улыбнулся, внутри у него что-то щёлкнуло и стало на удивление спокойно, Хината напоминала ему себя совсем маленькую, запуганную девочку, которая вот-вот готова была зареветь, да только что-то не даёт… Ах да, титул наследницы и отец, стоящий рядом… — Отдыхай, — подмигнул он. — И, пожалуйста, не вешайся к нему на шею, — пошутив, Хьюга Неджи скрылся в глубинах коридора дома. А Хината закрыла на мгновение глаза, оперевшись на кухонный гарнитур, и выдохнула. Она любила и брата, и отца. Сильно. Но иногда они её пугали. Она впадала в некое оцепенение и снова боялась сделать ошибку, потеряв тем самым крохи любви этих мужчин.Наше время
Обладательница серых глаз спиной пошла вглубь комнаты, как она любила это делать. Остановилась, не доходя семи шагов до стены, и легла на футон, сладко потянулась, задев рукой какой-то предмет, которого здесь не должно было быть вообще. Перевернувшись на живот и посмотрев в нужную сторону, девушка обнаружила книгу, которую относительно недавно подарил ей отец. — Вот и пришло время тебя почитать, — подмигнула Хината дорогой кожаной обложке с не менее дорогим ручным переплётом и открыла форзац, где было написано красивыми ровными столбцами иероглифов:Дорогая моя!
Я знаю, чего ты хочешь в этой жизни.
И я знаю, как тебе добиться счастья.
Всегда, когда станет плохо или понадобится совет… открой эту книгу.
Она тебе поможет, обещаю.
Любящий тебя отец папа.
Я стала женой Шодая. Надо добавить, счастливой женой. Наверное, самой счастливой, ведь в наше время женщин отдавали замуж только из-за какой-то выгоды для семьи. Впрочем, так будет всегда, но я хочу помочь каждой стать немного счастливее, и мечтаю, чтобы она стала намного счастливее меня. Всю свою молодость я хотела свободы, я ей грезила, я ей упивалась, когда была ребёнком, которому всё позволялось с оговоркой, что это только до тех пор, пока мне не найдут мужа. Я боялась дня своей свадьбы. И ненавидела каждого, кто пытался к нам свататься. Хорошо, что какое-то время отец отказывал всем, продлевая время моей свободы… Как жалко, что я так долго не понимала, что обрела самую настоящую свободу после того, как вступила в узы брака по приказу отца. Ведь Хаширама меня любил… Сейчас, когда у меня появился внук Наваки, я это осознаю… Жаль, раньше я даже боялась думать об этом, может быть, осознание пришло бы и в юности, но… Я не жалею, я принимаю свою судьбу и жизнь такой, какие они есть. Но это сейчас, а до этого момента… Если кто-нибудь будет читать мой дневник или издаст его, то пусть поймёт меня. Это не просто автобиография. Это то, что поможет любой, оказавшейся на моём месте… На месте жены великого человека, боящейся сделать что-то не так, лишь бы не навредить мужу и не опозорить семью. За этим страхом сложно увидеть и распознать доверие, уважение и любовь, даже если они есть.
Хината ещё раз перечитала это обращение и мысленно поблагодарила Хиаши за подарок снова. Перевернув страницу, она углубилась в чтение дневника жены Первого Хокаге… Нет, даже не так, первого Каге.В тот день было на удивление солнечно, спокойно и тихо. Всем надоела многолетняя и бессмысленная вражда кланов, но никто не хотел идти на перемирие, считая это либо ниже своего достоинства, либо не находя сил перешагнуть через свою глупую гордость. И мой отец вместе со старейшинами был одним из таких людей. Но он мечтал, что когда-нибудь кто-нибудь станет именно тем спасителем нашего гнилого мира, ну и я, конечно же, стану женой такого человека. К его счастью, в то время нашлись кланы, которые уже заключили союз, и от каждого прислали по одному представителю к нам на переговоры. То были Сенджу Хиширама, Учиха Мадара, Сарутоби Саске, Хьюга Хизэши, Курама Кунайо , и Шимура Дэйчи . Они основали что-то вроде деревни и назвали её Конохагакуре. Эта деревня отличалась от нашей только тем, что там были мощь и содружество нескольких кланов, а наша страна Водоворота состояла только из одного — нашего, и мы могли полагаться только на себя и воду, охранявшую наши границы и отделявшую нас от материка. Нашу маленькую страну-крепость от вечных междоусобиц и кровопролития… Отец был рад тому факту, что мир возможен. Он ждал его очень долгое время. В честь приезда представителей кланов всех заставили оставить всё оружие в домах и надеть лучшие наряды. Намечался праздник. Все женщины стали готовить свои лучшие блюда, а мужчины начали переговоры. Я же упорно не хотела встречать гостей и убежала к обрыву. Только там, где земля резко прекращала своё существование и каждый мог отдаться на мгновения ветру, уповая на свои навыки и милость волн, я чувствовала себя свободной, как птица, но это было не так. Я была связана кланом и крепостью-страной по рукам и ногам, я была пойманной птичкой в клетку. Я не могла ничего сделать, даже возразить кому-то, если он был не прав. Я была лишь жемчужиной клана, как говорил мой отец, которая увенчает другую корону и будет ей принадлежать, помня о той раковине, где она выросла. Странное сравнение, но по-сути, такова участь каждой девушки из главной семьи любого клана. Я смотрела вдаль, туда, где сливается небо с морем, где уже не видно волн и облаков, где пропадает и появляется абсолютно всё… Я хотела уйти туда и не возвращаться никогда… Одно неловкое движение — и я лечу в эту глубокую бездну, меня уже ничего не сможет остановить, и я даже не попытаюсь это сделать… Я готова, я сделала шаг. Крылья! У меня появились крылья! Я наконец-то свободна, ну и что, что это продлится лишь мгновение, я уже чувствую, как она (свобода смерти) кутает меня в свою шаль и нежно обнимает… Я уже готова к ней, но… Но я почувствовала боль. Открыв глаза, поняла, что меня держит на руках мужчина, сжимая за плечи поистине стальной хваткой (от чего я и чувствовала боль). Высокий мужчина с длинными, прямыми, чёрными волосами и такого же цвета глазами… Незнакомый мужчина! И почему-то мы снова стоим на обрыве. Как только мы недалеко отошли от места инцидента, этот нахал поставил меня на землю, всё ещё сжимая предплечье так, что у меня синяки без лечебной техники не прошли бы несколько недель, если не месяцев. Мне хотелось закричать на него, но он меня заставил обо всём забыть своей улыбкой. — Как тебя зовут, красавица?
Его глаза сияли каким-то странным блеском. Такого я не видела ни у кого, кроме него. И, наверное, я именно за это его и полюбила, впрочем, причин влюбиться в своего на тот момент будущего мужа у меня было предостаточно в течении всей нашей совместной жизни. — Мито. — Я была зла на него, а потому мой ответ был резким и грубым. Я вырвала свою руку из плена и вздернула подбородок, как бы показывая тем самым, что мне на него плевать. — Великолепная, — протянул он, видимо, неосознанно, разглядывая меня всю. — Красивое имя, а меня зовут Хаширама.
Казалось, что он вообще не понимает людей и их отношение к нему. Вдруг как гром среди ясного неба прогремел… ладно, прозвучал чей-то сильный мужской голос, отвлекший меня от всех моих мыслей и злости: — Сенджу! — Как я поняла, это была фамилия моего «спасителя». — Ну сколько можно с ней любезничать? Если мы опоздаем, то Узумаки сотрут нас в порошок! — Это был статный тёмноволосый мужчина с очень красивым лицом, я тогда подумала, что его жене повезло бы. — Да не ори, Мадара! — сам прокричал он ему. — Я уже иду! — Он повернулся ко мне, поклонился и произнёс: — До встречи, Мито…
В тот момент моё сердце дрогнуло. Слишком много тепла для незнакомки было в его голосе, когда он произносил моё имя. Они ушли, а я всё стояла на краю обрыва и смотрела им вслед. Точнее, только одному… Тому, кто совсем в скором времени должен был стать моим мужем, но я этого тогда ещё не знала. Когда я наконец вернулась домой после весьма насыщенного событиями для меня дня, буквально сразу же застала своего отца в компании представителей Конохи. Они все сидели в зале старейшин, куда не имела право заходить ни одна женщина кроме жены Главы и его старшей дочери. Но сейчас отец явно не хотел, чтобы я тут присутствовала, хотя я имела право сидеть рядом с ними. — Мито, выйди, — грубо произнёс отец, но Хаширама его остановил одним лишь словом: «Согласен». Тогда я даже подумать не могла, на какие уступки пошёл этот человек моему отцу. Только сейчас я узнала о тех условиях, которые выдвинули Узумаки для Конохи.
Знай бы я о них раньше, никогда бы не уважала даже своего мужа, но… Теперь я понимаю, что он так быстро согласился только из-за любви. Глупой любви к незнакомке, точнее, искры, которую он сам превратил в огонь, горевший в его сердце долгие годы, гревший его и сжигающий до тла. Огонь неразделённой любви. Хаширама и отец долго смотрели друг другу в глаза, а все присутствующие — на них, боясь нарушить тишину, воцарившуюся здесь. Я уже хотела напомнить о себе покашливанием, когда Узумаки вздохнул и произнёс: — Ладно, будь по-твоему. — Куоко подписал свиток и протянул его гостям. Он хотел выдвинуть ещё более грабительские условия, ведь Хаширама вместе с Учихой и Сарутоби многое обыграли в свою пользу, но не всё, что могли, потому что именно увидев меня, их Каге согласился. После того как все поставили подписи, отец направился ко мне. — Он, — кивок на Сенджу, — теперь твой муж. — Я хотела возразить, но он не дал даже слова мне сказать, отдав приказ: — Собирайся, завтра отправляешься на новую родину. — Да, отец. — Мне ничего не оставалось, как повиноваться. Моя свобода закончилась, как я думала. Я медленно ушла к себе. Мне было трудно сдерживаться, но я не позволила и слезинки выкатиться из моих глаз при гостях. Я начала улыбаться, я улыбалась ровно до тех пор, пока не затворила дверь в свою комнату. После я начала беззвучно плакать, чтобы ни дай Ками-сама, кто-то услышал меня. В комнате было много разных вещей, но я взяла только самое ценное, две свои реликвии. Первой был свиток со всеми нашими техниками и всеми печатями, созданными на протяжении существования этого мира. Позже я ни разу не пожалела, что эти знания оказались в руках у моего нового селения. Сев на футон, я достала единственное украшение, которое решила взять с собой, заколку в виде короны — это была моя вторая реликвия. Утром я сделаю новую причёску, которая будет мне вечным напоминанием о том, что я попала в новый плен. А пока… ещё есть время для этой жизни в нашем клане. Для этого плена, в котором есть свои лазейки… Всю ночь я провела на природе, впервые в жизни распустив свои волосы, это был знак моей свободы. Я могла убежать, но осознавала последствия, а потому я просто смотрела на ночное небо, усыпанное звёздами, на яркую луну и на свою страну… Мне было плохо, я не могла сдержаться. Я рыдала в первый и последний раз в своей жизни. Это были моё новое рождение и смерть… Когда небо стало озаряться красками, я успокоилась и поняла, что уже всё готово, многолетние тренировки дали свои плоды. И с первыми лучами солнца произнесла: «Инфуин!» — Секретная печать Бьякуго но Ин появилась на моём лбу. Сначала было больно настолько, что казалось, будто к этому месту приложили раскалённый прут. Но, вбирая в себя энергию дневного светила и мою резервную чакру, печать переставала доставлять неудобства. Так я похоронила свою прежнюю жизнь и была готова вступить в новую…
«Бедняжка, — подумала Хината, не отрываясь от чтения и переворачивая страничку, где заголовком была отмечена «Новая жизнь». — Мне её жалко…»Я была удивлена красотой Конохи сразу же, как только её увидела. Я никогда не видела столько много деревьев, поющих удивительно прекрасные песни вместе с ветром и птицами, здесь хотелось жить, ничего не боясь и не унывая. Здесь абсолютно все улыбались друг другу и помогали. Здесь не было слова «чужой». Для меня это было в диковинку. Они же все были не из одного клана, но вели себя так, как будто никого дороже у них не было… Все жители Конохи стремились создать небольшой рай для своих детей, и у них это получилось. Хаширама всё время пытался заставить меня его полюбить, но я не могла… Или не хотела… На меня не действовали ни прогулки вместе с ним, ни полная свобода действий, предоставленная мужем, чего никогда ещё и нигде не было, ни его сюрпризы… Хотя один раз он очень хорошо постарался удивить меня, собрав какие-то не известные мне цветы, только я тогда рассмеялась как ребёнок, ведь у него все волосы были в желтой пыльце. После я узнала, что это были одуванчики, у нас они не росли. Я понимала свою роль и превосходно её играла. Я не могла его полюбить. Я не разрешала самой себе, как и говорила мне мать, пока я ещё была крохой. Она говорила, что если я полюблю, то буду мучиться всю жизнь, и единственные, к кому я смогу проявить такую слабость, как любовь — это мои дети и внуки. Как жаль, что я очень долго не любила, я не была женой, я лишь играла её роль. Роль идеальной жены правителя. Что может быть лучше? Спрашивала я себя, но ответа не видела… Я выполняла долг. Долг, навязанный мною же самой себе. То, что от меня не требовалось, то, что я сама себе придумала и внушила. Я была идеальной женой, но не любила своего мужа, однако об этом знали только три человека: я, он и его брат. Всё время быть сильной, уверенной в себе и никогда не показывать того, что мне плохо. Я должна была всем улыбаться и изображать счастливую и влюблённую женщину. К удивлению, все девушки и женщины именно такой меня и видели, завидуя мне. Для меня это казалось ненормальным, ведь я думала, что они намного свободнее и счастливее меня хотя бы тем, что имеют право любить. О боги, как же я ошибалась тогда! Хаширама никогда не пытался мной завладеть. Он был всегда рядом, всегда выслушивал меня, вёл прекрасные диалоги, выполнял любую мою просьбу, даже самую безумную… Он даже был готовы остричь свои волосы, но Тобирама его остановил. Впрочем, мне было всё равно, но ему я сказала, что, если бы он их отрезал, я бы в нём разочаровалась, так как семейные традиции важнее мимолётного желания супруги. Тогда Тобирама впервые посмотрел на меня с уважением, а я ушла с гордо поднятой головой. Сенджу Тока — мастер гензютцу, равный Учиха — всегда смотрела на меня с неприязнью, а когда я решила с ней открыто поговорить, сказала всего одну фразу: «Он тебя любит, а ты только и делаешь, что тянешь за нужную ниточку в нужное время!» К моему глубочайшему сожалению, она была права во всём. Она видела, как я управляю её предводителем, и ненавидела меня за это. А Тобирама всегда просил меня быть с ним открытой и хотя бы дать надежду на взаимность. Каждый раз я холодно отвечала ему, что это только наше дело, а остальным не обязательно вникать в то, что происходит. Достаточно и того, что мы показываем на публике. Тобирама лишь вздыхал и как-то грустно смотрел на меня и на своего брата рядом со мной. Или же мне это только казалось? Не знаю… Так продолжался весь мой первый год в Конохе. За этот год Хаширама стал мне хорошим другом, на которого можно было положиться в любом вопросе. Мы делились друг с другом всеми своими мыслями и планами, казалось, что мы доверяли друг другу бесконечно, и я решила наконец-то впервые заговорить про то, что ему нужен наследник. Он был удивлён, но согласился. Именно тогда я подумала, что люблю его, а ещё я позволила себе подумать, что и он действительно меня любит, но откинула эту непрошенную мысль прочь, а зря… Через год у нас родился малыш, мы назвали его Нибори. Тогда Хаширама каждую ночь шептал мне, что он безгранично счастлив тому, что встретил меня. Он сам вставал по ночам к малышу, пеленал его и укладывал спать, если наш первенец не хотел кушать. Он рассказывал ему истории о Мудреце шести путей, о его сыновьях и своём клане. Нибори любил его голос. А ещё его волосы, он всегда хватался за них и тянул к себе, а Первый не сопротивлялся, вызывая смех малыша. Тогда я наблюдала за ними и улыбалась, а в моём сердце расцветал на время огненный цветок любви, но я тут же заливала его самоконтролем, позволяя лишь тлеть где-то глубоко в груди… Ещё через несколько лет у нас было уже три ребёнка, а потом я поняла, что уже никогда не смогу рожать, я всячески старалась избегать беременности. Но Хаширама этого не знал… Ведь не могла я ему сказать, что из-за Кьюби, находящемся во мне, каждые мои последующие роды грозят всё сильнее и сильнее уничтожению нашей деревни, нашего дома, дома наших детей…
— Как жалко, — произнесла Хината и заснула, видя удивительный сон, в котором она пережила все моменты жизни жены Шодая, описанные первой джинчурики в её дневнике…
