Герой и злодей.

- Убери эту филантропскую рожу с глаз моих, - Мукуро поморщился, доставая резной деревянный веер, ловким движением его раскрывая. - Я всего лишь доволен. - Ни одного поверженного врага в пределах досягаемости, чему радоваться? - Тебя Кёя заразил? – дружелюбно улыбнулся Дино, оттолкнувшись ногами от пола, сидя в кресле-качалке. - Нет, тебя хочется вывести из себя, кто ж виноват, что ты такой простофиля, - Рокудо оперся копчиком на столешницу, оттягивая воротник на половину расстегнутой рубашки. - Терпение – добродетель, - отстраненно улыбаясь, заметил Мустанг. Мукуро нехорошо прищурился. Он не любил такие моменты. Дино был счастлив. С ним или без – но счастлив. И ревность, на половину с собственничеством горело внутри, желая уничтожить солнце, небо, теплый ветер и эту чертову Землю. Чтобы вокруг была пустота. Чтобы для счастья Мустангу нужен был Рокудо. Только он! - Благими намереньями, - парируя. - Сколько ж добрых дел ты сделал? Шесть? – на губах Мустанга ласковая улыбка, карие глаза прикрыты, спасая зрачки от яркого солнца, которому подставлено лицо. - Ко мне это не относится. - Конечно, ты же у нас вселенским злом подрабатываешь, - прыснул Дино, по-доброму улыбаясь, - в свободное от соблазнения меня время. - Такового не много, - с удовольствием продолжая любимую тему. Приятно знать, что у него, у Рокудо, есть маломальская, но власть над тем, кто ему нравится. И приятно, что этот кто-то признает эту власть. - Это миру на руку, - довольно заключил Дино, чуть поднимая руку, приглашая Мукуро к себе. - Это мне на руку, а у мира временная передышка, - быстро подойдя, вновь делая якобы неприступный вид. - Тогда я за супер-героя, спасаю мир от вторжения, - упираясь ногами в пол и обнимая рукой за бедра, уткнувшись лицом в бок. - Кони на страже! От такого как ты мир как раз оберегать и надо. Я его так, раз, и уничтожу с одного ударчика. А ты долго, медленно и основательно будешь уничтожать жизнь. Разумную, которая, - насмешливо закончил твою тираду с явной тенью издевки. - Останутся такие как… - Скуало, - широко улыбаясь, подсказал Мукуро, - а остальных, типа Луссурии – в зоопарк. Может обезьяны хотя бы их научат чему-то. - Как нехорошо гадости говорить за их спиной, - качнул головой Дино, похлопав по своим коленям, куда тот час же уселся Рокудо, по-хозяйски обвивая шею тонкими руками. - Пф, думаешь, Скуало поймет? - Не такой он и дурак, - резонно заметил Мустанг. - Угу, если дело касается боев. В остальном он профан такой же профессиональный, как и Занзас в алкоголизме. Дино стоически держался, но не в силах сопротивляться захохотал, прижимая к себе Мукуро, тайно торжествующего от собственной злорадности. - Хороший Рокудо, добрый Рокудо, - театрально гладя по плечу, приговаривал Дино. - Голову припекло, бедолаге, - сочувственно выдохнул Мукуро в ответ, губами касаясь лба, - холоден, как всегда. В таких местах мысли не живут. - Ну-ка! – пригрозил мустанг, хоть и шутливо. – Трезубец до основания засуну. - Сам не справляешься, помощь нужна? – ядовито хихикая своим магическим смехом, ответил Мукуро. - Вдруг под ним ты так же извиваться будешь. Ревность, сам понимаешь, - интимным шепотом, от которого мурашки по спине пробежались. Одно слово «ревность» выбило все мысли, вынуждая Мукуро позабыть все уже заготовленные фразы, склоняя голову, обнимая ладонями лицо с прямыми классическими чертами, и коснуться губ Дино своими, через мгновение упираясь ладонью в грудь Мустанга ловя каждый нарастающий удар сердца. Мукуро любил слушать, смотреть, видеть как от его действий, инициативы, слов, медлительности, искренности, лживости меняется поведение Дино. Когда Рокудо издевался над всеми подряд, включая его – Дино был мягок, как мудрый учитель. Когда Рокудо лгал ему в лицо, Мустанг серьезно кивал каждому слову, тут же задавая каверзный вопрос, который заставлял растеряться и позабыть все нюансы. Мукуро был уверен, что Дино прекрасно видит его. Практически насквозь. Когда Рокудо был счастлив – единственное, что Дино мог бы сделать – это не покинуть его в тот момент. Мукуро в своих редких мгновениях безграничного счастья раскрывался как цветок на кактусе. Чудесный, на полных правах заявляющий о себе по среди этих колючек ядовитых слов. Невозможно было покинуть его таким. Благодаря чему Ромарио через неделю заявлялся в Кокуё, тактично намекал, что босс совсем обнаглел, и со скорбной улыбкой, держа в кармане пиджака противоядие, забирал Мустанга обратно в Италию. А до этого момента они всегда были вместе. Каждую секунду наслаждаясь друг другом. Даже если нечего было сказать – они думали зачастую одинаково. Или кардинально противоположно. Сидеть спина к спине, находя друг в друге опору. Смешивать дыхания, упираясь лоб в лоб, споря. У Мукуро обнаружилась до этого латентная страсть кусаться. Не раз Мустанг, смущенно кашляя в ладонь, выходил, пряча под длинными рукавами, высокими воротниками красные отметины. А Рокудо, гордый, и знающий, что любой человек, взглянувший на Мустанга, поймет, что тот занят. Прочно занят. А еще Мукуро злился, по-детски, эгоистично, стоило Мустангу встретиться взглядом с какой-нибудь девушкой. К мужчинам не ревновал. Рядом великолепный Хибари, если бы не Дино, Мукуро имел бы на него далеко идущие планы. Так что – смысл ревновать к кому-либо мужского пола? Зато девушки. Эти самые разукрашенные, надменные курицы, стреляющие глазами направо, налево и в каждом встречном взгляде стремящиеся найти подтверждение собственной неотразимости. С мягкой грудью и бедрами. Тонкой талией. И, главное – возможностью родить наследника. Наверное, Рокудо чуть завидовал им – они могли создать что-то вполне реальное, тогда как ему всю жизнь творить ложь. Упиваться ложью. Хвалиться ложью. А каким-то овцам дана от рождения такая бесценная способность. И поэтому Мукуро неуютно себя чувствовал в обществе. Не любил людей. А рядом с Мустангом эта черта особенно обострялась. Вся злость выветривалась, стоило лишь заглянуть в золотисто-карие глаза, ограниченные тонкой, почти черной линией радужки. Он был Небом. Не его, но близким. Тем, в ком хотелось раствориться, становясь частью. Его не хотелось дополнять, как Саваду. Быть частью. Не меньше. Дино на сантиметр отстранился, разрывая долгий поцелуй. - Твой воздух – мой, - наигранно высокомерно бросил Мукуро, гладя ладонями по щекам. - Дальше что из меня доставать будешь? – едва заметно отмахнулся Мустанг. - Сердце, - кровожадно. - Надеюсь, это образно было. - Надежду уже добили, - протянул Рокудо, довольно царапая грудь Мустанга через белую футболку. - Оптимизм и добродетель, - внимательно наблюдая за довольным лицом Мукуро, ответил Дино, быстро приближаясь и целуя губы. Удивленно приподняв бровь, когда Рокудо резко обхватил его шею пальцами, притягивая к себе и желанно отвечая на поцелуй. Резкие порывы исключительной искренней страсти. - Хей, - хрипло выговорил Мустанг, тяжело вздохнув. - Хороший способ, чтобы ты замолчал, - лукаво улыбнулся в ответ Мукуро. - И не только я. - Помолчи, а? – Рокудо склонился, сжимая коленями бедра Дино, целуя. - Дино-сан, - Савада осторожно склонился, наблюдая за Мустангом, - быть может, тебе помочь? - Не надо, Цунаеши-сан, - надменно улыбался Мукуро, появляясь за спиной Дино, положив тому руки на плечи. – Он отлично доломает все и без тебя.