Protege moi.

Кто говорит о том, что первый отпуск влюбленных наполнен исключительно положительными моментами – лжецы. Утро этой пары, казалось бы, стоит показывать во всех фильмах, воровать их образы для романов.… И все было бы так, если пробуждение было бы от поцелуя в лоб, или крепких объятий, или, допустим, приятного крепкого кофе в постель. Но никак не от дикого холода! - Черт возьми, Эрен, сделай что-нибудь! – мужчина, которого, казалось бы, не сломить ничем, ворочался под двумя одеялами, как беспризорный кот под картоном, надеясь скрыться от мороза. - Я пытаюсь, я пытаюсь, я пытаюсь! – Йегер бегал по комнате, надеясь понять, что еще стоит заткнуть куском ткани, чтобы спрятаться от продувания, а также в поисках свободной розетки, - Подождите минутку, пожалуйста! Я точно найду, куда пристроить этот обогреватель! – продолжал тараторить студент, в надежде, что такая постыдная ситуация поскорее забудется. Через еще несколько неудачных кругов вокруг постели, Эрена остановила резкая фраза «Марш к камину», после чего, надев еще по свитеру, парочка умчалась подальше от ужасной спальни, и вот этот момент действительно стоило бы где-нибудь показать! Надев очки, мужчина приятно устроился у камина, читая свежую местную газету (которую, как позже выяснилось, доставили только потому, что «доброжелательный» сосед Ханнэс накричал на маленького разносчика этой макулатуры и рассказал, что в давно забытом доме снова появились жильцы, и никак нельзя обделить их такой мелочью, как утренняя газета). Ранний морозный воздух, просочившийся в дом за секунду через открытую входную дверь, приятно дополнял и без того чудесные ароматы дров у камина, почти готового завтрака с кухни.… И рядом стоявшего чая с ромашкой, на который было немного тоскливо смотреть только потому, что изрядно засохшие цветы для этого самого чая явно собирал кто-то, и очень давно. - Эрен, здесь пишут о каком-то фестивале, который пройдет сегодня на главной площади. Что ты знаешь об этом? – немного продвинув очки к кончику носа, спросил брюнет, переведя взгляд на своего юного возлюбленного. - А!! Рождественский фестиваль! – вспомнив былое, ответил Йегер, - это проводы старого года. Раньше этот фестиваль проводили после Рождества, и он был более веселый, но потом стало заметно, что к самому Рождеству здесь уже почти никого не остается, все едут в города, к родным, и поменяли дату проведения. - Зачем? - Чтобы попрощаться друг с другом. Вы тут, пожалуй, единственный новый человек, в основном здешние знают своих соседей десятками лет. Относятся все друг к другу, как большая семья, вот и устроили себе что-то похожее на фестиваль, чтобы успеть всем пожелать счастливого пути и хороших праздников, - усмехнулся парень. - Даже тот старик уезжает куда-то? – удивился Ривай. - Ханнэс? Нет, что вы. Куда же он без своей лачуги, - Йегер посмеялся, поставив на стол завтрак и сев напротив, - Приятного аппетита, сэр, - не скрывая улыбки, парень скорее принялся к завтраку. - Ну, я так и подумал, - едва усмехнулся Аккерман, вспомнив этого недотепу, и начал есть. К разнообразию запахов добавился легкий аромат горячих блинчиков, усыпанных ягодами. - А что, вы хотели бы сходить туда? - Не знаю…. Просто я совсем не в курсе, куда можно сходить, вот и подумал, что это может быть неплохим планом на вечер. Никто же не будет тыкать в меня ружьем в толпе людей? – прикрыв ухмылку, съязвил Ривай. - Ну что вы! – ни без обиды ответил Йегер, - Я уверен, что такого больше не повторится! Если это портит вам впечатления об отпуске, то будет лучше, если я прямо сейчас направлюсь к Ханнэсу и заставлю его еще раз извиниться! – ссутулившись, выкрикнул парень, едва ударив по столу кулаками. - Да уж уволь, и вчера его нетрезвых почестей хватило. Как хорошо, что он на мне не уснул, хотя столько раз вчера уверял меня, что я ему, как брат родной. - Ривай! - Я просто шучу. Кушай. Спасибо за завтрак, очень вкусно. *** - Вы ведь не против этой затеи? – вдруг, остановившись на пороге, спросил Йегер. - Нет, все в порядке. Я намерен серьезно овладеть твоим вниманием и тобой в целом, и если тебе важно, чтобы я познакомился с твоей матерью, то так и поступим, - немного улыбнувшись, мужчина погладил парня по голове, - Тем более, надо же мне знать, кто произвел такого чудака на свет! Эрен посмеялся. Вечерело. На улице стоял приятный холод. Такая погода, когда мороз колит ноздри, но ты забываешь об этом, если рядом приятный сердцу человек. Карла Йегер находилась под постоянным контролем врачей уже больше года и никогда не жаловалась на здоровье сыну, однако Эрен очень боялся этой встречи. Он боялся увидеть женщину, которой очень тяжело и больно. Он боялся, что мать не примет его в столь приятные и родные объятия спустя столько времени. Да, они созванивались каждую пятницу. Но Эрен толком и не знал, какого сейчас Карле. Каждый разговор начинался и заканчивался разными темами о жизни сына, о том, как у него с учебой, с погодой, с деньгами, с людьми вокруг. На вопросы о том, как чувствует себя Карла, всегда звучало «Да ладно тебе, сынок, ты лучше вот что мне расскажи…» и снова по кругу. Врачи не рассказывали Йегеру ничего, и успокаивали его только тем, что они не говорят по просьбе самой Карлы, и не стоит переживать. Но как? Он боялся, что все может быть хуже, чем хочется. Что его матери настолько плохо, что и представить нельзя, а помочь он не в силах лишь потому, что в глазах собственной матери он еще остается тем маленьким мальчиком, которому не стоит знать о всякой ерунде, которая может его хоть как-то расстроить. Ну и, конечно же, он переживал, что Карла не примет Ривая, и этот союз. Какого быть больной женщиной, которая спустя год видит сына, плачет от радости и надеется, что все у него лучше некуда, а узнает, что он стал геем? Стоил ли как-то подготовить мать к этому факту? И если да, то как?! - Эрен…. – вывел парня из гущи раздумий Ривай. Мужчина сидел за рулем, но не продвинулся дальше нескольких метров, потому что совсем не знал, куда ехать, и было заметно, что он начинает злиться, потому что не может достучаться до Йегера, который ушел в себя. - Простите, сэр! Сейчас прямо, а потом два раза налево. После направо и снова прямо, а потом… - Если ты хочешь, я могу представиться твоим опекуном, я все понимаю, и не хочу, чтобы ты чувствовал себя, как сейчас, когда мы окажемся на месте, - перебил Эрена брюнет, погладив по руке, - Успокойся. - Я очень боюсь, что ей плохо, Ривай. Очень боюсь. Понимаете, я ведь… - Да-да, я все понимаю. Не переживай. Все будет хорошо. Ты только усугубляешь ситуацию своими нервами. Настройся на хороший лад, и не морочь себе мозги. – вновь перебив, спокойно ответил Аккерман и наконец поехал. - Хорошо, я постараюсь, но… - И если ты хочешь, я могу не заходить с тобой в палату. Просто посижу в коридоре, подожду. Главное, чтобы вам вдвоем было комфортно, - положив руку Эрена к себе поближе, не переставал держать ее Ривай, отпуская только, чтобы переключить передачу. - Нет, что вы! Я хочу вас познакомить. Если вы оставите меня, мне будет еще тяжелее! – закачал головой Йегер, сжимая руку мужчины. - Хорошо, значит так и поступим. *** Больница была на удивление большая, чистая, светлая. Много медсестер, спокойно лавирующих между собой, несколько врачей и, конечно же, не мало посетителей. - Здравствуйте! Нам нужно попасть к Карле Йегер, она в двести шестой палате должна быть. Вы позволите? – спросил Эрен, подойдя к одной из медсестер. - Вообще, к ней нельзя заходить, но я давно не видела посетителей к мисс Йегер, - сказала девушка, отчего у Эрена только сильнее заскребли кошки. - Послушайте. Это ее сын, они не виделись явно дольше, чем вы здесь работаете, если нужно уладить этот вопрос какими-нибудь документами, деньгами, или разговорами с вышестоящими лицами, я этим займусь, но отведите его уже к матери и не морочьте нам голову, хорошо? – встрял Ривай, оттолкнув Эрена за спину жестом, показывающим, что сейчас говорить будет только он. - Не стоит, молодой человек. Я знаю всю ситуацию, незачем так ругаться, - немного улыбнулась девушка и подала обоим пропуска, - Палата четыреста тридцать восемь, теперь она там. До тихого часа осталось сорок минут, успеете? - Да! Спасибо, мэм! – радостно выкрикнул Эрен и побежал к лестнице, утаскивая за руку Ривая. - Молодой человек? Она меня молодым назвала? Да я ей в отцы гожусь! – негодовал и злился Аккерман, поднимаясь за Эреном по лестнице, а тот только смеялся, - Ты чего ржешь? По голове получить захотел? Это не смешно! - Ну знаете, сэр… - Что?! - А она-то была выше вас! – продолжил смеяться над возлюбленным Эрен, ускоряясь. - Ах ты!.. – хотел было еще что-то добавить брюнет, как заметил, что Йегер остановился у нужной палаты. - Ну, я пошел. *** Прошло около получаса, но никаких вестей не было. Ривай предложил Эрену какое-то время все-таки провести с матерью наедине, пока мужчина посидит в коридоре, и как только тот позовет, француз обязательно покажется, (на самом деле он сказал так, чтобы поторопиться обратно, и купить самый большой букет цветов в небольшой палатке на входе). Успев вернуться, немного посидеть и поразмышлять на тему, что же все-таки сказать женщине, чей сын так полюбился сердцу, Аккерман вдруг заметил, что времени осталось не так много, и стоит все же постучаться. Стук. Еще стук. Но никто не реагирует. Тогда мужчина тихонько открыл дверь и увидел потрясающую картину. Женщина в белом спальном платье сидит, опираясь на спинку кровати, держит за руки своего, как две капли воды похожего на себя сына, и с широкой улыбкой слушает его историю, не переставая смотреть ему в глаза. Мужчина едва покашлял, не охотно прерывая такую идиллию своим присутствием. - Извините, я… - Мама-мама, это он! Тот самый Ривай! Я про него тебе сейчас рассказывал, и по телефону тогда, - широко улыбнулся парень, наблюдая, как мужчина протягивает матери большой букет лилий. -А… Так вот он какой! Здравствуйте, господин Аккерман, - женщина протянула ему тонкую ручку, - Извините, встать немного тяжело. Рада вас видеть! Эрен много о вас рассказывал! – после чего Йегер-младший благополучно покраснел. - Ну что вы. Зовите меня просто Райвель. Точнее, просто Ривай. – едва улыбнувшись, ответил мужчина, присаживаясь рядом на стул, - Как вы себя чувствуете? Вам что-нибудь нужно? - Нет-нет, ничего, - немного посмеялась женщина, - Так скажите мне… Кем вы приходитесь моему сыну? – такой вопрос точно вывел Аккермана из колеи, но все, что он мог сделать, это бросить понимающий взгляд на Эрена, не удивляясь, что тот не рассказал. - Я… - на секунду задумался мужчина, - Его учитель. Да. Я преподаю французский в его университете, и мы приехали сюда подтягивать его навык, - на секунду можно было бы заметить, что только что Ривай испугался, - Точнее, это не то, что вы подумали! Вот же глупость. Я задал всем написать эссе о своей родине, но у Эрена возникли с этим трудности. А так как мы итак встречаемся после основных занятий для занятий дополнительных, я решил, что было бы лучше приехать сюда, чтобы я понял, что он пытается описать на своем ужасном французском, - усмехнулся. - Оу, вот оно как! – улыбнулась женщина, - Я поняла. И как у вас успехи? – сложив руки на коленях, Карла начала постоянно переглядываться то на Эрена, то на Ривая. - Ну как… Эрен, расскажи что-нибудь. - А?! – замешкался парень, - Ну, я, мне неловко, да и я еще не так в этом хорош, и вообще… - Эрен. Мы ждем, - вновь перебил его Аккерман, томным и грубым голосом. - Ох… - парень вздохнул, ладно. «Je suis tr`es content de te voir, la M`ere», - стараясь как можно лучше произнести, выговорил Эрен и с ожиданием посмотрел на мать. - Ничего себе, красота! – удивилась Карла, вскинув руки, - А что это значит? - Это значит, что он очень рад вас видеть, мэм, - ответил Аккерман, смотря на женщину, которая вот-вот расплачется, и чтобы как-то ее отвлечь, дал небольшой подзатыльник Эрену, - Кому я говорил, тяни, проговаривай хорошо! Месяцы практики коту под хвост, не стыдно тебе! - Ай! Но сэр! – обидно протянул парень, из-за чего мама легко посмеялась. - Как я же рада, что вы здесь, - сказала женщина, потрепав сына по волосам. ***