Нужный враг

То не волк на холме плачет. То не воин свой меч точит. То поет над землей спящей Менестрель, что чернее ночи.

» — Лексий! — на плечо ложится тяжелая рука, — держись, брат. Их уже не вернешь. Мужчина еще не осознал до конца. Не понял. Как во сне он оглядывает пепелище. Раньше тут был его дом. Его здесь ждали. Любили. Красавица-жена и двойняшки Тим и Дин. А теперь? Теперь только пепел, обугленный остов и уцелевшая, закопченная печь.  Всё. Конец. Страшное, глубокое, тяжелое слово. Ко-нец. И для чего жить? Зачем воевать? Ради чего? Чтоб вот так вернуться и понять, что жить, собственно, уже не для кого? Ещё нет острой, чёрной боли — он ещё не понял до конца. Не поверил. — Лексий? Он молчит. Не слышит. Пара шагов, неуверенных, как во хмелю, и» нечеловеческий, рвущий душу крик…»  — Лексий! Обормот, проснись! — я трясла оборотня, как мешок, а эта хвостатая сволочь просыпаться не желала. Я никогда не слышала, чтоб люди так кричали. Страшно, отчаянно. Даже когда умирали, кричали не так. Даже когда шли в атаку. А оборотень ещё и метался во сне, правда уже тихонько поскуливал. И от этого стало ещё страшнее. Добудиться его я не могла. А если… Я неуверенно провела ладонью по его волосам. — Тише, все хорошо, все кончилось. Я несла какой-то бред, все равно какой, главное интонации. Два десятка лет назад так делал Учитель, а я вспомнила лишь сейчас. Лексий затих, перестав метаться и даже дышать стал ровнее. Что же ему такое снилось? Я уже собиралась подняться, только… Лексий удержал меня за руку. — Не уходи… Пожалуйста. Ничего себе! Конечно я осталась. Поудобнее устроившись рядом, в позе лотоса. Оборотень молчал, уставившись в небо. Ему нельзя сейчас одному- свои же мысли сожрут. Повинуясь каким-инстинктам, осторожно коснулась его руки. — Спасибо тебе. — За что, — прикинулась я идиоткой. Лексий поморщился. — Не валяй дурака. — А ты не разводи розовые сопли. Ничего сверхъестественного я не сделала. Лексий слабо улыбнулся. О, уже лучше! — Тебе… Плохое что-то снилось? — не удержалась я. Дура! Нет, он от радости так орал! Нашла о чем спросить! — Да… Не очень хорошее. Искра, знаешь, ты иди спать, а я посижу, всё равно не усну больше. Я только плечами пожала. Ладно, его право: захочет — расскажет. Проснулась я от голосов. Лексий разводил потухший костер попутно развлекая Диану. Вставать не хотелось, ночь была уматошная, и я решила позволить себе ещё чуть-чуть подремать. Но к разговору всё равно прислушивалась. Многолетняя привычка, ничего не поделаешь. — А Искра тебе кто? Невеста? Лексий хмыкнул. — Нет, напарница. Сестра по оружию. — Дядя Лексий… Я с трудом удержалась, чтоб не рассмеяться. «Дядя Лексий!», это ж надо, а! — Дядя Лексий, а у тебя дети есть? — Нет, Диана. Нету, — как-то глухо, после долгой паузы, отозвался Лексий. А я почувствовала скорее, чем поняла — больно ему. И ночные кошмары его с этим связаны напрямую. Однако, пора «просыпаться». — Утро доброе. — Доброе, — пискнула Диана.  Мда. Видимо на девочку я произвела неизгладимое впечатление. Умею, когда хочу. Лексий вообще притих, шуточек в мой адрес не отпускал да и взглядом предпочитал не встречаться. Стесняется своей слабости? Марв с ним. Диана правда ходила за оборотнем хвостом. Пока я седлала лошадей, украдкой наблюдала за этой парочкой. Лексию возня с девчонкой даже доставляла удовольствие. Вот уж не ожидала от него! Однако, отвлекаться нельзя. Слишком явственная опасность. Все же мне надоела эта игра вслепую — при первой же возможности вытрясу из половика причины его мести Риену. И пусть только попробует не сознаться! Ехать в молчании, даже не подкалывая Лексия, невыносимо скучно. Диана, сидящая в седле перед оборотнем, не выдержала первой. — Дядя Лексий, ты почему молчишь все время? — Спал плохо. Из Лексия она больше ни слова не вытянула. Точнее он отвечал, но как-то односложно и скупо. — Лексий, — не утерпела я, — ты бы хоть сказочку рассказал! Видишь, девушки скучают! — Вот сама бы и рассказала. Я закатила к небу глаза. — Где тебя воспитывали только? Ни грамма почтения! Одним словом — половик! Оборотень на меня недобро покосился, но промолчал. — Искра? — робко начала Диана. — Что? — А ты правда можешь… Рассказать? — Могу, — подтвердила я, — Сказку не сказку, но придание про Ориен и Черного Менестреля — легко. Рассказать? Девочка кивнула. — Давным-давно, когда еще даже Лексий не родился, деревья выше, а звезды ближе, появился он — Чёрный Менестрель. Люди его боялись — он отвергал их веру, смелся над королями и богами и никого не боялся. Совсем. — А так бывает? — Наверное, хотя это только легенда… Говорят, что он даже не чурался наемников и даже сложил о них песню. — А ты её не слышала? — Нет… Я врала. Я слышала. » — Ну и что ж вам спеть, добрые люди? — Нашел добрых людей, — хохотнул Тиль, — нас иначе, чем «головорезами и порождением Марва» и не зовут. — А для меня все люди добрые, — улыбнулся старый полу-эльф, который пригрелся у нашего костра. — А про нас — слабО? Эльф лишь улыбнулся и тронул струны тонкими пальцами.

Звенела дорога копытами наших коней, Спокойное время прошло — мы уходим в туман. Два слова последних: «прощай» и «налей», Когда мы вернемся, про то неизвестно богам. Наше тело заковано кожей надежней, чем сталь. Наша синяя сталь смотрит в прорези глаз. Что вернусь, я, прощаясь, тебе не сказал — Нас не ждут, и богов не попросят за нас.

Разговоры стихли, двадцать пять пар глаз уставились на менестреля.

«Проклятые, проклятые, проклятые» — Вслед нам кричат. «Кто же ты, кто же ты, кто же ты? …» Губы молчат. «Где ты находишь покой?» Там, за рекой. В пыли и тумане лишь серые тени скользят.

Тихо. И звуки стали ярче, объемнее.

Ночные дороги — не реки, и звезд не видать. Я всадник пути, и вообще–то, наемный солдат. Но я не имею возможности просто устать. Устать от звенящих клинков и разрубленных тел, От крика «вперед!» и приказа «ни шагу назад!», И кроме войны, я уже ничего не успел… Я воин дороги, наемник и просто солдат.

Наемники молчат, ловя каждое слово — про них не так много песен, а ТАКАЯ, так вообще — единственная.

Над нами лишь черные вороны застили свет. И кровь отирая с меча, ты вздохнешь: «Повезло…». А бой этот длится почти уже тысячу лет, Но с нами пока что удачи дорог колесо. Вернемся, как раньше, туда, где, конечно, не ждут, Но где не прокисло вино и не кончился хлеб. Заплатим, и там нам, быть может, по новой нальют. И снова в дороге мы встретим рассвет. (1)

Музыка стихла, а они все молчат. Каждый вспоминает свое.» — Искра! — А? — Что дальше? — Дальше? Дальше все как всегда — непокорных ведь, не любят. Черного Менестреля сожгли. Диана ахнула. — Сжечь-то сожгли, но говорят, что его дух до сих пор бродит по Ориенскому лесу и холмам и его даже — очень редко — можно услышать. Лексий наконец-то подал голос: — Искра, не вздумай подобную страшилку на ночь рассказать, а то наша Диана точно не уснет! — Обязательно расскажу! К Ориену мы как раз вечером и подъедем. — Вредная ведьма! — Блохастый половик! Лексий махнул рукой и отвернулся. Вытянуть из него даже ругательство было невозможно. Зато я припомнила еще пару баек, правда подвергла их жестоким изменениям, потому как первоначальный вариант был не особо приличным и цензурным. К Ориену — славящемуся своими сказочными землями, просто рай для крестьян — мы добрались едва начало смеркаться. Добрались бы раньше, но ведь грех мимо картофельного поля проехать! Не знаю, как Лексий, а я на кашу уже смотреть не могла. — Искра! Ты ведь грабишь честных крестьян! — Граблю, — согласилась я, подкапывая очередной куст, но кашу ешь сам! Лексию ничего другого не оставалось, как смириться и тихо стоять на стреме, не взывая к моей совести. И правильно — совесть у меня может и есть, но я с ней не знакома. На этом мои издевательства над блохосборником не закончились. — Я?! Картошку?! — возмутился Лексий. — Ты-ты! Нам некогда. После пяти минут препирательств Лексий сдался и вооружился ножом, но с таким зверским видом, что у меня возникли смутные подозрения —, а не мою ли рыжую голову представлял оборотень, на месте каждого клубня? Пока мы возились с ужином совсем стемнело. Мы-то привычные, а вот девчонке было не по себе, всё-таки зря я страшилки травила. Да ещё, как на зло, вдалеке завыли волки. — Лексий, тебя родня зовет! — не удержалась я. Странное дело: Лексия — живого, настоящего оборотня — Диана не опасаться, а детскую страшилку (по официальной версии)  — Чёрного менестреля — боится до дрожи. Лексий на мои попытки вывести его из себя стоически не реагировал. Интересно, его на долго хватит? Я ж любопытная, я выясню. От нечего делать стала шнуровать сапоги потуже — мне первой дежурить. Диана что-то рассказывала оборотню, я не вникала, сосредоточившись на сапоге и собственных мыслях. А зря. Могла бы увидеть его раньше, а не очнуться, когда Диана вдруг умолкла на полу-слове. Подняла голову встретившись взглядом с абсолютно черными глазами. Приплыли. — Мир тебе, ведьма! Я-то знала, что бояться нечего, но Диана… И Лексий, который недобро потянулся к ножнам. — Погоди! Он… Друг. Оборотень моих взглядов не разделял, но меч отложил. — I que la pau, Juglar Negre! (4) __________________________________ 1 — Дэн Назгул — «Чёрный Менестрель» 2 — Джем — «Наемники» 3 — Основой для байки и появления персонажа стала песня Дэна Назгула — «Чёрный Менестрель», хотя она вроде, основана на Толкиене, но автора это мало смутило. 4 — » И тебе мир, Чёрный Менестрель!»