Нужный враг

«Но долог путь, и яростны враги, И только сила силу остановит. Как в Тишину пройти по лужам крови, Меча не выпуская из руки?» (1)

— Хватит злиться, ты как ребенок, ей Богу! Оборотень коротко глянул на меня, но упрямо молчал. Ну и ладно, мы не гордые!

* * *

А Лексий сам не понимал, что с ним. Просто услышав Искрин крик, рванулся вперед, не особо разбирая дорогу и увидел ее, корчащуюся от боли на траве. И внутри что-то оборвалось. Но что он мог? Только прижимать к себе, стараясь удержать мечущуюся ведьму и звать — это ведь всем известно: человека, попавшего под магический удар, нужно звать по имени, чтоб он знал, куда вернуться. Лексий и звал, а когда она расслабилась, обмякла, гладил по волосам — неумело — и вглядывался в лицо, боясь самому себе признаться, насколько сильно он испугался за рыжую, своенравную ведьму. А теперь она заявляет, что «проверяла»! Злость снова накрыла оборотня. "Найду, кто это все сотворил — лично за причинное место на сосне повешу! Высоко!"

* * *

— Искра? Ух ты! Великий немой заговорил! — Я тебя внимательно слушаю, — кивнула я, с видом лавийской королевы. Оборотень моих стараний не оценил. — Сколько бы я тут не распинался, ты ведь все равно полезешь? — Полезу. Только за Ориен выйдем и попробую. Лексий скрипнул зубами. Отчетливо. -А если ты не вернешься, Марв тебя побери?! — На все воля Арии, — я смиренно опустила глаза. Нет, я правда не понимаю, чего он бесится? — Искра! Ты ничего не будешь пробовать, поняла?! — Чего ты разорался? И вообще, завязывай читать мне нотации! — попытка меня вразумить была не первой и я тоже стала выходить из себя. — Давай я тебя тогда сразу убью?! Чтоб не мучилась?! Я презрительно фыркнула и отвернулась. Пусть распинается, я все равно попробую. — Это же самоубийство, Искра! — Значит самоубьюсь! — И зачем? — неожиданно спокойно спросил Лексий. Не успев сориентироваться я тоже перестала орать и ответила ему в тон: — А вдруг что-то случилось? Даррин единственный, кто у меня остался. Я не могу просто ждать. Оборотень внимательно посмотрел на меня. — Ты ведь не вернешься. Не отпустят тебя. Я бы на их месте не отпустил. — Вернусь. Лексий покачал головой. — Я знаю — не вернешься. Искра, скажи, у вас есть какой-то обряд связанный с огнём и кровью? — Есть. Признаешь человека кровным родственником… А почему ты спросил? — Видел. Кровь, костер… Правда не понял ничего. И тут меня осенило! — Лексий… А ведь если я признаю тебя кровным, то ты меня сможешь вытащить и я точно вернусь! "Он тебе и так кровный… Враг" — заявил наглый внутренний голос. — Это сложно? — Нет. Только больно. И ни к чему особо не обязывает, только первый месяц мы будем друг друга чувствовать… Но это пройдет. Правда, если кого-то из нас затянет в подобную ловушку… — Придется вытаскивать, — закончил за меня Лексий, —, а поскольку я телепатией не владею и никуда не лажу, доставать мне тебя до конца своих дней. Но я буду всячески препятствовать твоим экспериментам. А потом… — Что? — Сдам тебя Даррину, пусть воспитывает! — То есть… Ты согласен?! — опешила я. Лексий поморщился. — Погоди. Искра, ты представляешь последствия? Ты ведь в полнолуние будешь чувствовать меня, боль, ненависть, тебе это надо? Может лучше подождать четыре дня, пока до Даррина доберемся? Это был разумный довод, но четыре дня! И эта чертовщина с убитым волкодлаком.. — Нет. Четыре дня — очень долго. Так ты согласен? Оборотень тяжко вздохнул и кивнул, хотя особого энтузиазма я на его физиономии не увидела. Да и черт с ним! Главное, что согласен. Гораздо больше меня заботила монетка и грядущее родство с кровным врагом. Маскоты носят немногие, в основном войны. Наемники — никогда. Говорят, что их "Марв хранит", не знаю, правда ли хранит, встречусь — спрошу. И это не человек. А кто? Голова кругом, а еще оборотень… Кровный… Кстати, клятва не помешает ему меня убить, если… Если… "Если"» — не должно случиться. — Твою ж…! Лошадь встала на дыбы, ударив передними копытами оскалившегося волкодлака. Василек был менее военным парнем, если бы Лексий не был хорошим наездником, конь его давно сбросил и слинял. — Марвовы дети! -милые зверюшки обступали нас плотным кольцом, — Лексий! Вовремя — оборотень как раз успел пригнуться и рубануть по оскаленной морде мечом. Мне везло меньше. Рыську уже успели цапнуть, я еле отбивалась. За спиной жалобно заржал Василек, но не упал, я слышала. Встретив очередного волкодлака в прыжке — он сам напоролся грудью на лезвие — пропустила второго. На земле бы стало одной ведьмой меньше, если бы не оборотень. До меня только капли крови долетели, но оттираться некогда. — Они лезут и лезут, Искра! — Вижу, — процедила я, увернувшись от зубов. Уворачиваться было уже сложно — хищные твари теснили нас, как заправские легионеры. — Искра? — Что? У меня сил на простенький огонек не хватит!  Нет, так дешево я свою жизнь продавать не собиралась, но волкадлаков все больше, Василек хромает, у Рыськи царапина на боку, а мне задели бедро и от запаха человеческой крови твари совсем обезумели. «Здесь и останемся» — как-то отстраненно подумала я, очередной раз замахнувшись, но волкодлак упал раньше, из бока у него торчала стрела. Я, грешным делом, решила, что это Лексий, хотя этого вообще быть не могло. Ещё стрела — ещё один волкодлак. Кто бы не сидел в придорожных кустах — он очень хороший стрелок. За моей спиной чертыхнулся оборотень, красочно помянув интимные приключения Марва с волкодлаками, я отбивалась, уворачивалась, стараясь не попасть в острые зубы и тут увидела его. Он был крупнее остальных и серый, а не черный. Вожак. Вся беда в том, что увидела слишком поздно — он уже пригнулся, готовясь прыгнуть. И прыгнул. Удар, лошадь жалобно заржала и стала падать. Меч я выронила, когда Рыська рухнула, нашарить его не было никакой возможности, я только прикрывала горло и живот, да лицо прятала. Удар, боль. Плечо… Еще удар, снова боль, темнота.

* * *

Второй раз за день я очнулась на коленях оборотня. Марв его дери… — Ты как? — Нормально… — я попыталась подняться, но Лексий меня удержал: — У тебя плечо порвано и рука сломана, ты не чувствуешь разве? — Я чувствую, что меня через мясорубку прокрутили, — отозвалась я, прислушиваясь к себе. Черт, правда больно, но переломов нет, врет он все. — Встать помоги мне. Лексий укоризненно глянул на меня, но подняться помог и придерживал, чтоб я не встретилась носом с гостеприимной землей. Это было очень кстати — нога-то тоже болит. Искра-инвалид. И сил на восстановление мало, как назло! — С лошадьми что? — Одна у нас теперь лошадь, — проворчал оборотень, — Рыська твоя, раненая, смылась, скорее всего, добьют ее. Я сделала шаг, пошатнулась и если бы Лексий не приобнял меня за талию, прижав к себе, точно бы упала. — Ну и куда ты такая? Если я тебя перевязал, это не значит, что можно бежать сломя голову. Тем более, ты вся в кровище — только людей пугать. — Ерунда все, — начала было я и вдруг почувствовала, пока еще слабо, но есть. Опираясь на Лексия добрела до ближайшего дерева и сползла по стволу, не обращая внимания на ворчание оборотня. Это были образы — избушка, где-то опушке леса, указатель, рядом с верстовым столбом и еще что-то. — И-и-и? — спросил оборотень, когда я открыла глаза и уставилась на его наглую физиономию. — Возле границы избушка, куда идти — я покажу. Как раз хватит, чтоб мне отлежаться и полнолуние переждать. — А как же блок? — Лер, — развела я руками и поморщилась от боли, — он много чего умеет. Тем более не слова, а образ и очень слабый. Пошли, до темноты успеем На дорогу выходить не стали: во-первых — никто не знает, какая гадость там может быть еще, а во-вторых — моим видом правда только людей пугать — рубашка в крови, куртка разодрана (запасная одежда осталась в Рыськиных сумках), на голове стог сена плюс вампирская бледность и бандитского вида оборотень рядом. Зуб даю — возле первой же деревни сердобольные мужики бросились бы отбивать меня у окаянного душегуба. Лексий великодушно уступил мне Василька, ведя его под уздцы. Меня такое положение дел устраивало — сил было мало и регенерация шла медленно. Чтоб отвлечься я развлекала Лексия разговорами. — А что за избушка? Почему ты о ней не знала? — Это еще с послевоенных времен. Квериды тогда часто переходили границу, да и всякая нечисть буянила. У боевых магов таких избушек, домишек и даже шалашей — по всей Лавии. — Это же было черте когда! — Тридцать пять лет прошло, а избушки остались, — пожала я плечами, — тем более нечисть в Лавии не перевелась — кикиморы, упыри, оборотни всякие… — Ведьмы, — тем же тоном добавил вышеупомянутый оборотень. — Ведьмы разумные, а у тебя полнолуние скоро. Лексий помрачнел и притих. Избушка правда оказалась недалеко. Хлипкая на вид, с потемневшими, от дождей, ставнями и соломенной крышей. Сени, кухня и две маленькие комнатки, обставленные по минимуму — стол, лавки, две лежанки -возле каждой еще лавка, но поменьше, и короб, на стена грубо сколоченные полки с глиняной посудой. Одна из комнат более обжитая — шкура на полу, подушки, занавески менее старые. Как ни странно, пыли почти не было — значит месяц или, самое большее, полтора, назад здесь кто-то ночевал, возможно, что и сам Лер. Оборотня я выставила за водой, а сама кряхтя, охая и поминая нетрадиционные наклонности Марва добралась до сундука под под столом. И тут же с чувством поблагодарила Светлую Богиню, за обнаруженную там чистую рубашку, ткань на повязки и массу всяких ведьминых радостей. Думать не хотелось, но пришлось — от боли нужно отвлекаться. Умереть я, не умру, завтра буду уже похожа на человека, но вот тупая, бесконечная боль от этого никуда не делась и мысли о Лексии, кстати, тоже. А подумать было о чем и кроме оборотня. Маскот не давал мне покоя. В том, что монетку потерял не человек, я не сомневалась. Но если не человек, то кто? И кто стрелял в волкодлаков из лука? Кому так важно, чтоб мы были живы? В пророчества Эстрелла, об избрании нас богами, для какой-то важной миссии, я не верила. Моя миссия заключалась в том, чтоб отомстить, а дальше хоть трава не расти. Пока я отмывалась и оценивала свои раны, Лексий растопил печку и деловито завозился на кухне. Скажите, пожалуйста, какие таланты у нас, оказывается! Он не только кашу на костре умеет готовить, половик блохастый! — Смотрела бы и смотрела! — восхитилась я, прислонившись к дверному косяку тем боком, который меньше болел. — Язвишь? Значит жить будешь, — заключил оборотень, не отрываясь от увлекательного занятия — чистки картошки. — Я это и так знала. Я опустилась на лавку и привалившись к стене, закрыла глаза. Побочный эффект моего восстановления — постоянно хочется спать, только сейчас нельзя. — Эй, Искра! Подъем! — Я не сплю, не ори, — проворчала я, но глаз не открыла, — на закате спать нельзя. — Почему? — Черти сожрут. — А серьезно? — Силы уходят, магические. Да и уязвимым становишься. Темные могут и на закате спать, а я, как бы ты не ёрничал, к тёмным не отношусь. — Светлая ведьма? Это что-то новенькое! — Я чуток не дотянула до мага, — приукрасила я. Альвы не бывают магами, у них своих талантов хватает. — Да ну? — продолжал веселиться Лексий, — «чуток» — это сколько? — Иди к Марву, а? Что ты как несмышленыш! Была бы воздушником — сил бы хватало, а я — огневик, самая энергозатратная стихия. — Да понял я, не кипятись, — сказал оборотень вполне миролюбиво, — просто надо было тебя растормошить, чтоб ты совсем не заснула. Ужинать пошли! — Сволочь, — беззлобно припечатала я. Оказывается, за всей этой возней, сражениями и прочьими радостями пролетел день — за мутным окошком сгущались сумерки. А меня вдруг начало знобить, да так, что одеяло не спасало, прогоревшая печка стала остывать. Лексий притащил сначала второе одеяло, потом свою куртку, еще какую-то шкуру. Дальше не помню — сработала защитная реакция организма — сознание выключилось. И, слава Богине, я почти сразу перестала мерзнуть, как-будто под бок мне сунули грелку. _________________________________ (1) Стихи Марии Семёновой