Игры Судьбы

Альбус Дамблдор являл собой образец полного спокойствия и вселенского равновесия. Сейчас директор Хогвартса находился в своем кабинете на вершине одной из многочисленных башен и что-то быстро строчил на пергаменте. Едва читаемый почерк плавно складывался в предложения и абзацы. Феникс, сидя на своем насесте, изредка тихо вскрикивал и снова принимался чистить свои ало-золотые перья. Слева от большого письменного стола, над которым склонился Дамблдор, за приоткрытыми дверцами одного из многочисленных шкафов, переливаясь всевозможными оттенками цветов радуги, поблескивал Омут Памяти. Сотни и тысячи воспоминаний плескались в нем — молодость и старость, что теперь неподвластны времени, страх и счастье, которые уже не испытаешь. Справа же, в старинном книжном шкафу, ждали своего часа фолианты и свитки. Как много знаний! Наконец, поставив черным пером точку, Дамблдор окончил писать и обратился к своему питомцу. — Фоукс, будь добр, отнеси это письмо моему давнему другу Николасу Фламелю, — директор сложил лист пергамента и поставил красную печать Хогвартса, на которой были изображены животные, что веками олицетворяли факультеты. Феникс принял письмо в свой клюв и стремительно выпорхнул из окна. Альбус Дамблдор заправил за плечо длинную седую бороду и откинулся на спинку кресла. Сегодня у него выдался весьма насыщенный день. Чего только стоит возвращение старых, да и прибытие новых учеников. Даже столь простая задача, как посадить Невилла на поезд, чтобы он не казался белой вороной, выжала из Дамблдора все соки. Он становился стар. Директор встряхнул головой, отгоняя подобные мысли. Ему было запрещено так думать! На мысли о своей старости Альбус давно наложил табу. У него в этом мире еще очень много дел. В конце концов, он всегда успеет отбыть в мир иной. Как там говорил Николас? "Для высокоорганизованного разума смерть — это только начало нового пути". Кажется, так. Но сейчас не об этом. В кабинете раздался скрип открывающейся двери. Дамблдор открыл глаза и лучезарно улыбнулся. Один из книжных шкафов отъехал в сторону, а за ним открылся тайный проход, один из немногих, что не нашли в свое время Мародеры, и в свою карту, естественно, не включили. Директор очень давно собирался отдать её создателям, но все никак не подворачивался случай. Сейчас она лежала в верхнем ящике стола, уже изрядно пожелтевшая от времени. Тем временем в открывшемся проходе показалась голова Невилла Лонгботтома, а затем и весь мальчик вышел из темноты коридора. — Здравствуй, Невилл, — Дамблдор добродушно ему кивнул, а тот, покалебавшись секунду, неуклюже уселся в глубокое кресло. Он всегда робел при виде этого могущественного волшебника. Ему куда больше нравилось проводить время с профессором Стебль, ведь она всегда довала ему какое-нибудь интересное задание связанное с растениями, да и не веяло от нее такой сильной магией. — Как твой первый день в школе? — подчеркнуто важно спросил профессор. — Н-нормально, мне нравится на Гриффиндоре. — Я надеюсь у тебя появились друзья? — Дамблдор заговорил уже обычным будничным тоном. — Да, дедушка, — Невилл давно привык к такой форме общения, когда сам Альбус всегда вздрагивал, слыша о себе, как о дедушке, вегда готовым помочь. — Так зачем ты пришел? Я сомневаюсь, что лишь пожелать спокойной ночи. — Завтра начинаются занятия, и травология... — промямлил мальчик. — А-а, ну что ж, весь стеллаж травологии моей библиотеки в твоем распоряжении, — директор достал из кармана длинной мантии палочку и указал ею куда-то в потолок. — Только не засиживайся до поздна, не больше десяти минут. — Спасибо, — выдохнул Невилл и направился к гаргулье, что охраняла вход в кабинет. Статуя развернулась и мальчик вошел на лестницу, которая понесла его вверх, в тайную библиотеку Хогвартса. Однако Дамблдора не спешили оставлять в покое. В камине, что находящемся прямо против стола директора, впыхнули языки зеленого пламени, впуская в кабинет Северуса Снейпа. - Альбус, я пришел поговорить о компании магглорожденных студентов. Они вызывают у меня подозрения...