Когда сломаны все замки

— Проснись и пой! Артур застонал. Он невольно задался вопросом, способен ли его слуга хоть раз проявить фантазию? Каждый день одно и то же, это было скучно и довольно утомительно. С его ежедневным приветствием каждое утро становилось отражением предыдущего. Тем не менее после первоначальной вспышки раздражения, Артур ощущал в этом определенное умиротворение. Ему в некоторой степени было приятно слышать эту глупую фразу от Мерлина изо дня в день. Она успокаивала Артура, ведь означала, что все хорошо, все в порядке… И это неизменно. Мерлин был в порядке: безнадежный слуга как обычно, но он все еще здесь. Это просто еще одно утро, дающее шанс на то, что этот день, возможно, также будет прожит до конца. Когда человека закручивает вихрь жизни, кто знает, проснется ли он следующим утром? Очень важно иметь какое-то постоянство, своеобразную точку отсчета. И Мерлин как раз являлся чем-то неизменным. То ли по глупости, то ли из-за необъяснимого предчувствия Артур был абсолютно уверен в том, что Мерлин всегда будет рядом с ним. Он всегда будет говорить «Проснись и пой!» каждое утро, всегда будет ужасным шутником и бесполезным слугой. Он будет до отчаяния не унывающим, но в то же время немного параноиком, который боится колыхнувшейся ветки. Самое главное: он всегда будет на его стороне. В счастье или в горе, на земле или на небесах, Мерлин постоянно будет смотреть на Артура с таким наивным доверием в глазах, тем самым придавая принцу больше сил и уверенности в себе. Он всегда будет с ним, ухмыляясь, как идиот, даже перед лицом смертельной опасности. Вот это да. Артур этим утром размышлял просто как сопливая девчонка. Услышав обычное приветствие, Артур был готов встать с кровати и начать очередной ничем не примечательный день с надеждой на то, что в нем не будет ничего плохого. Да, это был еще один день… до тех пор, пока принц не открыл глаза и не увидел перед собой Мерлина, стоящего у подножия кровати с руками, сложенными за спиной, и глупым выражением лица, будто он изо всех сил старался подавить в себе улыбку и едва не трясся от сдерживаемого волнения. Брови Артура взлетели вверх. — Что ты трясешься, как собачонка? Оскорбление нисколько не испортило настроение Мерлина. Впрочем, это также было неизменно. — Ты знаешь, какой сегодня день? Будущий король глубоко вздохнул в попытке собраться с мыслями: — … Вторник? Слугу его ответ явно не полностью удовлетворил. — И? — продолжил тот. — Мерлин, ты уже должен был запомнить, что не стоит задавать мне такие вопросы рано утром. — Но это очень важный день, ты должен помнить. Артур фыркнул: — Пожалуйста, просвети меня. — Твой день рождения. Пендрагон моргнул. Он совершенно забыл об этом. Его желудок неприятно сжался. Большинство людей любили свои дни рождения, это было для них чем-то особенным, они получали подарки от родных людей. В этот день, казалось, целый мир вертится только вокруг них. День рождения наследного принца должен сопровождаться грандиозным праздником с пиром, музыкой, танцами… это просто мечта любого мальчишки. Но не Артура. Он взглянул на Мерлина. Тот едва ли не подпрыгивал от восторга, его губы вот-вот готовы были расплыться в широкой улыбке. Это всегда поражало Артура: как его слуга мог быть настолько счастлив за других людей. Он точно знал, что главными чертами характера Мерлина являлись его бескорыстие и искренность. Не то чтобы наследник собирался когда-либо сказать юноше, что думает о нем на самом деле. — Так… с днем рождения! — воскликнул Мерлин, наконец, выпуская свою улыбку. Он боком направился в сторону окна, постоянно держа руки за спиной. Там на столе было выставлено большое разнообразие вкусной еды. — Я встал пораньше и сделал все то, что ты любишь. Я подумал, тебе это понравится. Артур не хотел разрушать счастье Мерлина, не хотел, чтобы улыбка исчезала с его лица. Во все времена принц нуждался в ней больше всего. Завтрак на самом деле выглядел потрясающе, поэтому он через силу выдавил на своем лице подобие улыбки. — Спасибо, Мерлин. Но его ушастый друг обладал и другим качеством: он слишком хорошо знал Артура. Как только тот заговорил, улыбка с его лица спала мгновенно. — Ты в порядке? — Отлично, Мерлин, — ответил будущий король, стараясь говорить уверенно. Всем своим сердцем он хотел снова увидеть эту солнечную улыбку. Он не хотел, чтобы еще одно темное пятно осталось на его дне рождения. — Действительно. — Ты уверен? Выглядишь ты не слишком прекрасно. — Я сказал, что все в порядке, — Артур ненамеренно сказал это намного резче, чем хотел. На этот раз Мерлин выглядел еще менее убежденным, его взгляд упал на пол. Он откашлялся, его тело снова задрожало, но на этот раз явно не от волнения. — Ну… гм, если тебе больше ничего не нужно, не буду мешать тебе завтракать… Артур кивнул, хотя внутренне не хотел, чтобы Мерлин уходил. Но также он не мог смотреть на своего друга, когда тот выглядел таким грустным. После кивка наследника слуга отвернулся и быстро зашагал к двери, держа руки теперь впереди себя. — Дай мне знать, когда захочешь одеться, — бросил он через плечо. Когда Мерлин уже взялся за ручку двери, он все же обернулся со слабой улыбкой. — С днем рождения, Артур, — сказал Мерлин и в следующий момент исчез. Принц откинулся обратно на подушку, закрывая лицо другой. Он сожалел, что просто не может провалиться сквозь кровать и навсегда исчезнуть с лица земли. По крайней мере, тогда ему не придется весь день ходить по замку с радостным лицом и вообще когда-либо о чем-либо беспокоиться. Когда Артур, наконец, набрался храбрости, чтобы подняться, его подушка была мокрой, а еда — холодной. Просто обычный день рождения.

***

Мерлин молчал всю остальную часть дня. В любое другое время Артур был бы благодарен ему за эту безмолвность, но сейчас он жаждал услышать голос своего болтливого друга. Он пытался отвлечься, убедить себя в том, что сегодняшний день в принципе не может принести ничего хорошего, только это наследника все равно никак не утешало. Мерлин соскользнул в режим «я примерный слуга, который делает только то, что должен делать и больше ничего», из которого его временами было так сложно вытащить, и сегодняшний день не стал исключением. Пока Артур прогуливался по залу, Мерлин шел в трех шагах позади него, а не рядом, как обычно, в то время как вокруг суетились слуги, подготавливаясь к вечернему торжеству. Принц хотел остановить всех их и отправить домой к семье, но знал, что его день рождения был на самом деле важен для королевства, и не в его полномочиях было отменять этот праздник. Он должен был радоваться этому, быть благодарным людям за то, что они счастливы за него. Артур пожелал бы, чтобы дни рождения праздновались наоборот, чтобы он сам имел возможность дарить подарки другим, чтобы на него никто не обращал внимания, будто он был не более чем стеклышко на очках Гаюса. В какой-то момент принц столкнулся с Морганой, которая лишь одарила его долгим понимающим взглядом, прежде чем зашагать дальше по коридору вместе с Гвиневрой. Она видела слишком много праздников в честь дня рождения своего брата, чтобы что-либо желать ему сегодня. Даже если Мерлину показалось это странным, он промолчал. Утер предложил сыну искренние и добрые пожелания, но весь оставшийся день оставался мрачным. Артур хорошо знал, что как только начнется торжество, он наденет на себя веселую маску перед подданными. Его отец обладал этим умением очень хорошо. Артур также перенял его и научился один день в году ходить абсолютно счастливым, единственное, что отличало его от отца: это глубокая мудрость, которой было наполнено лицо теперешнего правителя. Будущий король пытался относиться к этому пиру, как к любому другому празднику и просто веселиться со своими рыцарями. Он пытался забыть о том, что банкет проводился в его честь, в честь его появления на этом свете. Он стремился вычеркнуть из памяти тот факт, что это был семейный праздник, где все пили и танцевали в честь семьи Пендрагонов. Но больше всего он пытался забыть о других семьях, которые рыдали, оплакивая этот злополучный день. Артур использовал для отвлечения от навязчивых мыслей все что угодно. Смех рыцарей никак этому не способствовал, и принц начал сосредотачивать внимание на окружении: на кубке, восходе луны, которая виднелась сквозь высокие окна, на мельчайших деталях того, что происходило вокруг него. Он начал отыскивать нечто новое в зале, чего не замечал раньше. Наследник играл в эту игру еще в детстве, когда ему нечем было заняться на скучных пирах: разглядывал все элементы зала до тех пор, пока не мог мысленно нарисовать его с закрытыми глазами. Так Артур заметил, что на шее Мерлина отсутствует его шейный платок. Без него он выглядел непривычно и казался каким-то… беззащитным. Принц вспомнил, что платка не было на слуге с начала дня, но он заметил это только сейчас. Дворяне начали удаляться в свои покои в первых утренних часах. Артур не желал ничего большего, кроме как последовать за ними, но он был причиной торжества, а значит должен был дожидаться, когда из зала удалится последний гость. Утер схватил сына за плечо и взглянул на него с сочувствием, прежде чем также покинуть помещение. Тогда Артур, наконец, смог кивнуть Мерлину и спокойно выйти, слуга шел за ним по пятам как всегда. Неизменно. Мерлин подготавливал принца ко сну в абсолютном молчании. Отпустив своего слугу, Пендрагон откинулся на спинку кровати. Его мышцы напряглись, сдерживая накопившиеся эмоции. Когда он услышал скрип открывающейся двери, то позволил себе выпустить одну слезу, когда дверь закрылась, за ней последовала и вторая. Он прислонился головой к столбу, будто пытаясь найти в нем утешение. Руки принца были сложены на груди, словно он старался удержать внутри себя колотящееся сердце. Сдавленный всхлип и вздох эхом отдался в просторных палатах. — Артур? Он оглянулся через плечо, после чего его лицо наполнилось гневом, и он сердито ударил кулаком по прикроватному столбу. — Черт побери, Мерлин. Я думал, ты ушел. Глаза юноши округлились и наполнились замешательством, а брови исказились, сморщивая лоб в беспокойстве. — Что случилось? — Ничего, Мерлин, почему бы тебе просто не уйти? — отрезал Артур. Он пытался остановить слезы, которые неконтролируемо катились из его глаз после того, как он так долго сдерживал их в себе. Слуга подошел ближе. Его глаза искали лицо своего принца, будто в нем скрывалась истинная причина страданий. — Потому что я - твой друг, — прошептал Мерлин, его тон был очень мягким и осторожным. — Друзья не уходят. Артур взглянул на своего слугу, нет, друга покрасневшими глазами. — Я не хочу, чтобы ты видел меня таким. — Почему нет? — Потому что я должен быть сильным, — ответил будущий принц. Будь это любой другой день, строгий голос в его голове приказал бы Артуру заткнуться, но сегодня, казалось, все замки были сломаны, все барьеры разрушены, и все накопившееся годами начинало медленно вытекать из темных закоулков его сознания. — Я должен быть сильным и храбрым. Я должен быть непоколебимым. Я должен заботиться о тебе, а не наоборот. Мерлин моргнул, и Артур понял свою ошибку. Его слова были верными до тех пор, пока последняя фраза не стала относиться не к кому бы то ни было, а именно к Мерлину. — Кто сказал тебе это? — спросил он. — Я думал, что это я твой слуга. — Я знаю! — в раздражении выкрикнул монарх. — Я должен быть сильным для тебя. - Как старший брат. Слава Богу, что он не высказал это вслух. — А сейчас ты увидел меня таким и… теперь я выгляжу слабым. Наступило молчание, прежде чем Мерлин, наконец, заговорил: — Иногда… нужно быть по-настоящему смелым человеком, чтобы иметь возможность плакать. Особенно перед своим… «младшим братом» …своим слугой. — Или трусом, — проворчал Артур, шмыгая носом и опуская взгляд. Воспитанник Гаюса пожал плечами. — Тогда называй трусами нас обоих. По крайне мере мы есть друг у друга. Даже самый смелый человек является неполным без кого-то еще рядом с собой. — Очередная вспышка мудрости, Мерлин? — Можно сказать и так, — ответил он. Артур снова поднял голову и увидел улыбку, промелькнувшую на устах слуги, прежде чем от нее не осталось и следа. — Что случилось, Артур? Это твой день рождения… Ты должен быть счастлив. Принц печально вздохнул. — Ничего, Мерлин. — Конечно. И плачешь ты тоже просто так, без причины. — Знаешь, насколько невыносимым ты можешь быть? — Я только разогреваюсь. Мерлин ожидал ответа и, по всей видимости, был готов ждать его вечность, не намереваясь отступать. Тогда наследник судорожно вздохнул и неуверенно начал, его голос походил на первые неумелые шаги маленького ребенка. — Мое рождение не принесло ничего, кроме горя и лишений, — заявил Артур. Слуга выглядел так, будто собирался оспорить это, но принц поднял руку. — Подумай об этом, Мерлин. Моя мать умерла, когда рождала меня. И совсем недавно я узнал, что причиной тому был мой отец, который использовал магию. Да ладно, Мерлин, я же не идиот и знаю, что показанное мне Моргаузой является истиной. Ты очень убедительный лжец… в определенной степени. Возможно, даже ты мог бы практиковать колдовство у меня под носом, и я даже ничего не знал бы об этом, — Артур выдохнул, стараясь не обращать внимания на то, как Мерлин вздрогнул и напрягся всего на мгновение. — В любом случае… я собрал все воедино. Мой отец начал войну против магии из-за того, что именно она, по его словам, отняла жизнь моей матери. Мое рождение привело не только к смерти матери, оно также стало причиной смертей тысяч мужчин, женщин, детей… — Это не твоя вина, — утверждал Мерлин. — Твой отец… — Назови хоть одну хорошую вещь, которую принесло мое появления на свет? — Ты сейчас здесь. — О да, какое счастье! Что я сделал для мира, чтобы воздать жизнь всех тех людей, которые погибли из-за меня? — Ты станешь справедливым королем, Артур. И я не знаю, сколько раз я должен сказать это, чтобы этот факт, наконец, пробился в голову через твой толстый лоб. — Таким образом, людям впоследствии придется жить при другой тирании. — Власти, — поправил его Мерлин. Артур покачал головой, глядя снизу вверх в большие искренние глаза своего друга. Они были слишком честными и доверчивыми. Что, если Артур не сможет стать таким великим правителем, в которого верит Мерлин? Что, если он будет так же жесток, как и его отец? Он не мог позволить надежде такого человека, как Мерлин, разбиться вдребезги. Особенно Мерлина. — Я знаю, ты вероятно не сочтешь это хорошей вещью, но… — начал юноша через некоторое время, неуверенно переступая с ноги на ногу. Принц поднял глаза, а Мерлин в ту же секунду опустил их. Казалось, будто он находится не в своей тарелке. — Но если бы ты не родился… меня бы тоже не было. Артур закатил глаза: — Ты собираешься снова начинать свою речь из разряда: «моя судьба служить тебе, Артур», да? Мерлин стукнул его ладонью по лбу. — Ай! — ошеломленно воскликнул принц, глядя на своего слугу. — Послушай меня, болван! — закричал тот, глядя Артуру прямо в глаза. — В результате того, что твой отец наложил запрет на магию, мой отец вынужден был бежать до самых окраин Камелота. Он нашел убежище в деревне под названием Эалдор и там познакомился с моей матерью, — Мерлин замолчал, предоставляя Артуру время, чтобы осознать его слова. — Если бы ты не родился, если бы твой отец не запретил магию, меня бы здесь тоже не было. Принц взглянул на своего слугу. Сначала он собирался возразить, но затем понял, что это была правда. Он попытался представить себе мир без Мерлина, и он выглядел довольно мрачным. «Мрачность» в действительности была значительным преуменьшением. С резким толчком в живот Артур понял, что если он стал причиной рождения Мерлина, то, несомненно, подарил миру ценное сокровище. Часть его хотела поговорить об этом, но вышло немного другое: — Твой отец колдун? Юноша открыл было рот, чтобы ответить, но затем быстро закрыл его и покачал головой, присаживаясь на кровать рядом с принцем. — Я думал, ты никогда не знал своего отца. — Я действительно не знал, но потом, потом я… Я виделся с ним… незадолго до того, как он умер, но это не главное! — Мерлин вздохнул. — Дело в том, что… случились и хорошие вещи в результате твоего рождения, Артур. Пендрагон смотрел на друга на протяжении еще одной секунды, за которую решил, что об отце спросит его немного позже. Не то чтобы его сильно волновало, кем был отец Мерлина, ведь сам Мерлин был другим человеком, но чувствовал что, возможно, его слуга также удерживал внутри себя эмоции, которые желал выпустить наружу. Рука скользнула вверх, взлохмачивая темные волосы своего друга. Мерлин пристально посмотрел на него, будто пытался прочитать все мысли Артура по выражению его лица. Принц кивнул. Он не знал, что именно вызвало это, но юноша вдруг улыбнулся. И этого было достаточно. Будущий король опустил руку. Он наблюдал, как его взгляд скользнул к другой части лица Артура. Его рука приподнялась, затем упала и снова взлетела вверх, утирая лишние слезы со щеки принца. Он пробормотал что-то столь же неловкое, как и его жест. — Там, просто… была слеза… я. Да. Артур рассмеялся. Чистый искренний смех, которым он смеялся раньше, когда все обязательства не казались ему такими гнетущими. Его глаза наполнились искренней радостью, когда он смотрел на Мерлина, своего младшего брата, который никогда его не покидал. — Эй, а где твой платок? — спросил он, снова заприметив голую шею слуги. Щеки Мерлина порозовели, и он нервно улыбнулся: — О-о, это ничего, просто так… — О, да, — сказал Артур, передразнивая его. — И краснеешь ты тоже просто так, из-за ничего. Лицо юноши еще больше впало в краску. — Это глупо, — он покачал головой. — Я просто… нет, это точно глупо. — Нет, скажи! Давай, Мерлин! — призывал наследник, тыча его в бок. Мерлин боялся щекотки, это он узнал не так давно. Слуга рассмеялся и покачал головой. — Подожди, — сказал он, отходя от Артура. Он вышел из покоев, свернул за угол и, согнувшись, начал доставать что-то спрятанное в цветочном горшке, а затем поднес это к губам, сдувая пыль. Вскоре он вернулся, сжимая в руках странный предмет. — Я знаю что это, наверное, очень глупо, но у меня не было денег, чтобы сделать что-то получше, так что мне пришлось сделать это… А знаешь, забудь, это нелепо… Мерлин отвернулся, чтобы уйти, но Артур был слишком быстр. Он схватил запястье юноши и выхватил из него то, что тот хотел ему показать, после чего поднес предмет к свечам, чтобы разглядеть его. Он был таким же красным как рыцарский плащ: завернутая в круг ткань с круглым куском метала в середине. На металле было выбито рельефное изображение герба Пендрагонов. На мгновение Артур онемел, когда увидел, что тщательно вплетенная ткань являлась ничем иным, кроме как шейным платком, который Мерлин носил на своей шее каждый день с тех пор, как впервые вошел в Камелот. Он взглянул на друга глазами, расширенными от удивления. Тот тем временем неловко потирал затылок и беспокойно улыбался, в то время как его лицо покраснело еще больше. — Гвен мне немного помогала с гребнем… я получил немало ожогов, чтобы сделать эту вещь, — сказал он и снова спрятал руки за спину, чтобы скрыть небольшие раны от глаз Артура. — Ты не обязан носить его, если считаешь слишком глупым. Я знаю, это странно. Прости, я не был должен… — Нет, он мне нравится, — быстро сказал принц, крепче сжимая в руке толстый браслет. Он надел его на левое запястье и почувствовал какое-то умиротворение внутри себя. Он ощущал себя прекрасно. В душе будто загорелся яркий свет, вдохновляющий на новые свершения. Артур снова взглянул на Мерлина, который теперь улыбался более непринужденно. — Спасибо, Мерлин. Юноша кивнул и широко улыбнулся. С той ночи Артур ни разу не снимал с себя браслет. Он должен был купить Мерлину еще один шейный платок, так как без него видеть его было довольно странно. Браслет всегда был с Артуром и служил напоминанием того, что на земле жил человек, которого он мог искренне назвать своим другом, за которого стоило бороться, жить и было не жалко умереть. С тех пор символ дружбы был с ним всегда. Неизменно.