Актёр

За окном ярко светило солнце. Легкий ветерок колыхал зелёные верхушки деревьев. Кинчев смотрел в окно, попивал чай и блаженно улыбался: «Наконец-то весна!» Ничто не предвещало беды. Но не тут-то было. До Кости явственно донёсся глухой стук из прихожей. Стучали в дверь. Судя по звуку, даже не кулаком, а всем телом. Кинчев испуганно вскочил из-за стола, случайно вылив на себя полную кружку горячего чая и, чертыхаясь, понёсся открывать. Не успел он отодвинуть щеколду мелко трясущейся от методичных ударов двери, как она распахнулась, и в квартиру ввалился Цой. Растрёпанный, в расстёгнутом пиджаке и мятой рубашке, он, придерживаясь руками за стены и снеся по дороге Кинчева и пару-тройку стульев, поковылял в сторону комнаты, непрестанно извергая мученические стоны: «Я так больше не могу, я так больше не могу-у!» – Если к дверям не подходят ключи, вышиби двери плечом... – ошалевше прокомментировал явление друга Костя, однако тот не обратил на него никакого внимания. Плюхнувшись на диван лицом вниз, он выдал более-менее связную реплику: – Нам нужно расстаться! Костя, будь моей девушкой! Воцарилась тишина, нарушаемая только напряжённым сопением Кинчева. Наконец тот осведомился: – Ты хоть сам-то понял, что сказал? Подумав, Виктор честно признался: – Не очень. – Вот. Поэтому давай по порядку, – выдохнул Костя. – Да какой порядок! – снова взвыл успокоившийся было Цой. – Порядком и не пахнет! Я так больше не могу-у! – Это я уже слышал. Ты дальше, дальше давай, – вкрадчиво попросил Кинчев. – Восьмиклассница, – простонал Виктор, кульком свалившись с дивана. – Достала! – Давай подробнее, – терпеливо попросил Костя, вновь водружая друга на диван, и добавил вполголоса: – Юный педофил. Последней реплики Цой, на счастье друга, не услышал. Поёрзав на диване и перевернувшись на другой бок, он заныл: – Восьмиклассница достала! Это не девочка, это птичка! – Какая птичка? – изумлённо моргнул Константин Евгеньевич. – Мозгоклюйка! – завопил Виктор, стукнув кулаком по стене так, что висевшие на ней картины осуждающе закачались. Костя вжал голову в плечи. Психическое здоровье друга его явно волновало. – Она думает, что мы встречаемся, – продолжал выть Цой, – И каждый день таскает меня на свидания! Каждый! Чёртов! День! – вопил азиат, сопровождая речь ударами кулаков о многострадальную стену. Кинчев помолчал, прислушиваясь к ругани соседа, живущего за той самой стенкой, и обратился к другу: – Так объясни ей, что не хочешь с ней встречаться. – Да проще Гурьянову объяснить, что нормальные люди ходят в штанах! – страдальчески воздел руки к потолку Цой. Помолчал, успокаиваясь, и продолжил: – Короче, слушай мой план.

***

– Послушай, а ты уверен, что прокатит? – робко поинтересовался Костя, придерживая дверь подъезда. – Должно прокатить, – бодро отозвался Виктор, выходя на улицу вслед за другом. – Парик только поправь. Кинчев накрашенным ноготком поправил свисающую на лицо прядь ярко-рыжего парика и обворожительно улыбнулся Цою напомаженными губами: – Я красивая? – Очень! – прыснул тот, убирая с лица Кости излишки пудры. – Я и не думал, что ты согласишься притвориться моей девушкой. Кинчев задумчиво потеребил рюшечку на пышном розовом платье и перекинул из руки в руку элегантную сумочку: – Да ладно, для друзей не жалко! Где, ты говоришь, тебя твоя восьмиклассница ждёт? – Около моего дома. Ну, пошли! И Виктор, галантно поддерживая под ручку свою с трудом ковыляющую на пятнадцатисантиметровых каблуках "девушку", спортивным шагом двинулся в направлении собственного подъезда, находящегося в паре минут ходьбы от дома Кинчева. Но не успели они преодолеть и десяти метров, как из-за угла ближайшего здания, как чёртик из коробочки, выскочила девушка лет четырнадцати. – Витя! Вот ты где! А я тебя битый час ищу! Виктор вздрогнул, пробормотал: «А вот и она!» - и сделал попытку спрятаться за спину друга в рыжем парике, однако тот ловким движением руки перехватил его, приобнял и тонким фальцетом проверещал, косясь на восьмиклассницу: – Витя, я тебя люблю! - Я тебя тоже, Кост.. Констанция! – прохрипел задыхающийся в объятиях псевдодевушки Цой. Восьмиклассница обалдело замерла, однако долго бездействовать, глядя на то, как её парня лапает какая-то мужеподобная девушка, она не могла. С боевым кличем она ринулась на Констанцию, размахивая руками, как лопастями. Вот тут-то Кинчеву стало страшно. Но спектакль прерывать нельзя! Сгребя в охапку Виктора, который уже и сам был не рад своей затее, он аккуратненько прислонил его к стене ближайшего дома и смачно поцеловал, не обращая внимания на взгляд друга, явно намекающий: «Я тебе потом шею сверну!» Восьмиклассница пребывала в лёгком шоке. К такому её жизнь не готовила. А Костя, изящным движением поправив подол платья, недвумысленно полез к ширинке Цоя. Виктор, спешно утерев с лица остатки кинчевской помады, испуганно вытаращился на вжившегося в образ друга и протестующе завопил: – Констанция, ну не здесь же! – помолчал и уже потише добавил: – И не с тобой же... – Нет! – заорал Костя так, что стёкла окон ближайших домов тоненько и мелодично зазвенели, а с дерева кулем шмякнулась оглушённая ворона. – Я хочу именно здесь! – Кинчев коварно оскалился и многозначительно приподнял бровь: – И с тобой. – Не ты одна хочешь, – тихонько подала голос восьмиклассница. Эффект её реплика произвела неповторимый. Насмерть испугавшийся Цой схватил свою псевдо-девушку за шкирку, несмотря на её вопли: «Эй! С дамами так не обращаются!» - и вместе с ней двинулся в сторону Костиного дома, зачем-то слегка приплясывая на ходу. На крыльце у подъезда Виктор глубоко поклонился, сделал два реверанса и книксен, и, изо всех сил махая рукой очумело наблюдавшей всю эту сцену восьмикласснице, бочком-бочком вошёл в дверь, проталкивая следом Констанцию.

***

– Это что было, я тебя спрашиваю?! Кинчев, оторвавшись от процесса снятия макияжа, испуганно покосился на друга: – Вить, я просто в роль вжился. – Да я заметил! – взмахнул руками Цой. – На нас же люди таращились! Ты что, действительно хотел меня прямо на улице изнасиловать? Ответить на этот вопрос Костя не успел, ибо Виктор случайно выглянул в окно и увидел, как дверь в подъезд преспокойненько открывает.. Кто бы вы думали? – А-а-а! – Цой, как ошпаренный, отскочил от окна. – Она идёт! – А-а-а! – присоединился Костя, поспешно стягивая с себя платье. Азиат заметался по комнате, ища укрытия.

***

Дверь постучавшей восьмикласснице открыл Кинчев. – Здравствуй, – поздоровалась девушка. – А Виктор у тебя? – Виктор-то? – переспросил Костя. – Да вон он, под диваном. Под диваном что-то явственно завозилось и вроде как даже заматерилось. Этот час в жизни Кинчева обещал быть последним.