Ash Norbert

Утром я проснулся на удивление рано. Открыв один глаз, я сразу же зажмурился от яркого слепящего света восходящего солнца и решил еще чуточку подремать, уткнувшись носом в приятно пахнущую подушку. Сон не шел, и что-то заставляло меня езолить, нервной волной распространяясь по груди. Я нахмурился, поводил плечом. Каким-то магическим образом это элементарное движение напомнило мне, что вчера было воскресенье, соответственно, сегодня понедельник. А по понедельникам у нас что? А по понедельникам у нас совещания. О Бооооже. Сил на то, чтобы встать, не было абсолютно, но еще больше не хотелось открывать глаза. Поэтому я решил сначала хотя бы сесть, а потом протереть очи, но… что-то крепко удержало меня на месте. Я что, упился до такого состояния, что мне отказали ноги? Планы поменялись, глаза рывком открылись и с трудом сфокусировались на руке, прижимающей мою талию к кровати. Хм. Я закрыл глаза. Открыл. Рука оставалась на месте. Ладно, чья бы эта конечность ни была, ее надо убрать. Я потянулся правой рукой к чужой ладони, и только через какое-то время до меня дошло, что она меня не слушается. Мозг наконец начал работать, и я наконец понял, что лежу на правом боку между двумя сопящими телами, которые крепко прижали меня между собой. Тело сзади практически навалилось на меня, а голова спереди уютно устроилась на моей руке. Надо что-то делать. Еще один прогул на работе мне не простят. Я осторожненько, сосредоточенно закусив губу, попытался достать свою правую конечность. Я практически это сделал, невероятно ликуя, как «тело», что-то пробормотав, перевернулось ко мне лицом, а его обладатель чмокнул меня в краешек губ, пробурчал: «Спи» и отключился. Я выпал в осадок, глядя на мирно спящего Луи передо мной. Я… что… а… Надо вставать! На автомате у меня получилось аккуратно подняться, никого не разбудив. Зейн (а именно он спал позади меня) тут же упал на мое место, зарываясь носом в подушку. Я на мгновение остановился, подозрительно изучая скукожившегося под пледом Луи, затем встряхнул головой и пошел на кухню. Там на подоконнике сидел Найл, краем глаза приглядывая за заваривающимся на плите кофе. - Привет, - почти прошептал я, ища взглядом раковину. Найл махнул рукой, выводя какую-то странную фигуру в воздухе, и продолжил копаться в телефоне. - Сколько времени? - Полседьмого, - кратко ответил парень, вскакивая за убегающим горячим напитком. – Тоже на работу? - Угу, - пробурчал я, жадно вливая в себя воду и чуть не вылизывая стакан. Найл благородно разделил кофе на две чашки, протянул мне одну и со вздохом залез обратно на подоконник. Собственно, кроме этого подоконника и разломанного старого стула на кухне больше не было нормальных поверхностей для устраивания своей пятой точки, поэтому я без зазрения совести сел прямо на стол посреди помещения, болтая ногами и пытаясь пить горячую терпкую массу. - Ты чего такой веселый? Я поперхнулся и громко закашлялся под подозрительным взглядом друга. Веселый? С чего это я должен быть веселый в понедельник утром с похмельем, проснувшись между двумя мужиками? Один из которых почти поцеловал меня. О мой Бог. Найл увидел, как я залился краской, и захохотал в своей манере, проговорив: - А, все понятно. - Что понятно? – не дошло до меня. Парень изумленно посмотрел на меня и спросил: - Ты что, ничего не помнишь? И тут мне стало страшно. Потому что я на самом деле почти ничего со вчерашнего вечера не помнил. Самые адекватные воспоминания заканчиваются предложением Зейна еще раз выпить и потом сыграть в пинпонг на кухонной столешнице. Затем все переплетается в комок веселья и безумства. Я растерянно поднял взгляд на Хорана и покачал головой. Найл поперхнулся смехом и быстро пересел ко мне, включая телефон. С волнением наблюдая, как загружается инстаграм (твою мать, инстаграм!), я слушал краткий пересказ друга о вчерашнем. - …в общем, после того, как вы разбили почти все мои стаканы и половину тарелок, пытаясь попасть в них мячом от пинпонга ракеткой, Зейн наконец нашел свою змею у меня под раковиной. Ты побежал к Луи, крича, чтобы он защитил тебя от «ужаса», потому что ты дико боишься змей, запрыгнул на него со спины и вы упали на стеклянную дверь в коридоре. Конечно, разбили ее. Ты встал в позу, сказал, что ты проходил курс медсестры в лагере лет десять назад и откуда-то достал в моей квартире аптечку, кстати, спасибо. И вы пошли на балкон, мотивируя это тем, что свежий воздух – это всегда хорошо и полезно. Я больной человек. Кто-нибудь, заберите меня в психбольницу. - Зейн к тому времени отнес своего Стива домой и вернулся с телефоном Луи. Пофоткал всякую хрень, потом узнал, что вы на балконе, включил видео и побежал туда. Когда Найл начал искать в инстаграме что-то, мне как-то поплохело. Мозг наконец включил функцию анализирования, и я понял, что скотина Зейн выложил на популярный инстаграм Луи видео со мной. Иначе бы мне это не показывали. Даже два видео. На первом брюнет, крича какую-то хрень в темной комнате, прыгает, затем резко останавливается, говорит что-то типа: «Ебать, там Луи и Гарри» и с эпичным стоном-вскриком врезается в дверь на балкон. Второе – фокус на мне и самом Томлинсоне. Свет бьет откуда-то сбоку, наверное, от уличного фонаря. Я тру ему плечо какой-то белой тряпкой, затем… неееееет. Нет. Неа. Я легонько толкаю его к перилам, наклоняюсь. И гребанное видео заканчивается! Найл перевел взгляд с телефона на меня и заржал так, что мне пришлось закрыть ему рот, чтобы не разбудить парней. Подождав, пока он успокоится, я оперся руками о колени, закрыл лицо ладонями и проскулил. Я поцеловал его? Я его поцеловал? Или нет? Или да? Почему так не вовремя закончилось видео?! А если да? То его реакция утром на пытающегося подняться меня… ох. А если он перепутал меня с кем-то? Если у него есть девушка? Парень? И утром он подумал о ней? Мамочки, сколько вопросов… - А что потом? – справившись со смущением, наконец смог спросить я. - А потом ты со мной пошел к банкомату и отдал деньги за все, что вы разбили. Так вот почему он такой довольный. От названной им суммы я понял, что таким мудаком как я просто запрещено жить. За эти деньги можно не то что новую дверь, а нового друга купить! Время поджимало, а в голову неожиданно пришла одна важная мысль – Эш остался один дома негуленный. На работу я опаздывать никак не могу, иначе Эш будет еще и некормленный как минимум месяц. Альтернатива пришла в мою голову на удивление быстро. Но возникла новая проблема. - Нет! – громко повторил парень, отходя к окну. – Стайлс, ты забыл, что я собак боюсь? - Ну пожалуйста, - попытался состроить милое выражение лица я. Но на Найла, видимо, не очень подействовало, плюс сказались годы нашего знакомства. – Просто зайдешь в мою квартиру, позовешь Эша, наденешь поводок и… - Ни за что. - Что происходит? – ворвался в наш диалог тихий голос сзади. Я машинально обернулся и поперхнулся готовыми вырваться словами мольбы. Луи стоял у входа, весь такой маленький, уставший, взъерошенный, завернутый в клетчатый плед, вопросительно приподняв брови. Я тупо уставился на него, буквально чувствуя, как слова со свистом вылетают из моей головы, оставляя странное "Ой" и вечное "Мама". - А вот и решение проблемы! – хлопнул меня по плечу сзади Найл, заставив дернуться и что-то прошипеть. - Какой проблемы? – поинтересовался кинолог, прошлепав босыми ногами к заветной раковине. Точно, он же кинолог. Я очнулся, сделал вид, что увлекательнее намазывания масла на батон нет занятия в мире, и через «эээээм» и «нуууууу» рассказал об одиноком Эше, мечтающем пописать на какую-нибудь бумажку на улице. - Без проблем, - пожал плечами шатен, подтянул сползающий плед и потянулся к далеко стоящему стакану, встав на носочки. – Только ключи оставь, вряд ли Джемма опять будет дома. Я поспешно поблагодарил, кинул куда-то ключи, злорадно объявил Хорану, что беру его одежду за счет тех денег, что дал ему ночью, и ретировался подальше от идеального Луи мать его Томлинсона. Он ни знака не подал мне, что что-то было. А хотя, может, он тоже не помнит?