Рабыня

Утро начиналось в Коморраге, но наступающий день не сулил мне прекращения страданий – похоже, Риана жаждала продолжить развлечение, в котором я служила ей безропотной игрушкой. Все мое тело ныло из-за многочисленных порезов и синяков, а самой сильной была боль между ног. Мои бедра с внутренней стороны были липкими и мокрыми из-за смешавшихся на них крови, семени, и соков, и я чувствовала, как эта вязкая жидкость стекает по моим ногам, щекочет мою кожу. щиплет ссадины. Золотоволосому инкубу это зрелище, должно быть, показалось забавным. Он засунул свою руку меж моих ног и начал ласкать резко и грубо, а затем принялся размазывать то, что истекало из меня, по всему моему телу: животу, груди, плечам и даже лицу. Затем его рука вновь скользнула вниз, он ввел в меня сложенные пальцы и начал движения, которые, говоря начистоту, вовсе не были такими уж неприятными, так что по моим ляжкам потекли новые ручейки… Но вслед за этим, он сунул свои пальцы, измазанные соками и кровью, мне в рот, и заставил слизывать эту мерзость, всю, до последней капли. Ее густой тяжелый запах ударил мне в нос, и я ощутила подступающую тошноту. Но сил сопротивляться у меня уже не было, и я покорно исполняла все, что от меня требовали мучители. Похоже, моя инертность была эльдарке не по нраву, она крикнула что-то на своем языке, и ее слуги схватили меня, привязав мои руки к верхней балке кровати, так что мне пришлось стоять на цыпочках, вытянувшись дугой. Я ожидала, что меня вновь будут насиловать – но вместо этого мою спину обожгло резкой, едва выносимой болью, когда один из инкубов ударил меня хлыстом-«агонизатором». От боли и неожиданности я заорала так, что думала – сорву себе голос. А вот эльдарка – эльдарка была вполне довольна. Погрузившись в чашу бассейна, находившуюся на другом конце зала, и совершая утреннее омовение, она с видимым удовольствием наблюдала за экзекуцией. На мою несчастную спину обрушился новый удар, затем еще один… Я орала и извивалась как ненормальная, пытаясь отодвинуться от подрагивающего, почти живого хлыста… но, разумеется, тщетно. По счастью, эта пытка продолжалась недолго. Эльдарку вновь охватило нервное возбуждение, из ее слов, обращенных ко мне, я поняла, что она хочет показать мне Коммораг… Зачем? Это же очевидно. Наверняка для меня придуманы новые изощренные мучения, и нет им конца и края… Я устало вздохнула… а в следующий миг испытала шок – когда увидела, как именно облачается Риана в свой жуткий доспех. Изнутри он был усеян острейшими крючьями, и эти крючья она со сладостной улыбкой вонзала в собственное тело! Я видела, как по алебастровой бледной ее коже побежали ярко-алые ручейки крови… Должно быть, на моем лице было неописуемое удивление. Риана перехватила мой взгляд, а затем сказала, что получает удовольствие от боли и даже завидует мне, потому что этого я еще не умею и у меня все впереди! Я не знала, что и думать… вспоминая все переживания предыдущей ночи, я понимала, что в словах эльдарки что-то было… какая-то своя, извращенная истина. Боль, и своя, и, наверное, чужая, была сладостной и возбуждающей. Но признать, принять это я пока не могла. Не была готова. Когда меня развязали, я непроизвольно потянулась к своему убогому и нелепому одеянию-балахону, ибо это было единственной преградой от нескромных взглядов и последним оплотом тем остаткам стыдливости, что еще оставались во мне. Нужно ли говорить, что эльдары воспрепятствовали этому? Кажется, Риана находила особый вкус в том, что причиняло мне не только и не столько физические, сколько моральные мучения, снова и снова заставляя проделывать то, что было менее всего мне по нраву. Она надела на меня ошейник и наручники – и это было единственным моим нарядом. Впрочем, в последний момент она придумала очередную «забаву» - и мои соски украсили блестящие, привлекающие внимание зажимы. Они не просто сжимали мою плоть, но и слегка вибрировали, покалывали тело искорками разрядов. Ощущение было болезненным, но в то же время и приятным – кажется, я начинала понимать, о чем говорила темная… Это было еще не все… когда я увидела, ЧТО она поднесла к моей «точке удовольствия», я вновь заорала – на сей раз от ужаса. Больше всего это было похоже на белого, извивающегося червя или слизня. Желеобразная субстанция слегка подрагивала в ее руке, а на губах ее застыла садисткая улыбка – мой испуг доставлял ей удовольствие. Ее инкубы крепко держали меня, и она без труда смогла осуществить то, что хотела. Я напрасно опасалась, что это причинит мне боль… Загадочное существо (или насекомое?) тоже слегка вибрировало, кажется, подстраиваясь под мое тело и его ощущения, то усиливая, то замедляя свой ритм. - Изобретение моего гомункула, - рассмеялась эльдарка. – Живая машина с контуром обратной связи, приносящая удовольствие женщине. Я не знала, что такое «гемункул» и «контур обратной связи», однако удовольствие было несомненным… несмотря на пугающий вид «изобретения». Я вновь ощутила нарастающее тепло внизу живота и приближение оргазма… однако машина эта была и впрямь устроена хитро. Ее вибрации уменьшились, а затем и вовсе прекратились – и приближающееся наслаждение отступило. Вероятно, назначением «слизня» было держать тело возле «пика удовольствия», но никак не позволять его достигнуть. И это тоже было своеобразной пыткой, пусть и по-своему приятной. Я чувствовала желание – оно нарастало во мне все сильнее и сильнее, грозя смести хрупкую плотину моего рассудка, но желание это не получало разрядки. Моя рука инстинктивно потянулась вниз – теперь я была готова удовлетворять сама себя, снова и снова, и мне было плевать на то, что они – смотрят, наоборот, это лишь сильнее возбуждало меня… Но… - Нельзя! – последовал резкий рывок за цепь, сковавшую мои запястья. – Ты будешь терпеть ровно столько, сколько я захочу. Риана рассмеялась. Она отлично видела – знала! – что происходит со мной. И намеренно мучила меня. Такой – изнывающей от извращенных желаний, истекающей собственными соками – она повела меня за собой, чтобы открыть жуткие и прекрасные тайны Комморага. Мое сознание, искаженное болью и похотью, наконец-то было готово их принять. Мы взошли на рейдер, он плавно тронулся с места и взвился среди черных, уходящих в безумное небо шпилей. Я жадно смотрела по сторонам, и Темный город больше не пугал меня, не вызывал приступов тошноты. Напротив, он манил меня своей дикой и странной красотой, завораживал своей противоестественной геометрией, обещал дать разгадку на все мои невысказанные вопросы и удовлетворение всех моих тайных, запретных желаний.