Горечь наслаждения

Экипаж, подобно стреле, пронесся по замысловатым улочкам Лондона мимо фасадов огромных домов, облицованных былым камнем. В карете находился юноша, он усердно выводил пером что-то в своем дневнике. Какие-то химические исследования и выводы. Темно-каштановые волосы непослушными прядями ниспадали на лоб, брови сходились на переносице, он был задумчив. — Сэр, мы приехали! Голос кучера вывел его из мыслей. Алан Кэмпбелл выглянул в окошко кареты, и на губах его возникла улыбка. Он тут же встал, захватив книгу в кожаном переплете, и направился к крыльцу дома дорогого и близкого друга. Услышав стук копыт и шуршание колес, Дориан Грей бросился к парадным дверям. Ему жутко не терпелось увидеть друга, коснуться его, внутри всё закипало от желания. Опередив своего господина, дворецкий сам открыл гостю. — Мистер Грей, Ваш друг, Алан Кэмпбелл, приехал. Пригласить? Переминаясь с ноги на ногу на крыльце, Алан поднял взгляд и по-детски счастливо улыбнулся, увидев, как хозяин дома несется к нему, спеша встретить. — Конечно, и не смей держать больше гостя за порогом, Виктор. Коротко бросив эти слова своему дворецкому, Дориан взял холодные руки Алана в свои и затащил его в дом. — Я так рад Вас видеть! Надеюсь, дорога не слишком утомила Вас? Позвольте пригласить на вечерний чай в гостиной. Уже поздно, не желаете остаться на ночь? Мне так много нужно Вам рассказать. Слова нескончаемым потоком лились из уст Дориана, он словно боялся, что Алан исчезнет. Его кобальтового оттенка глаза светились, друг же робко улыбался в ответ, попутно снимая с себя плащ и оставаясь в кремовой рубашке из шелка, облегающей тело. Он порывисто обнял друга за плечи и признался, что сильно скучал по нему, но спохватившись, вспомнил о предложении Грея и неуверенно переспросил. — Остаться на ночь? Сейчас ведь только восемь вечера… — Я настаиваю, чтобы Вы остались сегодня у меня. — Беспечно кладя ладонь на широкое плечо друга, светловолосый повел его в роскошную гостиную, по дороге так и не пересилив себя отвести взгляда от красивого лица, которое с дороги казалось ему болезненно-бледным. Алан раскрыл свой дневник и с интересом стал рассказывать о каком-то новом изобретенном им опыте. — Что Вы думаете об этом? Скажите же, мне важно Ваше мнение! — Говорил юноша, не сводя глаз с друга, тот лишь внимательно слушал, пребывая в мыслях далеких от химических опытов и вернувшись к реальности, только получив ответ на свое раннее озвученное предложение. — Что касается Вашего... Вашей просьбы... Оставшись на ночь, я могу Вам помешать. — Вы никогда и ничем не сможете мне помешать, мой дорогой. Не желаете вина? Оно бы Вас согрело. — Дориан, сегодня Вы совершенно один... Для Вас, постоянно окруженного девушками, это необычайно странно. Последние слова Алан прошептал на ухо, опалив его горячим дыханием. На щеках возник чарующий румянец, сейчас он вспомнил, что за его другом и юноши ходят. Усадив гостя на диван и опустившись рядом вопреки этикету, который требовал предложить кресло и сесть напротив, хозяин особняка иронично улыбнулся. — Здесь никого не было с тех пор, как я написал Вам письмо. Я ждал Вас. Только Вас. Кэмпбелл изумленно распахнул глаза. — Но… Дориан… Письмо шло до меня около месяца! Вы все это время были один?! — Оправившись от легкого шока, он робко накрыл руку друга своей ладонью.- Вы…такой грустный. Взгляд скользнул по светлым волосам, и улыбка невольно тронула губы. Грей взял Кэмпбелла за руку, сомкнув пальцы на тонком запястье. — Я решил, что дождусь Вас, чего бы мне это не стоило. Это слишком эгоистично? — Нет, вовсе нет. — Тут же последовал короткий ответ. Сражаясь с желанием прикоснуться к полуоткрытым губам лучшего друга, Дориан убрал прилипшие пряди с его лица. — Вижу, Вы очень устали. Надеюсь, плотный ужин вернет Вам силы. Я уже велел накрыть на стол. Алан прикрыл глаза, улыбнувшись. — Я…вовсе не устал. — Тихий голос говорил об обратном. — Спасибо, Вы как всегда любезны… — Не стоит, ведь это из-за меня Вы так скоро вернулись в Лондон. — Дориан отвел на секунду взор от собеседника, потому что возбуждение, с которым тот воскликнул в последующее мгновение, заставило его замереть. — Я не мог бросить лучшего друга! — Карие глаза Кэмпбелла расширились, словно он услышал что-то дикое. — В Вашем письме было столько грусти и отчаяния, что я немедленно бросил все дела. — Какое счастье, что Вы есть у меня...Чтобы я делал без Вас? С этими словами Грей встал и, притянув юношу за руку к себе, обнял его за плечи и проводил в соседнюю комнату, где уже должны были подать ужин. — Я счастлив, что Вы дорожите мной не меньше, чем я Вами, Алан. Войдя в комнату, гость сразу же заметил камин, расположенный в центре большого зала. Подойдя к нему, он залюбовался отсветом пылающих в топке углей, но, подняв заинтересованный взгляд, отметил пустующую стену над камином. — А где же Ваш портрет? Ведь он висел именно в этой комнате. — Осмотревшись, поинтересовался брюнет. — Зачем Вам портрет, если я рядом? — сев за стол и гремя серебром, спросил тот. Его пристальный взгляд был устремлен на грациозный юношеский стан Алана. — Вы правы, однако он всегда приводил меня в восторг… Кэмпбелл с некой грустью поспешно отвел взгляд, а Дориан нахмурился. Голос его приобрел леденящую звонкость, стал таким же холодным, как серебро, которое он тут же отложил и, поднявшись, направился к другу: — Алан, Вы все время отводите взгляд. Признайтесь, Вам противно смотреть на меня, а о дружбе Вы говорите только из вежливости? Положив ладони на плечи друга, он выжидающе смотрел в его большие глаза. Наступила тишина, гнетущая тяжелая тишина. Сердце Алана взволнованно заколотилось – никогда еще он не слышал, чтобы его друг так говорил с ним, с таким холодом, и тем более, чтобы во взгляде было столько недоверия. Нет, надо исправить этот неприятный момент, немедленно. Он посмотрел в синие глаза напротив. — Нет, это вовсе не так! Я не видел Вас долгое время, и за этот период… — Терпение Кэмпбелла иссякло, и он решил рассказать обо всех услышанных сплетнях Дориану. — Я узнал, что Вы совсем погрязли в разврате. Вас подозревают в нескольких убийствах…. — Голос был напряжен. — Я не верю в это. — Решительно заявил он спустя минуту молчания. Его грудная клетка заметно вздымалась, он был напряжен, как струна. Казалось, гнетущая атмосфера материализовалась в самом помещении, став тяжелее воздуха. Грей в порыве благодарности и нежности прижал Алана к своей груди. — Спасибо. Вы даже не представляете, как для меня важна Ваша поддержка. — Но, почему о Вас так говорят? — взволнованно спросил. — Сплетни, зависть. Мой Алан, Вам надо бы привыкнуть к Лондону. Здесь в обществе не бывает по-другому. В лицо тебя уважают и любят, а за спиной плетут интриги, как пауки паутину. Вот и я угодил в неё. Одно плавное, почти незаметное движение, и он положил прохладные ладони на плечи Алана. Короткий скованный шаг — и вот он уже легко толкнул друга в грудь, вынуждая того опуститься на диван, и сам медленно сел следом, приникая к юноше вновь. — Мне было так одиноко без Вас… — Тихо прошептал он. — Мне тоже Вас не хватало. — Прошептал юноша, зарывшись носом в светлую шевелюру. Ладони мужчины медленно ползли вниз, он тесно прижал Алана к себе. Не было больше тех дружеских объятий, а томный голос прошептал в самое ухо. — Алан, станьте моим… Услышав это, Кэмпбелл оцепенел, уперся обеими руками в грудь Дориана и оттолкнул его от себя. — Вы сошли с ума?! Что Вы себе позволяете?! — Он поднялся, и сделал шаг в сторону, ближе к выходу. — Алан, простите, я… — Грей отступил, виновато смотря на замершего в ужасе друга, по телу ощутимой волной прокатилась дрожь, — я не хотел, правда. Нужно успокоиться, идемте ужинать. — Решительно заявив, блондин сел за стол, Алан же внимательно наблюдал за ним. — Вы…хорошо себя чувствуете? Вы будто не в себе… Он двинулся к нему, заглядывая в мутную синеву глаз. — Вы как никто другой понимаете меня лучше всех. Вы даже не представляете, как тяготило меня одиночество. — Дориан сжал ладонь друга, грустно улыбаясь, но, не решаясь посмотреть ему в глаза. — Могу я как-то скрасить Ваше одиночество? — Тихо спросил Алан, но в голосе его звенела тревога. — Выпейте со мной вина, пожалуйста. — Поднял голову блондин, смотря в глаза, лучась надеждой. — Ах, ну хорошо! — Воскликнул брюнет, широко улыбаясь, словно мальчишка. Дориан исподтишка разглядывал его красивую улыбку. — Вам так идет эта улыбка. Умоляю, улыбайтесь чаще, мой дорогой…друг. Убрав пробку с хрустального графина, блондин наполнил оба бокала до краев вином, от которого шел душистый аромат. — Пока не до улыбок. — Убирая прилипшие ко лбу вьющиеся пряди, вздохнул Алан. — Моя леди всё никак не решится принять от меня предложение… Слегка отвернувшись, он извлек из кармана брюк коробочку обитую бархатом, открыв её, словно морскую раковину, достал из неё дивное сверкающее чудо. — Красиво? — Спросил он, с улыбкой рассматривая аккуратное женское колечко с зеленым изумрудом. — Красиво. Слова о том, что сердце Алана занято, больно ранили Дориана и убедили, что его замысел должен состояться сегодня, иначе будет слишком поздно. — Уверен ей понравится Ваш подарок. Юноша убрал коробочку обратно в карман, сделал пару шагов туда-сюда, словно волновался и хотел высказаться. — Дориан, она такая сложная! — Он вздохнул, а потом перевел взгляд на Грея, допивавшего уже второй бокал вина. Тот казалось, опьянел, он рассматривал юношу так пристально, так плотоядно, а потом задумчиво наколол на вилку кусочек сочной оленины и принялся жевать. — Женщины все сложные, мой друг. Может быть, именно поэтому я до сих пор холост. И Вам бы посоветовал. — Отчего-то искренне улыбнулся и протянул брюнету бокал с красным вином. Кэмпбелл отодвинул стул, опустившись на него и, обхватив ножку бокала тонкими пальцами, припал губами к краю, сделав глоток, после он рассмеялся. — Хах! Это хороший выход, но, знаете… — На щеках его запылал лихорадочный румянец. — Но кому, как не Вам понимать, что каждый мужчина желает плотских страстей! Которые ему могут дать только женщины. Он склонил голову на бок, и густая шевелюра волос снова покрыла его лоб. — Разве настоящее удовольствие приносит только женщина? — Спросил Дориан. Юноша осушал свой ранее наполненный бокал до дна, не отводя глаз с товарища. — Я не знаю другого источника удовольствия. — Я имел ввиду, что не только женщина... В смысле… Ох…в публичном доме множество особ, но ведь не каждая может доставить удовольствие. То есть… — Блондин чувствовал, что краснеет. Кроме того, брюнет смотрел на него, не отводя взора ни на миг, что не могло не возбуждать. Ведь последние месяцы жизни он думал только о нем. — Простите, но... Не считаете ли Вы, что истинное удовольствие можно познать только с любимым человеком? — Дориан устремил на гостя испытывающий взгляд, мысленно ведя отсчет времени действия снотворного, которое он подсыпал в его бокал. Алан же впал в задумчивость, хмуря брови. — Что за лирика? Я об этом и веду речь. Шлюхи мне не нужны, мне нужна моя возлюбленная Шарлотта, которая, оказывается, предпочитает блондинов. — Юноша остановил свой взгляд на светлых локонах своего друга и, тяжело дыша, отвернулся. — Должно быть, я юродливый… Обреченно выдохнул он. Неведомая сила толкнула Дориана в спину, и вот он уже на коленях перед Аланом, сжимал его руки в своих и, запинаясь, тараторил не особо задумываясь, что именно. — Алан, не говорите так! Юродливый? Забудьте это слово! Слышите? Забудьте! Разве могут это тело, лицо, эти сияющие глаза, волосы, нежные губы, принадлежать блаженному? Алан, Вы прекрасны, а если Ваша дама сердца не видит этого в Вас, то она, либо слепа, либо полоумна. Кэмпбелл тонул в блестящей синеве глаз Дориана. От переизбытка эмоций своего друга он вскочил со стула и отошел к камину. Языки пламени отражались в его глубоких глазах, придавая им янтарный оттенок, когда он смотрел в огонь. Опустив голову, Алан оперся о тумбу, стоять ровно стало тяжело. — Дориан, Вы…считаете меня достойным? Мне уже вторая леди отказывает... И снова он смотрит на него с некой теплотой во взгляде, однако образ сидящего на коленях Дориана начал расплываться перед глазами. — Как…как кружится голова… — Тихо сказал Кэмпбелл, крепче опираясь руками о тумбу. Комната накренилась, а потолок уплыл высоко вверх, глаза затуманились. Он звал друга, трогая рукой лоб. — Дориан… — Вам нехорошо? Встав с колен, встревоженный Грей бросился к Алану и поддержал за талию, беря весь вес своего товарища на себя. Но вспомнив план, лишь улыбнулся. — Алан…не бойтесь. Вы устали. Я провожу Вас в спальню? — Не дожидаясь ответа, поднял юношу на руки и понес в спальню. — Вы достойны самой лучшей партии. Вы еще встретите любящую родственную душу. Обещаю Вам. Дориан шептал, не замечая, как его не слабо шатает из стороны в сторону. Три бокала вина всё же сказались на нем. Алан уткнулся лицом в горячую грудь Дориана, тихо сопя в нее. Поднявшись на второй этаж, блондин зашел в свою спальню и бережно уложил друга на перинную кровать скрытую бархатным балдахином. У Грея был всего час до пробуждения друга, и он намерен провести его с пользой. В полу-бессознательности юноша лежал на кровати, раскинув руки в стороны. Дориан навис над ним, прижал своим телом к кровати, осторожно, чтобы не разбудить, снял с него рубашку, наслаждаясь прикосновениями к стройному юному телу. Затем очередь дошла до ремня и брюк. Мужчина быстро скинул с себя одежду, не отрывая от друга возбужденного взгляда. — Мой Алан… Женщины не ценят тебя, но я не собираюсь делиться тобой не с кем. Только мой… — Шептал Дориан на ухо юноши, обдавая его горячим дыханием. Отстраняясь, он стянул с друга нижнее белье, вдыхая его аромат, и оставляя дорожку поцелуев от свода стопы, поднимаясь до бедра и выше, к животу, задерживается на соске. Он его покусывал, оттягивал, ласкал и не оставляя без внимания и второй, а после плавно перешел поцелуями к шее, оставляет яркие засосы. — Алан, я подарю тебе незабываемое наслаждение… Блондин едва коснулся губ друга своими, провел по ним языком и проник внутрь, они так и манили к долгому поцелую, но он отстранился. Растревоженный действиями мужчины юноша в дурном сне издал тихий полу-стон, слегка свел брови и согнул ногу в колене. Дориан нежно провел ладонью по внутренней стороне бедра, пристально наблюдая, как длинные ресницы брюнета трепетали, словно на них дует легкий ветерок. Рука плавно легла на член, пальцы аккуратно смыкались кольцом на слегка возбужденной плоти и он начал медленные движения вверх-вниз. С присохших губ Алана слетел тихий стон, по телу волной разлилось удовольствие, он мотнул головой, словно в бреду. Грей же наматывал его шоколадного цвета пряди на свои пальцы и властно оттягивал. Мужчина с голодной страстью вновь покрывал шею юноши поцелуями. Но понимая, что времени мало, перевернул темноволосого на живот, подложив под него подушку и, разведя его ягодицы, осторожно ввел палец. Это заставило юное тело содрогнуться, почувствовав неприятное ощущение. Издав едва ли слышный стон, Алан приоткрыл глаза, смотря перед собой мутным невидящим взглядом. Действие снотворного ослабевало раньше, чем должно было. — Дориан… Что… Что Вы… — Шепот хрипловатый и совсем тихий, понимание происходящего доходило до ума медленно. — Алан, я не могу больше ждать… — Сбивчиво прошептал мужчина. Пристроившись сзади, он начал проникать в друга, в торопливости так и не разработав тугое кольцо мышц, которое с трудом принимало внутрь инородное тело, доставляя юноше сильную, резкую и неприятную боль. Алан брыкался и извивался, но от того было только хуже, с уст его слетел болезненный крик. Пальцы судорожно сжали простынь, стягивая её. — Что Вы делаете?.. — Брюнета трясло от ужаса, он боялся, что из глаз его вот-вот польются безудержные слезы, и насильник его станет этому свидетелем. Опьяненный новыми чувствами и томительной узостью невинного тела, Дориан отстранился, почти выходя, этим самым давая Алану слабую надежду, которая мгновенно рассыпалась, когда он толкнулся обратно. — Ах, Алан, как же хорошо! Дориана охватила жаркая пульсирующая дрожь удовольствия. Закрыв глаза, он всецело отдался процессу, наслаждаясь. Юноша едва сдерживал крик, смутно слыша слова своего мучителя. В нем разгоралось пламя презрения с каждым толчком все сильнее, он хотел немедленно вырваться из хватки бывшего друга, но снотворное все еще достаточно действовало на тело, ослабив его и лишив, пусть и временно, возможности сопротивляться. — Я не твой… Не твой! Отпусти! — Все что он мог, это кричать, просить отпустить, одуматься, но вскоре голос взялся хрипцой, так и сорвать не долго. Изогнувшись в попытке вырваться, лишь почувствовал, как спину обожгла жуткая боль. Он сыпал проклятья и рычал, как безумный. — Подонок! Алан напрягся. Он не желал этого терпеть, не хотел позволить блондину делать все, что тому вздумается. Дориан лишь удовлетворенно простонал, когда юноша сжал его изнутри. Наклонившись к уху друга, Грей прошептал: — Вблизи продажных губ я размышлял. Каждую проведенную с проституткой ночь я представлял, как ласкаю Вас, каждое совершенное мной убийство было из-за женщины, посмевшей осмеять, или обидеть Вас, любимый… Сколько сил я потратил, чтобы ни одна женщина не согласилась связать Вас брачными узами. Алан, я люблю Вас. Поймите, я умру без Вас. В ответ раздался невеселый смех преисполненный горечью и слезами. — Как низко, Грей… Мерзавец! О, если б Вы знали, как я Вас ненавижу… Всей душой… — Умоляю, Алан, доверьтесь мне. Я не причиню Вам вреда. Я Вас люблю! Дориан в порыве нежности стал расцеловывать его стан, покрывать поцелуями шею, плечи, спину. Массировал пальцами поясницу, пытаясь сделать всё, чтобы юноше стало приятно. — Алан… Кэмпбелл не ощущал ничего кроме тупой ноющей боли, он отвернул голову. — Дориан… Отпустите… — Последняя попытка, его нежный голос протек до сумрачных глубин души Дориана и словно зелье оживил, заставляя замереть его в толчках. — Я не могу, любимый. Так долго ждал тебя, я больше не могу, Алан. Если отпущу, ты исчезнешь навсегда. Я не смогу без тебя жить, любовь моя. — Мужчина сжал юношу в объятиях, совсем не замечая, в какой манере говорит с ним. — Алан, позволь мне дойти до конца. Клянусь, я больше никогда… — Что?! Что Вы больше никогда?! — Лицо Алана окаменело от тихой ярости, он сквозь стиснутые в злобе зубы рычал, но не мог не чувствовать себя немного лучше, наслаждаясь этими мгновениями почти притихшей боли. — Дориан, Вы извращенец! Больше Вы никогда не увидите меня в своей никчемной жизни! Гнев юноши сочился в каждом сказанном им слове. Решительно опираясь руками о кровать, попытался встать. И ощутил, как внезапно настойчиво напряглись пальцы Дориана, сжимая его талию и улаживая под себя. — Я знаю, знаю, но… Алан, если ты… Если Вы позволите мне всего лишь одну ночь, клянусь, я больше никогда не появлюсь в Вашей жизни. Не буду искать встречи с Вами, клянусь! Он хотел доказать другу, что любит его, но не мог. Почему-то в этот момент их дружба потеряла ту ценную нить, за которую они держались и понимали друг друга с одного взгляда. Теперь же Алан и слушать его не желал, он метался под ним в бессильных попытках вырваться, а в глазах сквозило такое презрение, что Грей на секунду растерялся, но ни в коем случае не давал юноше шанс на свободу. — Так значит я для Вас шлюха? — Лукаво спросил Кэмпбелл. — Да как Вы вообще смеете?! Хватка Дориана ослабла и Алан вырвался, замахнулся и ударил Дориана по лицу локтем, тот потерял равновесие, и почувствовал легкий металлический привкус крови во рту — губа разбита, неприятно тянет, капля его крови скатилась по подбородку, оставляя за собой красную дорожку. Облизнувшись, блондин стальным голосом обратился к юноше, в его глазах застыл синий лед, скованный жестоким морозом. — Шлюха? Я покажу тебе, как обращаюсь со шлюхами. Грей рывком вышел из тела друга, уже совсем не заботясь, что тому может быть больно. Вставая с кровати, он схватил Алана за волосы и стащил на пол. Звонкий шлепок и на бледном лице почти мгновенно проступил алый отпечаток, подобный лепестку розы на белоснежном снегу. Следом Дориан поставил Алан на колени у кровати, нагибая, и потянулся к прикроватной тумбочке, открывая её и доставая оттуда флакон с маслом. — Глицерин смягчает кожу рук, но на слизистых его жжение просто невыносимо. Он вылил содержимое на бардовый судорожно сжимающийся анус. И немедленно ввел в Алана сразу три пальца. — Приятно? Это ты хотел, Алан? Признайся, ты даже не подозревал, что я на такое способен. Пригласить тебя к себе, опоить и обесчестить. Ты свято верил, что мы всего лишь друзья? Какой же ты наивный. Да, я ходил по публичным домам, собирал сплетни у дам, чтобы иметь возможность шантажировать высокопоставленных господ, но ни одной не касался с тех пор, как встретил тебя! Алан зарылся лицом в простынь, судорожно всхлипывая. Дориан наблюдал, как по ногам юноши стекала и капала на мозаичный пол кровь. — Я был так нежен, так бережно ласкал тебя, а ты? — Первый сильный рывок и мужчина проник в юное тело до основания. — Посмеялся надо мной, упрекнул в благоразумии. Меня! Того, кто искренне тебя любит,кому не нужны не твои деньги, ни связи. Я тот, кто может сделать тебя счастливым, только согласись. А ты! Ритмичные грубые толчки набирали темп. Блондин схватил юношу за волосы и сильнее уткнул лицом в простыню, на которой остались капли крови еще от первого, менее грубого раза. В горле Алана комом застрял крик, ощущая тяжесть и сдавленность, он боялся, что может задохнуться. Его агония была так ужасна, что он мог лишь закрыть глаза и стонать, из-за того, что лишился этой не тронутой чистоты. — Вы не способны любить! — Судорожно вскрикнул юноша. Руки дрожали, он никогда прежде не испытывал такого страха и таких омерзительных ощущений. Во рту ощущался солоноватый привкус крови из прокушенной губы. Алан морщился от каждого раздирающего толчка, сил сопротивляться уже не было. Слёзы предательски скатились по бледным щекам, оставляя за собой мокрые дорожки. — Подлый ублюдок... — Приглушаемый болью голос слабел. Мужчина продолжал яростные целеустремленные толчки, пока тело под ним не обмякло. Обильно излившись, он вышел из юноши и перевернул тело друга лицом к себе. Дориан ужаснулся. Кэмпбелл был уже без чувств. Губы его приобрели жутковатый синеватый оттенок, к тому же они были искусаны в кровь. Ресницы слиплись от слёз, а веки и кожа вокруг глаз покраснели. На теле брюнета красовались многочисленные синяки и ссадины, укусы на плечах до сих пор кровоточили, словно их оставил безжалостный зверь — когда же он успел сотворить такое? Неужели в порыве своей ненасытной страсти он не замечал собственных действий? Дориан зажал руками голову и одевшись немедленно покинул спальню. Он чувствовал, что совершил страшное злодеяние. Некоторое время спустя, он вызвал лекаря, который осматривал его друга и около часа совершал необходимые манипуляции. — Как он? - спросил Дориан ледяным тоном, когда лекарь вышел. — Я сделал все возможное, теперь ему необходим крепкий сон. - в голосе старого лекаря слышался ужас. — Я так же оставил на столе достаточно сильную настойку, очень вероятно, что у него будут расстроены нервы. — Об этом никто не должен узнать. — Дориан угрожающе двинулся на старика, тот поразился, такая внешность и такая гнилая душа! Он только кивнул. Дориан усмехнулся и зашёл в спальню Алана, внимательно его рассматривая, друг так и не пришел в себя. Дориан не спеша начал одевать его, параллельно целуя, то в лоб, то в щеки. Он уложил Алана головой на большую подушку и услышал его тихие болезненные стоны. Теперь уйти он не мог, поэтому сел на пол подле его постели. Лишь к утру голова Грея дернулась и он так и заснул сидя.