В каждом из нас

Даже сквозь толстые стены замка до юной королевы доносились приглушенные всхлипы из покоев Миранды. Эти звуки, как нож, резали по сердцу Элион, но ничего сделать она не могла. Или, вернее тут будет сказать, не должна была. Когда князь Фобос пал, Элион первым делом приказала схватить всех его приспешников и бросить вместе со своим повелителем в тюрьму. Всех, кроме Миранды. Ее новая королева Меридиана, по правде говоря, просто пожалела. Они были ровесницами, и Элион никому бы не пожелала такой судьбы, как у Миранды. На ее долю, как узнала молодая Эсканор у дворцовых старожил, выпало столько бед, что у Элион рука не поднялась отправить и ее в тюрьму. Поэтому, взяв с Миранды честное слово, что та не будет использовать свои силы во зло и плести против новой власти заговоры, молодая королева оставила ее во дворце. Миранда была благодарна Элион за это, пускай своим видом она этого и не показывала. Но частенько глаза оборотня были на мокром месте, и королева, не выдержав, через какое-то время, спросила у Миранды причину ее вечно подавленного настроения. — Понимаешь, — неуверенно начала оборотень, когда Элион, словно невзначай, вечером в библиотеке спросила у Миранды, из-за чего она грустит, — лорд Седрик… Он — очень важный для меня человек. И я… я скучаю по нему, — девушка с трудом подбирала нужные слова, отводя взгляд, лихорадочно смотря куда угодно, но только не на королеву. Этого Элион никак не ожидала услышать. Отчего-то ей было даже легче смириться с предательством брата, чем от полученного ножа в спину от Седрика. Простить и понять его королеве было куда сложнее. А теперь еще и полной неожиданностью для Элион стало то, что, оказывается, Миранды испытывает к Змею отнюдь не только товарищеские чувства. — Ты же не можешь держать его в заключении вечно, — тем временем продолжала девушка, и ее голос с каждым словом становился все тверже. — Он сделал достаточно, чтобы заслужить свое наказание, — холодно ответила Элион, нервно накручивая прядь волос на палец. — Как скажешь. Ты же у нас королева! — неожиданно едко сказала Миранда, вскакивая с дивана и быстрым шагом удаляясь из библиотеки. Но Элион все равно успела заметить струйки слез на щеках у девушки. И теперь уже битый час из ее спальни доносятся всхлипы, а королеву все больше и больше начинает мучить совесть. Ей стоило быть помягче и не отвечать столь резко. Но ведь она и не могла сказать Миранде то, что та так желала услышать. Элион никак не могла даровать Седрику свободу. Она была слишком зла на него. Да и с победы над Фобосом прошло всего лишь чуть больше двух месяцев, в памяти людей все еще живы яркие воспоминания о злодеяниях князя и его сподвижников. Народ бы просто не понял королеву, отпусти она правую руку тирана на свободу. Но Элион была доброй. По складу души. И ей было сложно наблюдать за мучением окружающих. Поэтому, закусив нижнюю губу, девушка присела на свою кровать и на пару минут застыла в одной позе, явно что-то обдумывая. А потом неожиданно резко поднялась на ноги, подошла к небольшому столу у окна, взяла ручку (хоть на Меридиане все и писали перьями, но привычка — вторая натура) и написала на листке бумаге несколько слов. Перечитав написанное дважды, Элион закрепила все своей личной печатью, взяла письмо в руки и тихо выскользнула в коридор. Миранда уже спала, когда королева вошла в ее комнату. Она не стала ее тревожить, лишь положила на комод у двери письмо и так же тихо удалилась, надеясь, что оборотень оценит ее жест.

***

Охранники в Заветном городе с недоверием смотрели на протянутый Мирандой лист бумаги, где черным по белому было написано, что она в любое время суток может приходить и навещать лорда Седрика. Стража была, мягко говоря, в недоумении, но пойти против королевского распоряжения не могла. И поэтому, со скрипящим сердцем, пропустила девушку внутрь тюрьмы. Шаги Миранды отдавались эхом по большой каменной зале. Еще пара метров, и в зоне видимости девушки оказалась камера, защищенная магической, сияющей голубым светом, решеткой, в которой находился самый дорогой для Миранды человек. И когда их глаза, ее — светло-голубые, обманчиво-наивные, и его — серо-фиолетовые, холодные, но одновременно такие родные, встретились, Миранда поняла, что никогда еще не была так счастлива.

***

Элион еще не успела познать любви. Да, в ее четырнадцать это было и неудивительно, но глядя на Миранду, королева, как не было ей неловко в этом признаваться, завидовала оборотню. Потому что ту любовь просто переполняла. Это было видно и невооруженным взглядом. Миранда уже которую неделю ежедневно спускалась в тюрьму в Заветном городе и подолгу вела беседы с Седриком, наслаждаясь каждой минутой, проведенной с любимым человеком. И однажды, Элион последовала за ней. Скрытая чарами и оставаясь незримой, королева украдкой наблюдала за возлюбленными, и неожиданно к ее горлу подступил ком. Элион ведь действительно было только четырнадцать, и куда ближе по возрасту ей были сказки, нежели политика. А сказки, как водится, должны иметь хороший конец.

***

Для Меридиана в тот день была на удивление плохая погода. Пасмурное небо, сильный ветер и очень густой туман… Но Миранде всегда необыкновенно нравились именно такие дни. И поэтому она подошла к окну в своей комнате, распахнула его наружу и стала смотреть в хмурое небо, на котором начали собираться темные свинцовые тучи. Неожиданно, за спиной у девушки скрипнула дверь, и она обернулась. И увиденное заставило глаза Миранды широко распахнуться, а ноги подкоситься. У двери абсолютно спокойно стоял Седрик. Он улыбался. Такой притягательной и родной улыбкой. Словно и не было этих злополучных месяцев заключения и разлуки. — Что ты здесь делаешь? — едва пролепетала Миранда. Язык отчего-то совсем не хотел ее слушаться. — Королева Элион даровала мне свободу, — ответил Седрик, подходя ближе к возлюбленной. — Сегодня утром. Надеюсь ты мне рада, моя ненаглядная? Рада? Да Миранда была просто безумна счастлива. А когда она наконец-то оказалась в горячих объятиях любимого человека, состояние девушки запросто можно было назвать эйфорией. — Я тебя ждала, — пробормотала она, утыкаясь в плечо Седрика. — Я знаю, — тихо ответил ей Змей, смахивая со щеки Миранды выступившие слезы. Девушка хотела было сказать что-то еще, но Седрик не дал ей этого сделать. Он просто поцеловал свою любимую. Нежно и легко. А Миранда, тая в его объятиях, поняла, что ничего большего ей и не нужно. За окном раздался гром. Начиналась гроза, но этим двоим было все равно на непогоду. Им вообще было все равно на весь окружающий мир.