Птицелов

Я б не смела тебя ни за что забыть, ведь теперь ты частица моей Фанглари. Но мне кажется, рвётся сердито нить, оплетённая временем между нами, словно кто-то незримый повёл рукой, сокрушающим жестом меня стирая. Я хотела согреть бы тебя крылом, только ворон — не птица, что согревает. Ты ступаешь куда-то, а я внутри нынче стану нечуткой печальной феей, но мне кажется, Герон, что раз болит, значит, я ещё помню. Пока что верю? И пока что — есть крылья и есть душа, из меня ускользающая с минутой. Но, выходит, я помню: звенит струна, и ты шепчешь мне — шепчешь мне что? - как будто будет всё хорошо, только как же я смогла верить в тебя и в мою Фанглари? Но мне кажется, ветер — моя стезя, а сквозь крылья проходит не он, а пламень, и мне кажется, воздух — моё нутро, и сейчас я смотрю в существо заката, а в душе расцветает, летит и бьёт посторонним и птичьим… своим, крылатым. Но посмела бы я о тебе забыть, если ты был маршрутом к моей Фанглари? Расскажи мне, пожалуйста, расскажи. Не горюй и не смей показаться странным, я хотела согреть бы тебя крылом, только ворон — не птица, что согревает. Но лишь сердце пылает чужим огнём, и порою мне слишком легко бывает, и порою мне кажется, что внутри я не против побыть и печальной феей. Понимаешь ли, Герон, что не болит? Но пока что я помню. Пока что верю. Но теперь я уверена: рвётся нить, оплетённая временем между нами. Я не смею тебя ни за что забыть. Ты был тем, кто придумал для нас Фанглари.