В кладовке

С каждым мгновением конец лета был всё ближе и ближе. Жаркие знойные дни стали чередоваться с холодными ночами. Теперь едва ли можно было заметить открытое настежь окно или дверь, как было почти всё лето. Ичиго, уставший, возвращался со своей временной подработки, на которую он устроился, дабы иметь собственные деньги. Было очень приятно смотреть на радостные лица младших сестёр, когда те получают подарки. Сюрпризы не всегда были большими, но осознание того, что дорогой братик о них заботится, делало эти маленькие вещи особенно важными и любимыми. Конечно, Куросаки старался покупать именно то, что нужно девочкам. Карин – джойстик, если её сломался; Юзу – всевозможные приправы, если те закончились. Даже отцу он пару раз покупал коньяк. Но это скорее было связанно с тем, что однажды к нему ввалились Ренджи с Рангику и вылакали все запасы спиртного в доме. В этот же день Ичиго познакомился с лейтенантом девятого отряда Хисаги Шухеем. Тот пришёл предупредить Абарая о неминуемой гибели, в лице капитана Кучики, которая надвигалась на несчастного со скоростью капитанского шунпо. Алкоголиков как Сенбонзакурой сдуло, даже пятки сверкнуть не успели. После этого Ренджи никто не видел… Также Ичиго не забывал о своих обязанностях временного шинигами и регулярно убивал появляющихся пустых. Они не были сильными, так, мелкие сошки, которые надеялись перекусить беспомощными душами. Однако их планы ещё ни разу не были осуществлены. Но рыжика заботило не очевидное отсутствие сильных пустых, а конкретно одного наглого, накачанного, дерзкого, дикого, необузданного, горячего, страстного… Воу, воу, Куросаки, палехче. Короче, один арранкаристый экземпляр уже очень давно не навещал Каракуру. А точнее, после того самого тра… происшествия в клетке. «Поматросил и бросил» что называется. Сначала Ичиго был даже благодарен Джагерджаку за его отсутствие, потому что было совершенно неясно, как себя вести и что делать при его появлении. Потом маленький червячок обиды стал стремительно подъедать разум и сердце, раздуваясь, как тесто на дрожжах. Так что если бы секста сунулся в этот момент в город, то получил бы по морде и отправился обратно в Лас Ночес с изнасилованным мозгом, если такой вообще имелся. На этот момент с их последней встречи прошел почти месяц. Ичиго горестно выдохнул и открыл входную дверь отцовского дома, за которым ему было поручено следить. Свет нигде не горел, было очень темно и тихо. Конечно, Иссин и девочки уехали на горячие источники, а парень не смог из-за подработки и обязанностей шинигами. Ну что за несправедливость? Послышался ещё один вздох. Есть совершенно не хотелось, и потому уставший рыжик взял курс на кровать, с попутным принятием душа. Все конечности ныли: сегодня был привоз товара, так что пришлось разгружать целую кучу ящиков со всяким барахлом. После душа воздух в комнате казался особенно холодным, и малейший его поток вызывал табун мурашек и легкую дрожь. А всё потому, что парень опять забыл закрыть окно перед уходом, вот всё помещение и проветрило, как следует. Теперь нужно было спускаться вниз, чтобы достать тёплое одеяло из кладовки. Только Ичиго собрался выйти за дверь, как его оповестило о приближении пустого удостоверение. Ах, как хотелось забить на всё и всех. Показать им фак и уснуть, закутавшись в одеяле. Ан, не судьба... *** Этот пустой тоже был очень слабым, но уставшему за день парню и этого хватило с лихвой. Уж что было бы, явись сейчас сюда Джагерджак, только одному ему и известно. Но одно было понятно точно: что бы тот ни задумал, останавливать его никто бы не стал. Ичиго, выскочивший на вызов в окно, возвращался со стороны входной двери. Он был таким измотанным, что справедливо решил по дороге в комнату заскочить за одеялом в кладовку. И плевать, что он в духовном теле, кому какая разница вообще? Чтобы ничего не было сбито с полок, Зангецу был оставлен у входа в небольшое помещение. Парень щелкнул выключателем и вошел внутрь, быстро отыскав глазами нужную полку. Там, свёрнутые, лежали тёплые пуховые одеяла. И только рыжик потянулся к ним, как вдруг выключился свет, а за спиной захлопнулась дверь. Шинигами так и замер с вытянутыми вверх руками, привставший на цыпочках. Что за напасть, ёпрст? Вокруг талии обвились сильные руки, а к спине прижалась горячая грудь. Карий глаз задёргался в только ему известном ритме. Кажется, он пытался отбить чечётку, да только в темноте этого было не видно, и слава Ками за это. - Давно не виделись, Кур-р-росаки, – прорычали на ухо, отчего глаз ускорил ритм своих подёргиваний. - Г-г-гриммджоу? – пропищал ошарашенный Ичиго, а потом наконец-то понял, кто его обнимает. Да как он смеет вот так заявляться и тянуть свои ласты к его телу? Непорядок... – Что ты здесь забыл? - А ты чего такой дерзкий стал? – наверняка он щурит свои невозможные голубые глаза. - Нет, нормально вообще! Ты меня девственности лишил и загасился, сукин кот! – возмущенно сопел рыжик, пытаясь отцепить от себя шаловливые руки. Одна из них как раз забралась в вырез косоде и настойчиво поглаживала уже затвердевающий сосок. - Так ты всё-таки был девственником? – искренне удивился голубоволосый и даже перестал терзать маленькую розовенькую горошину… чтобы потом перейти к другой, сжать её пальцами, перекатить и царапнуть ногтём, а после - наслаждаться легкой дрожью молодого тела в руках. - А это было непонятно? – Ичиго даже голову повернул, хоть и знал, что ничего не увидит. Его губы тут же попали в плен чужого рта, и так хотелось поддаться… отдаться, но кто сказал, что инцидент исчерпан? Видимо, Гриммджоу понял, что ему не перепадёт. По крайней мере, сейчас точно, так что он отстранился, временно отступая. - Ну-у-у, – протянул он. Не говорить же этому шинигами, что на тот момент он думал головкой, а не головой. Что тогда этот рыжий выглядел так соблазнительно, что хотелось засадить ему и всё. Какие там рассуждения по поводу его девственности? Тем более это очень странно, что у такого парня никого не было, так что секста преспокойно выдал: – Ты же не урод какой-то там. Как так вышло-то, что ты целочкой ходил? - Я с Айзеном боролся, как бы, – хохотнул тот, а потом понял, что они ушли от основной проблемы. – А ты где был всё это время? - Да у нас Гиллианы взбесились, – повылазили из леса и начали во всё что движется стрелять. А то, что не двигалось, они двигали и подстреливали. Пришлось убивать - долго и много. - Нифига себе, – присвистнул Куросаки. Он сам бы задолбался столько сражаться. Хотя это же Джагерджак, что с него взять. – Так вот почему в последнее время только всякие слабаки и появлялись… - Точно, – промурлыкали в ответ, поняв, что обида забыта, и слегка потёрлись бедрами о ягодицы. Что-то там не хиленько так выпирало у арранкара между ног. – Эти недели были очень напряженными, – шептал Гриммджоу, начиная интенсивнее работать бёдрами. – Ты же знаешь, как именно я буду снимать это самое напряжение? - Догадываюсь, – нервно пролепетал Ичиго и даже попытался освободиться из цепкого захвата, как оказался прижат спиной к стене, с чужим коленом между ног и руками по бокам от головы. Тут некстати вспомнились ощущения, которые он испытывал всю первую неделю после секса, а именно боль пониже спины, и Ичиго уперся руками в чужую грудь, пытаясь протестовать: Нет, Джагерджак, я не хочу! - Ага. Я прям чувствую, как твоя нехотелка упирается мне в бедро, – хмыкнул тот и резко дернул ворот косоде вниз, оголяя ключицы и грудь временного шинигами. - У меня опять попа болеть будет неделю, – пыхтел тот, пытаясь оттолкнуть настойчивые руки, которые уже занялись белоснежными оби. Чёрт, да такими темпами Куросаки сам скоро согласится! - А мы аккуратненько! – заверили его перед тем, как хакама безвольной кучей упали на пол. И всё равно, какой бы озабоченной задницей не был Джагерджак, целовался он отменно. Мягко оглаживал ровный ряд зубов, нёбо, внутреннюю сторону щёк, чтобы потом резко прикусить нижнюю губу и втянуть язык в ожесточенную борьбу, при этом не позволяя доминировать. Это было похоже на бой, в котором заранее определен победитель. Гриммджоу отстранился от сладких губ своего недолюбовника и, прикусив аккуратненькое чувствительное ушко, которое окрасилось в розовый цвет, перешёл на любезно подставленную шею. Лёгкими поцелуями-укусами спустился вниз, чтобы поставить несколько ярких отметин на чуть выпирающих ключицах, а потом перейти к маленьким сосочкам. Сексте дико нравилось, как сдавленно охает и вздрагивает этот очаровательный шинигами, стоит чуть прикусить сладенькую горошину. А если при этом сжать между пальцев другую, то Ичиго вцепится в его плечи, выгнув поясницу и слегка запрокинув голову. Арранкар, проведя языком влажную дорожку по вмиг напрягшемуся прессу, стал вылизывать пупок, из-за чего живот Куросаки трогательно поджался, как и округлые ягодицы, которые секста беспощадно мял, игнорируя упирающийся в подбородок орган шинигами. - Ты решил меня всего вылизать? – кое-как выстонал Ичиго, вплетая пальцы одной руки в голубую шевелюру. Ответа не последовало. Однако вместо него Джагерджак облизнул весь ствол, собрав капельку смазки на конце и пошло причмокнув. От позорного падения шинигами удержала только полка над головой, в которую он намертво вцепился обеими руками. Такая реакция на ласку понравилась арранкару, и он, подхватив стройную ногу шинигами под колено и задрав её повыше, стал старательно вылизывать истекающий смазкой член, иногда забираясь своим юрким язычком в ложбинку между ягодицами и обводя розовенькую звездочку ануса самым его кончиком. Куросаки выгибался и метался, то пытаясь вжаться всем корпусом в стену, то стараясь толкнуться в любезно подставленный рот, так что приходилось придерживать его за бедро. Для Ичиго это всё было похоже на сладостную пытку: слишком много ощущений, слишком много эмоций, слишком много появившихся желаний. Слишком много «слишком». Он даже не почувствовал первого пальца в своём теле. А со вторым уловил лишь лёгкий дискомфорт, который терялся на фоне умелых ласк любовника. Гриммджоу тщательно растягивал всё такое же узкое отверстие, положив ногу шинигами себе на плечо, и намеренно не задевал простату. Собственный член уже стоял, истекая смазкой. Хотелось поскорее войти в этот тесный проход, почувствовать, как это приятно. И вот, с подготовкой было покончено. Орган выскользнул изо рта с влажным хлюпом, и Джагерджак тут же впился поцелуем в приоткрытые губы Ичиго, чтобы тот почувствовал собственный вкус. Налитая головка коснулась пульсирующего входа, и тут же член вошёл на всю длину, плотно проходясь по простате. Парень, выгнувшись дугой, громко простонал, судорожно вцепившись в широкие плечи арранкара. - Больно, Кур-р-росаки? – спросил последний, слизывая маленькую солёную капельку с чужой загорелой шеи. - Нет, – раздалось в ответ тихо и на выдохе. На что арранкар, плавно выйдя почти до самого конца, вогнал свой член полностью. Бархатистые стеночки плотно обхватили орган, стараясь вобрать как можно больше и глубже. Ичиго просунул свои руки под белую куртку и вцепился в спину сексты, раздирая её в кровь. Он был даже немного благодарен Джагерджаку за то, что тот сам прижимал его ногу к своему бедру, при этом крепко держа самого рыжика за талию. Их раскалённые до предела тела тёрлись друг о друга, ещё больше распаляя, приближая момент разрядки. На этот раз Куросаки не кусался и не ставил засосов, потому что Гриммджоу ни на минуту не переставал терзать его губы своими, проглатывая стоны и всхлипы. Ичиго излился первый, сжимаясь и содрогаясь всем телом. Оргазм отнял у него последние силы, и потому сознание тут же заволокла чёрная пелена сна. Единственное, что он успел почувствовать, было прикосновением горячих губ к его виску. *** Ичиго проснулся от невыносимой жары и обнаружил себя на кровати собственной комнаты, укрытым тёплым одеялом. От такого проявления заботы на губах сама собой появилась нежная улыбка. Помня свой предыдущий опыт, Куросаки аккуратно встал и направился в душ, лишь слегка вздрогнув, когда по бёдрам потекла уже остывшая сперма. Всё тело приятно ломило, и хотелось весь день ничего не делать. Благо, сегодня у него был выходной. И вот, проходя мимо зеркала, парень невольно кинул взгляд на своё отражение, да так и обмер: на шее с левой стороны бордовым цветком алел гигантский засос. - ДЖАГЕРДЖАААААААААГ! – ещё пара таких воплей, и горожане перестанут пугаться. *** - Апчхуй, – голубоглазый арранкар лениво перевернулся на другой бок в своей огромной кровати. – Бля, походу, у меня на трах с Куросаки аллергия началась…