The false grapes. Танец в объятиях лоз.

— Заносите его сюда, — проговорил Хьюго, оглянувшись на Михаэля, который держал на руках Сиэля. Мальчишка не сумел спуститься с коня, но был подхвачен именно Штирцем, что прижал парня к себе, когда же подбежал Хьюго, чтобы взять на руки хозяина, на него налетел, точнее сказать, чуть ли не налетел Алисфен, крича и недовольно размахивая крыльями, он сел к Михею (будем звать его сокращенно так: \) на плечо, чуть помяв его, что было само по себе нормально. Тот сразу себя зарекомендовал неплохим, дав птице пару крекеров. Хотя тот особо не нуждается в пище, на заметку птица взяла сий поступок. Не глупая все же, так что сейчас Сиэль был уложен на постель и раздет гувернантками, Штирц же остался, отправив упирающегося альбиноса разбираться с Ассасинами, выделить тем крыло, а так же разобраться с прочими проблемами, ибо кто его, Михаэля, будет в этом незнакомом поместье слушать? Он лучше побудет с его хозяином. Тот импонировал вполне-таки. Мужчина укрывает Сиэля одеялом и теплой шкурой, сняв с нижней части лица баф. — Угораздило же тебя, ваша светлость, — проговорил он, поджав губы, сидя на края, в то время как сам Сиэль тяжело дыша, смотрел в потолок. К вечеру пришел лекарь, который осмотрел мальчика и указал сразу же на то, что это лихорадка, кою надо в срочном порядке лечить. Этой ночью никто не спал в поместье, все суетились и не только из-за болезни молодого господина, но и из-за новоприбывших гостей, коих все хотели разглядеть. Люди и правда были очень странны и непривычны, чего уж от греха таить. Хьюго и Леди Анна разбирались со всеми этими заморочками, так что на Сиэля у них просто не оказалось времени, а посему… А посему всю ночь с мальчиком провел Михаэль. Тот кормил его птицу, чтобы отвлечься и не уснуть, следил, как бы мальчишка не скинул одеяло, а так же колол ему антибиотики по времени, те, что прописаны были врачом. Странное дело, если подумать.

***

Грелль стоял в загоне волнующегося Рубина, он всеми силами успокаивал дракона, чистя тому чешую после полета. Король дал Себастьяну слово не тронуть его зверя, однако от этого Сатклифф не стал волноваться меньше, за последние сутки он истратил столько нервов, что сейчас чувствует себя очень плохо, его клонит в сон, но при этом спать во дворце как минимум некомфортно, ведь Алоис потребовал переезда приближенного лорда и его свиты как можно ближе к себе. Грелль вновь провел по красной чешке, услышал рокот дракона, столь жалобный, что парень просто закрыл лицо руками, беззвучно расплакавшись, ощущая себя совершенно незащищенно. Сейчас творится такая вакханалия, что ему попросту сложно держать себя в руках, просто тяжело осознавать, что человек, которого ты знал так долго в один момент превратился в чудовище. Да, именно чудовище, как видит его в данный момент Грелль. В какой-то миг он просто подумал, что упадет, как вдруг его обняли сзади крепкие руки, но… Но руки не Гробовщика. Нет этих длиннющих ногтей, что приятно впиваются в кожу через одежду, а главное, по чему тот определил, что человек — это кто-то, кто не его Гробби, так это что ладони очень теплые, а Гробовщик, он как труп, чуть ли не всегда весь холодный. Грелль было дернулся, однако ощутил себя в безопасности, что ли? .. Он чуть моргнул и ощутил на своей шее, чуть выше даже горячее дыхание: — Все, что нас не убивает делает сильнее, — проговорил до боли знакомый голос Ти Спирса. Грелль замер, сглотнув комок в горле, слезы плотной пеленой встали в его глазах, но парень боялся даже шевельнуться в объятиях мужчины, что нахмурился и поджал губы, продолжив. — Господин Грелль, ничто не стоит ваших слез, — он не умел успокаивать людей, однако сейчас, проходя мимо загона, мужчина не смог себя одернуть и просто обнял. Гробовщика по близости нет, что очень странно. — Ничто и никто. Если бы я мог, я бы не дал этим глазам плакать, — проговорил он, и это стало последней каплей, тут же Сатклифф закусил губу и вырвался, обняв себя руками, глядя на мужчину. Он стоит напротив последнего и чуть сжимает свои плечи, хмурясь. — Не надо, Уильям, — он покачал головой. Да, не стоит ковырять старые раны, что были с таким трудом зализаны. — Не надо. Я люблю Гробовщика. Он безумен, но тоже меня любит, не стоит тебе даже пытаться, произносит он, чуть сглотнув, а Уилл, напрягшись, вжал Грелля спиной к дверь загона, упершись рукой рядом с его головой, чуть приподняв за подбородок, рассматривая глаза, что с такой упертостью и возмущением глядели на него. — Я не отступлюсь, — кратко проговорил тот. — Если он так любит тебя, почему сейчас не рядом? — интересуется Ти Спирс. — Уильям, закроем тему. Прости, но ты можешь не рассчитывать на что-то большее, чем моя дружба, а сейчас своим напором и как друг ты… Отталкиваешь, — Грелль чуть сглотнул, всхлипывая, заправляя за ухо алую прядь. — Мое сердце отдано другому, и я буду век верен ему, — упрямо произносит он, и Уилл чуть отстранился, только он хотел что-то сказать, как со стороны второго выходя раздался тихий смех, и обернувшись, оба увидели Гробовщика, который поправил высокий цилиндр, растягиваясь в оскале, смотря на Уилла так, словно вот-вот накинется и разорвет. — Вы слышали слова дамы, мистер Спирс? — спросил Гробби, приблизившись и мягко заслоняя собой красноволосого, что лишь потупил взгляд. — Вы отталкиваете, так проваливайте отсюда, пока Я вас не оттолкнул, — он хмурится, не прекращая улыбаться. Да, Гробовщик собственник. — Ты его не достоин, — презрительно хмыкнул Уилл, развернувшись, он вышел из некого подобия конюшни, а Гробби обернулся к Греллю, что сжал большую щетку в руках, чтобы как — то даже для себя скрыть неловкость, если не всю ее, то хотя бы возможную часть, произошедшего. — Ты… Давно тут? — С самого начала. — И… Все слышал? .. — До единого слова, — произнес тот и притянул Грелля к себе в объятия, сжимая того, чуть впиваясь когтями в мальчишку, словно зверь, уж собравшийся разорвать добычу, но вовремя успокоившийся. — Я люблю вас, господин Сатклифф. И рад тому, что наши чувства взаимны, — он неторопливо провел ладонью по спине молодого человека, прикрыв глаза, а сам Грелль как-то доверчиво, по-детски обнял мужчину и вновь всхлипнул, задрожав. — Мне страшно. Тот Себастьян, которого я знал, исчез. Наши отношения внутри «семьи» рушатся, все, что строилось с таким трудом. Гробовщик, я хочу обратно, на землю, хочу свой инструмент, хочу концерты, и чтобы ничего не было, — он тихо плачет, попросту не в силах заставить себя заткнуться. — Прости, — он переходит на шепот и совсем обмякает, ощущая, как его поднимают на руки. — Я никому тебя не отдам, — проговори Гробби, смотря на него из-под челки. — Пока мы рядом, все не так плохо, правда? — он гладит того по щеке и ощущает, как пылающие ладошки тренера драконов ловят его руку. — Погладь меня, — просит Грелль, и от умиления седовласый целует парня в приоткрытые бледные губы, а после, да, гладит по голове и плечам, ощущая, как тот поддается к нему. — Пойдем в покои. Я закончил с Рубином.

***

В это же время Алоис бродил по саду вместе с двумя мужчинами. Клод и Себастьян следовали за королем, кидая друг на друга ненавидящие взгляды, однако блондин от этого получал непомерное наслаждение. Он сел в небольшой ротонде, мужчины тоже устроились рядом. На самом деле, Фауст действительно сильно переживал, все-таки он любит эту белобрысую мразь, он слишком много времени на него потратил, и он не отдаст ему этому дьяволу с глазами цвета вина. Себастьян же поглядывал на Клода как на соперника, человека, который стоит у него на пути к цели, так что в приятельских отношениях они попросту не могут. Себас бросил взгляд на Фауста, усмехнулся и тихо спросил. -Ваше величество, а что это у вас за ухом? — Алоис похлопал глазами, чуть отстранившись, а после Михаэлис завел руку за голову парня, а в следующую секунду из неоткуда он вытянул аккуратный беленький цветок вишни, отдавая его Алоису, тот чуть закусил губу и улыбнулся. -Какая невинность, — проговорил он не без насмешки в голосе, а после повернулся к Клоду и вставил тому в волосы веточку, хихикнув, однако сию идиллию в один момент прервал слуга, что сообщил о приходе магистра Тамплиеров, кою Алоис пожелал сегодня видеть. -А, Леди Элизабет, это вы! — проговорил король, взглянув на приближающуюся к ним молодую девушку.