Потерять, чтобы обрести...

– Он что, спит? – Да тихо ты! Нужно не упускать момент! Живой Учиха прямо у нас под носом. Убьем его быстро и аккуратно... Саске разбудил тихий шорох и чьи-то разговоры почти под самым носом. Его буквально выкинуло из сна, но ощущение было такое, словно он не спал ни минуты. Тело совсем не чувствовалось от усталости, а в живот как будто вонзилось множество игл, но самой ужасной была боль в глазах, колкая, режущая, жгучая, почти невыносимая. И именно почувствовав ее, Саске вздрогнул, вспомнив причину своего плачевного состояния и недавние события. Дыхание участилось, а сердце застучало у подростка в висках, добавляя ко всему прочему еще и головную боль. Он понял, что именно его так волновало с самого начала, ведь, только проснувшись, он чувствовал какую-то неправильность в происходящем, что-то тревожное отдавалось в груди. И, действительно, Саске проснулся и не открыл глаза - вот что было не так. Это осознание накрыло Учиху с головой, вернув недавнюю панику и страх перед неизвестностью и тьмой, затмившей для него пространство вокруг. Он лишился глаз. Да, это было суровой реальностью. Саске не задумываясь, сгреб землю под пальцами, сжав руку в кулак, в попытке хоть как-то успокоиться, и только потом вспомнил о том, что он не один. К сожалению, его жест не остался незамеченным. – Смотри, кажется, кто-то очнулся, – прозвучало совсем близко, и Саске, не удержавшись, отшатнулся от этого противного неприятного голоса. – Какая интересная картина: Учиха в страхе, – хриплый громкий смех другого человека был таким же мерзким, – не думал, что мне когда-нибудь доведётся такое увидеть. – Что вам от меня надо? – сквозь зубы процедил Саске, пытаясь придать своему голосу былую холодность. Наверное, это ему удалось, потому что липкие смешки тут же прекратились. – Хм, вздумал кричать, малыш. Не стоит, – угрожающе посоветовали ему. Дышать стало еще тяжелее. Но уже от сковавшего Саске чувства оскорбленной гордости. Эти какие-то недо-шиноби могут справиться с ним за одну секунду. Он даже сопротивляться не в состоянии, любой из них хоть сейчас может занести руку для удара, а Саске этого даже не заметит. Не радужные мысли толпились в его сознании, пока мальчик в бессилии мотал головой из стороны в сторону. – Стойте там, где стоите! – дурацкая фраза, он ведь все равно никого из них не увидит. – Слышите! – снова этот смех. – Он будет за нами следить, чтобы никто не двигался. Ха! Интересно как? Глаз-то у тебя, малыш, нету. Саске тут же дернул руку к лицу. Туда, где сползшая повязка обнажила нанесенные Орочимару увечья. – Не смей меня так называть! – презрительно выдавил он, в это время одной рукой поправляя бинт, а другой нащупывая за спиной сюрикены у себя в сумке. «Нет уж! Я так просто им не сдамся!» Только как, Учиха пока не знал и с усилием пытался задушить внутри себя довольно громко барабанящую по ребрам панику. Главное, только успокоиться. Сколько их? Два? Три? Нужно прислушаться к каждому звучавшему голосу и понять, где они находятся. – А что мне за это будет? – «чуть хрипловатый, низкий, совсем глухой голос, звучит приглушенно, значит не очень близко от меня. Где-то справа» – Он нас уничтожит своим шаринганом, – «этот там же, где и первый, в той стороне». – Упс, ошибочка, его больше нет, – «голос чуть мягче и ближе, а также слышится совсем рядом, кажется, что этот шиноби не стоит, а сидит на земле, так же, как и я». – Но у мальца остались его навыки. Как думаешь, они ему пригодятся? – «смех, ксо. Не могу понять, откуда звучит, кажется со всех сторон, но кто говорил первым? Голос был похож на предыдущий, но...» – Да, малыш, плохая у тебя ситуация, – «этот прямо передо мной, совсем рядом!» Недолго думая, Учиха, крепче обхватив сюрикены в пальцах, резко выдернул руку из сумки, целясь в те места, где, как он себе представил, находились шиноби. – Я же говорил не называть меня так!!! – громкий рык Саске был полон решимости и злости. Следом за этим до юноши долетели болезненные крики и ругательства, ознаменовавшие, что некоторые его сюрикены все же достигли своей цели. – Ах ты, гаденыш! – сквозь шипение выдавил один из пострадавших, и Саске, не успев среагировать, почувствовал сильный удар в живот, выбивший из его груди остатки воздуха. Закашлявшись, мальчик попытался приподняться, но его сшибло чужое тело. – Я буду убивать тебя медленно, и обещаю, что это будет больно, – шею обожгло чье-то дыхание совсем близко. Ему вывернули руки и схватили за голову. Подросток задвигался, пытаясь скинуть с себя тяжелую ношу, но колено, упершееся в спину, ощутимо придавило его к земле. И у Саске помимо воли вырвался болезненный стон, когда он лицом проехался по грубой почве, задев и без того пострадавшее место около носа. – Больно? Сейчас будет еще больнее! – к горлу подставили что-то острое и холодное, которое, надавив, принесло за собой обещанную боль. По шее потекло. Догадаться, что это кровь, было не сложно. – Нет... – его стон прозвучал где-то на грани слышимости, он не хотел ничего произносить, умолять о пощаде было низко для гордости Учиха. Но удержать скрутившийся где-то внутри и отчаянно вырывающийся наружу крик души он не мог, только вовремя приглушил его до тихого болезненного стона. На минуту стало горько и обидно. Он не справился, он не смог отомстить за клан, не смог, потому что оказался слишком слаб. Ужасно слаб! Куда ему было стремиться до Итачи! Где-то раздался всхлип, и Саске не сразу понял, что это был его собственный, прорвавшийся сквозь крепко сжатые зубы. Звуки вокруг смешались в один комок: смех, липкий голос над ухом, торжествующие обидные фразы; но отточенный по необходимости за короткое время слух уловил где-то вдалеке какой-то шорох, как будто от шуршания ткани - но это могло быть всего лишь игрой его сознания, верно? – Готов умереть, малыш? Саске только сильнее сжал зубы, не собираясь терпеть прозвище. Может быть, у него отобрали глаза, но колкий язык Учих еще при нем. Мальчик хотел уже что-либо ответить, но звук шуршащей ткани стал настолько отчетливым, что уже не казался всего лишь игрой воображения. За одну лишь секунду что-то произошло, слуха Саске достиг только приглушенный вскрик, скорее напоминающий агонию умирающего; и давление сверху исчезло, как и голоса всех людей, до этого звучавшие, не переставая. За одну секунду все стихло.