Вчера не сегодня

- Я? Я немного подремлю, - он прилег на кровать, - к тому же у меня такое чувство, будто он не пройдет наше хваленое тестирование, - Саша широко и внушительно зевнул, после чего демонстративно отвернулся к стенке, всем своим видом показывая, что действительно намерен поспать. *** А Кирилл и правда завалил экзамен. На доске с объявлениями был вывешен список поступивших в «Аврелию», и тут уж ничего не скажешь, список был действительно очень скромен. Среди четырех фамилий, обозначенных на листке, свою, увы, Кирилл не нашел, так что настроение его было ни к черту. Он плелся вдоль аллеи «Счастливцев», названной так в честь выпускников «Аврелии», которые, предположительно, были теми самыми счастливчиками. «Впрочем, счастливчиками их можно считать уже только потому, что они смогли попасть в эту чертову школу, - подумалось Кириллу, - так говорят все. Конечно же, кроме этих самых гребанных счастливцев». Решимость и уверенность в собственных силах, с которыми Кирилл приехал поступать, окончательно его покинули. Он стянул с себя пиджак и плюхнулся на одну из многочисленных скамей, тянущихся на протяжении всей аллеи. Скамьи из дерева черной сосны были идеально ошкурены, отшлифованы, безукоризненно покрыты самым лучшим лаком. Кирилл мог знать это наверняка, ведь его дед собственноручно выпиливал каждую досочку сидения, спинки, подлокотника, чтобы потом чья-нибудь холеная задница могла передохнуть здесь минуту-другую в тени сирени или акации. Юноша провел рукой по деревянной поверхности. Нагретое весенним солнцем дерево как будто само источало тепло. Кирилла разморило, он вдруг вспомнил, как любил проводить дни в рабочей каморке деда, он вспомнил тягучие запахи пиленого дуба и березы, так явственно отпечатавшиеся в его памяти, и все настоящее, как это часто бывает в такие моменты, вдруг стало неважным, отступило на второй план, дав парню углубиться в воспоминания. - Эй, котеночек, - Кирилл приоткрыл глаза, но тут же обратно зажмурился от непередаваемо ярких лучей солнца, - по случайности забрел не в тот двор, бродяжка? – когда он все-таки нашел в себе силы открыть глаза, то увидел парня в обнимку с девушкой, оба были облачены в строгую форму школы-интерната «Аврелии». – Проваливай уже скорее! – грубый басовый голос принадлежал, к немалому удивлению Кирилла, маленькой темноволосой девушке с большими медово-карими глазами и непропорционально маленьким ртом. Парень же стоял смирно и даже немного смущенно, потупив взгляд куда-то в сторону. - Да-да, я уже ухожу, - он поднялся со скамьи, взял с неё свой пиджачишко и закинул его на плечо. Его место тут же заняла эта странная пара. Парень вытащил из сумки томик средневековой поэзии, и они оба углубились в чтение. И вот, когда Кирилл собирался навсегда покинуть злополучную территорию школы и уже подходил к кованым воротам, ему навстречу вышли семеро парней. Шестеро из них были высокими, стройными и загорелыми, все носили один цвет волос и одну стрижку, у всех было одно выражение лица. Это была баскетбольная команда «Аврелии», точнее, та часть её, что пока не успела разъехаться. Кирилл знал их еще с детства, он часто играл с ними, пока дед возился в школе. Только один явственно отличался от других, он-то и вышел вперед: - Нет, дружище, никуда ты не пойдешь, - юноша злобно сверкал глазами, а оскал его был так широк, что, наверное, еще чуть-чуть - и порвался бы рот. *** После того, как Владимир убедился в том, что Александр не желает продолжать разговор, он покинул комнату, тихонько затворив за собой дверь. Побродив по коридорам школы, в очередной раз пересмотрев все портреты в главной галерее и отыскав среди них молодого деда Саши, он сел на диванчик, стоящий под ним. Что-то мучало Владимира, что-то не давало ему пойти как обычно в библиотеку или спортзал. Это что-то не давало ему даже спокойно дышать, оно давило, душило, жгло, мучало изнутри, убивало. Владимир прекрасно знал, что это было такое, это чувство периодически навещало его, но каждый раз он боялся признаться себе. Ревность. Это была та самая ревность. Ревность к этому подонку, который теперь занимал мысли Александра. Почему Саша не ответил ему там, на крыльце? Почему не захотел говорить о нем с другом, с которым провел детство, с которым пережил все дерьмо, что приключалось за эти годы? Почему? И опять Владимир знал ответ. Он прекрасно знал, что на этот раз это не просто увлечение, не просто игра, не просто человек. Это ЕГО человек. О, как боялся Владимир этого дня, как он берег Сашу от случайных встреч, от косых взглядов, от сомнений в том, что ему нужен кто-то кроме его единственного верного друга. И все-таки да. Теперь оставалось только одно. Он, Владимир, сам избавит Сашеньку от неправильного выбора, он не даст ему оступиться, он уничтожит жалкого омегу. Надо только суметь.