... И снова с тобой

Девочки напивались. Хохотали, сплетничали, кривлялись и накачивались коктейлями. Они даже начали смотреть какой-то ужастик, но минут через двадцать просмотра громко его комментировали, обсуждая, может или не может так лететь оторванная голова. - Нет, ну она вааще удареная, - возмущалась Ванда, наблюдая за действиями главной героини. – Вот какого хрена она лезла туда, если вокруг бродят зомби. Ваааааще тупаяяяяяяяяяяя! - Ну может у нее такое хобби – искать себе неприятности на пя-ик-тую точку, Женя хихикнула и потянулась к бутылке, но она оказалась пустая. – Блиин, вот засада, пустая, – и в подтверждение своих слов потрясла бутылкой в воздухе. - Точно, - поддержали ее девочки. Хозяйка встала и, покачиваясь, направилась к выходу: - Ща исправим упущение, мммминутчку. Игоречек!!!! – дурным голосом прокричала она кому-то в коридор, прежде чем оставить своих гостей. – Иди сюда, мой прельстивый! Мы с девочками чахнем от жажды. Игорь!!!! Ванда буквально вывалилась за дверь и двинулась в сторону кухни, где по ее предположению должен находиться искомый субъект. Но идти ровно у нее не получалось, пол шатался, да и стены тоже не отличались особой устойчивостью. - Иди сюда, пьянь малолетняя, - девушку резко дернули в одну из комнат и дверь с грохотом закрылась. Игорь смотрел на подопечную, не зная, за что именно ему выпало подобное наказание. Ванда не удержалась на ногах и не очень красиво села, вернее упала на невысокий пуф. Она подняла голову, зажмурившись от яркого света, и призывно улыбнулась молодому человеку. - Злой ты… - Значит так, - Филин пресек красноречие девушки что называется «на корню», - сейчас вы выпиваете вот эту бутылку, - в руках девушки словно по волшебству, оказалась бутылка,- и потом быстро рассасываетесь по комнатам. Ясно? Игорь довольно ощутимо тряхнул Ванду, от чего девушка даже слегка протрезвела. – Ты меня поняла. Наливаешь, мать твою, всем! Ясно?! – вместо ответа только кивок. – Тогда пошла. Он и сам не понимал, откуда столько злости. Но увидеть Женьку… Это слишком. Антон слишком много рассказал о ее жизни теперь. Их жизни… Он и не знал, что способен на такое сильное чувство. Но сейчас… Игорь развернулся и посмотрел в зеркало над каминной полкой и не узнал себя. На него смотрел монстр с горящими глазами. Черты лица стали слишком резкими, словно высеченными, и все из-за нее. Его личная награда и наказание в одном лице. Девушка его лучшего друга. Его невеста. Молодой человек сгорбился и спрятал лицо в ладонях. Плечи его несколько раз крупно вздрогнули, ох как же он не любил форс-мажоров, а таких и подавно. Но отступать было поздно, он уже запустил механизм и поздно пытаться его остановить. Доводы рассудка и внутренний голос Игорь предпочел отбросить. Он понимал, нет, точно знал, что поступает неправильно, но ничего не мог поделать с собой. Соблазн слишком велик, а сил бороться с искушением не было вообще. Он посмотрел на часы и принялся ждать. Минут через сорок все девочки дойдут до нужной «кондиции». И Женька в том числе.

***

Просыпалась она медленно и тяжело. Так хотелось еще побыть во сне, потому что Женя точно знала, что она была счастлива. С НИМ. Снова, как прежде, в его руках. И этот сон был настолько реалистичен, что девушка упорно не хотела открывать глаза, воруя еще кусочек счастья. Минуту, секунду…. К черту! Вечность… Мура застонала и все же открыла глаза. Голова не болела. Ее, словно набили ватой, и хотелось пить. Тело ныло как после многочасовой тренировки или… Женя резко села, чуть поморщившись и осмотрелась. Дома. Ее комната. Знакомая обстановка успокоила, вот только тело говорило о многом… Ее замутило, настолько сильно, что сдержать рвотный порыв было просто невозможно. Она вскочила и, не обращая внимания на головокружение, помчалась в туалет, и рванула вверх крышку унитаза. Ее долго и мучительно рвало, измученный, уже пустой желудок болезненно сокращался, и было непонятно, как остановить это. Наконец ее отпустило, и Женя бессильно опустилась прямо на холодный кафель. Она попыталась вспомнить хоть что-то, но в голове вертелись только обрывки воспоминаний, упорно не желавшие собираться в четкую картинку. И еще она точно знала, что занималась сексом. Это не было насилие, но она не знала, кто был ее загадочным партнером. И как оказалась в собственной спальне? Сплошной поток вопросов и ни одного ответа. Что сидит на холодном полу рядом с унитазом, Мурашова поняла только когда ее начало колотить от холода. На трясущихся ногах девушка пошла в ванную и встала под горячие струи воды. В голове немного прояснилось, а в животе заурчало. - Обойдусь чаем. Нужно еще воссоздать картинку вчерашнего вечера ну и ночи заодно, - она ходила по квартире, пытаясь найти следы присутствия посторонних, но ничего. Все вещи были на своих местах, ничего не пропало и не прибавилось. – Ну же Мура, вспоминай, - приказала себе девушка и закрыла глаза. Девичий смех, какой-то фильм, звон бокалов, снова смех, снова звон, звон, звон, возмущение, звон и смех. Танцы, чья-то попытка стриптиза, опять звон бокалов и властный мужской голос приказывающий отправляться спать. Ванда на кого-то кричала, доказывая свою правоту, а ее кто-то нес. Потом, как в калейдоскопе мерцание огней и ровный шум. И ее попытки обнять мужчину. Машина. Кто-то ее вез по ночному городу, периодически сбрасывая руку с колена. Увидеть бы, кто он. Просто очень интересно. И пахнет он него так приятно. Знакомый запах. Родной. Не парфюм, запах мужчины. И ее захлестнуло желание. Она что-то вспомнила. Важное, и теперь сама не верила себе. Но вот что? И как же долго они едут. Дом, лестница и она, прижатая к мужскому телу. Рваный стук сердца, тяжеловатое дыхание и умопомрачительный запах, такой родной и почему-то уже забытый. Почему? Скрежет ключа, распахнутая дверь, щелчок замка. Он точно знает, куда ее нужно нести. Кот? Нет, не он. Не тот… Неправильно? Или наоборот, так как нужно? Какая, к черту, разница! Сейчас главное не выпускать его, иначе снова накроет темнота. Холодная пустота. А это так больно… Невыносимо больно, хотя она уже могла бы и привыкнуть. Научилась терпеть. А теперь этого нет. Теперь все, так как и должно быть. Правильно. - Это правда ты? – шепот, скорее похожий на шелест. Она боялась спугнуть, боялась ошибиться и снова погрузиться в тоску. - Правда, малыш, - голос такой родной, но уже ею подзабытый. И легкие поцелуи в висок, и крепко прижимающие руки, и запах…. Ошибиться невозможно. Правда. - В самом деле? – ей нужно убедиться, точно знать чтобы потом… не сейчас. Потом, все будет потом. А сейчас только руки и губы. - Нет, - и хрипловатый смех, - я твой сон. Это невозможно. Ты же знаешь что случилось. Я так хотел, и не мог, и это больно. Знать, но не иметь права. Так чертовски больно, потому что…- она не хочет слов. Ведь она понимает, знает, что именно он хочет сказать. Она хочет чувствовать. Всего его. Ведь это все происходить за гранью возможного. Не на самом деле. Нужно заставить молчать. Как? Поцелуй. Ведь тогда он не сможет говорить. Надо целовать, пока хватит воздуха, пока легкие не будут гореть, а потом снова короткий обжигающий вдох и поцелуй… Судорожно снимали одежду, боясь, оторваться на лишнюю секунду друг от друга. Он был требователен, она стонала, впиваясь в него губами и подчиняясь движением его языка. Шероховатые ладони коснулись ее груди, по-хозяйски лаская ее; его губы взяли в плен ее соски, заставив их затвердеть, срывая с губ крики. Она хотела подчиняться и властвовать одновременно. Он знал об этом, и был совсем не против. Ерошил ее волосы, превращая их в спутанную копну. Его жадные губы оставили в покое ее грудь только затем, чтобы возобновить нападение на ее рот. Он не отпускал ее, и она раздвинула ноги, едва чужие ладони подхватили ее ягодицы… Он ворвался в ее тело, завладев им… и только потом все началось — медленные, яростные толчки, постепенно набирающие силу и темп, увлекающие ее в бездонную пропасть. А она даже не пыталась бороться, подчинялась его безмолвным приказам и не прекращала бешеной скачки — потому что он не позволял ей останавливаться… Она закричала, а он круто выгнулся, в последнем порыве проникая в нее еще глубже. Настолько, насколько это вообще возможно. А потом наступила блаженная темнота и тихий убаюкивающий голос, говорящий о любви. - Я верила, знала, что это невозможно, но верила, Игорь… - и она уснула… Игорь… Это не было сном. И она точно занималась любовью или сексом с давно покойным Игорем Варзиным. Значит, он жив, и находиться в доме Ванды Экемсеевой. То, что она вспомнила, облегчения Жене не принесло. Наоборот все усугубило. Рука сама собой потянулась к кольцу на цепочке. На месте. Уже легче. - Ну, уж нет, надо идти до конца, - и Мура, бросив чашку в раковину, собралась снова навестить новоиспеченную подружку.