Память

Компания картежников всегда расходилась поздно. Обычно за десять минут до выключения света в коридорах, но иногда кто-нибудь задерживался, и возвращаться приходилось впотьмах. В этот раз не повезло Лорду. Он уже был на полпути к двери, когда где-то в отдалении с треском щелкнул рубильник, а свет с негодующим гудением погас, на несколько мгновений погрузив коридор в беспросветный мрак. Фонарика у Лорда с собой не оказалось — Табаки пытался навязать ему свой, но Лорд отказался, не без надменности заметив, что всегда возвращается вовремя и что лишний хлам ему ни к чему. — Какая незадача, — сокрушенно заметил Стервятник, который никогда не покидал библиотеку раньше полуночи, поэтому и в этот раз никуда не торопился. Лорд проигнорировал реплику, сделав вид, что не услышал, но в коридор не выехал, остановившись у порога. — Только не говори, что это случайность, — продолжил Стервятник, огибая стол, за которым они играли, и неспешно двигаясь в сторону выхода. — А что же тогда, по-твоему? — Лорд, уже привыкший к темноте, посмотрел на Стервятника. Серые глаза были полны ледяного презрения. — Сдается мне, ты просто не хочешь возвращаться, — он и внимания не обратил на "царскую немилость", с легкостью разглядев за показным раздражением страх и усталость. Стервятник заметил, что с Лордом что-то не так, стоило тому появиться на пороге библиотеки. Весь вечер он был излишне нервным и напряженным, отмалчивался и проигрывал партию за партией, но не предавал этому особого значения, явно думая о другом. Стервятнику это не понравилось, однако он был достаточно тактичен, чтобы не пытаться узнать при всех подробности такого странного поведения у самого азартного игрока. Теперь же, имея возможность поговорить с глазу на глаз, он подбирался к Лорду и его проблеме медленно и осторожно, чтобы ненароком не спугнуть. — Откуда тебе знать, чего я хочу, а чего нет? — Лорд сжал пальцы в кулак и непроизвольно стукнул по подлокотнику коляски, словно пытаясь отпугнуть этим Большую Птицу, но тот, почувствовав запах падали, уже не смог бы отступить, даже если бы очень сильно захотел. — Ты никогда не опаздываешь и не задерживаешься. Никогда не отвлекаешься от игры, потому что игра для тебя — возможность уйти от переживаний и забыться. Но сегодня ты очень рассеянный, невнимательный и чертовски медлительный. У тебя что-то случилось. И ты, во-первых, не можешь выкинуть это из головы, а во-вторых, не стремишься делать с этим хоть что-нибудь. Стервятник внезапно оказался непозволительно близко, и Лорд тут же отпрянул, отъезжая от выхода. Дверь с тихим хлопком закрылась, отделяя его от коридора и запирая в библиотеке наедине с Большой Птицей, будто в клетке с голодным хищником. — Раз уж ты никуда не торопишься, предлагаю составить мне компанию. Несмотря на то, что он привык проводить вечера исключительно на пару с Тенью, в этот раз Стервятник решил, что пообщаться с кем-нибудь более живым будет не лишним. К тому же ему хотелось получше узнать своего самого серьезного соперника. Стервятник питал слабость к потрошению чужих душ и мозгов. Но редко кто мог предложить достойный материал для изучения. А тут внезапно представился такой великолепный шанс, которым было бы глупо не воспользоваться. Лорд ничего не ответил, Стервятник же посчитал, что молчание вполне себе знак согласия. — Партию в покер? — доковыляв до стола, он достал из кармана старого пиджака, висящего на спинке стула, фонарик и, встряхнув пару раз, чтобы он наконец зажегся, поставил на стол. Бледный луч ударил в потолок, осветив, впрочем, и стол, и Стервятника, уже тасующего колоду. При такой подсветке Птичий Папа выглядел настолько жутко, что Лорд невольно передернул плечами и поморщился. Немигающий взгляд желтых глаз был устремлен на Лорда — Стервятник пристально следил за каждым его движением, и когда тот все-таки подъехал к столу, одобрительно кивнул. — На что играем? — Лорд постарался сохранить все свое самообладание, чтобы удержаться на занятой прежде позиции и не ударить в грязь лицом. — Ну, — Стервятник сделал вид, что задумался, — к примеру, на откровение. Если выиграешь ты, я расскажу что-нибудь очень личное. Если выиграю я, ты расскажешь, почему не хочешь сегодня возвращаться в стаю. Идет? — Идет. Усмехнувшись, Стервятник сдал каждому по две карты и выложил пять на стол между ними. Он даже не удосужился посмотреть, что ему пришло, зато внимательно наблюдал за Лордом. Вглядываясь в ставшее совершенно безэмоциональным лицо, Стервятник вспомнил, как удивился, когда незнакомый мальчишка распахнул дверь библиотеки ровно за минуту до начала раздачи и безапелляционно заявил, что тоже будет играть. Собравшаяся компания лишь снисходительно покивала, но Стервятнику приглянулся наглый юнец, поэтому он разрешил сыграть с ними партию. И, конечно, Лорд победил. "Да просто новичкам всегда везет", — шепотом переговаривались уходящие ни с чем картежники и уверяли друг друга, что в следующий раз такого не повторится. Но Лорд победил и в следующий раз, и после, и побеждал всегда. Стервятнику это нравилось. До такой степени, что однажды он сел играть с Лордом один на один. Удача разрывалась между двумя любимчиками, но в итоге оказалась на стороне Стервятника. А сейчас у Лорда была возможность отыграться. И он всерьез намеревался ей воспользоваться. Открыв первые три карты, Стервятник снова впился взглядом в Лорда, ища малейшие изменения в мимике и поведении. Но он был практически мастером, поэтому даже не шелохнулся, ни один мускул на его лице не дрогнул, а взгляд остался ледяным. — На сколько побед играем? — голос звучал ровно, и Стервятник расплылся в кривоватой усмешке. — Одной будет достаточно. Лорд посмотрел на выпавшую руку и ничем не выдал ни восторг, ни разочарование. Тогда Стервятник открыл четвертую и следом за ней пятую карты. Можно было, конечно, тянуть время и щекотать нервы, но они играли вдвоем, а такие маневры больше подходили для большой компании. — Вскрываемся, — Стервятник наконец соизволил обратить внимание на свои карты и остался ими вполне доволен. — Стрит. Он выложил на стол короля и даму. Лорд перевел внимательный взгляд на Стервятника и ослепительно — победоносно — ему улыбнулся, бросая поверх его карт двух валетов. — Каре. Птичий Папа уважительно кивнул. Отыгрался. И избавил себя от порции откровений. Однако несложно было догадаться, что причиной такого внезапного нежелания возвращаться в четвертую были тренировки Сфинкса, о которых Стервятник был наслышан, пусть и не совсем по своей воле. Он полагал, что Лорду полегчает, если он выговорится, но, видимо, придется выговариваться ему самому. И далеко не факт, что после этого полегчает хоть кому-нибудь. Вдоволь налюбовавшись преобразившимся после такой чистой победы лицом оппонента, Стервятник достал из кармана жилетки пузырек, высыпал на ладонь три таблетки и протянул Лорду. — Что это? — тот с недоверием покосился на предложенное и непроизвольно скривился. — Кое-что, без чего я не смогу выполнить свое обещание, — пояснил Стервятник. — Без колес правда не рассказывается? — Лорд одарил его презрительной усмешкой. Он перегибал палку, но Стервятник был терпелив, слишком уж соблазнительной казалась ему перспектива понаблюдать за реакциями дважды несостоявшегося самоубийцы. — Без колес ты в мою правду не поверишь, — он горько улыбнулся, а Лорду почудился плотоядный оскал. Помедлив немного — решая, стоит ли пробовать приготовленное Стервятником, — Лорд уже собирался отказаться. Не так уж ему и хотелось вызнавать чужие тайны. Ему и своих скелетов, за неимением шкафа засунутых под кровать, хватало с головой. Стервятник, заметив, что жертва срывается с крючка, вынул козырь из рукава и с лукавой ухмылкой положил перед Лордом. — Или ты боишься? — вкрадчиво поинтересовался он, подозрительно прищурив стылые желтые глаза. Лорду нечем было крыть. Во-первых, он был азартен, а во-вторых, слишком горд, чтобы проигнорировать откровенный вызов и попытку взять на "слабо". Поэтому, к вящей радости Стервятника, он выхватил из протянутой ладони таблетки и закинул в рот, мгновенно глотая. Подавшись вперед и почти перегнувшись через стол, Стервятник взял фонарик, подсветил лицо снизу, что сделало его еще более пугающим и коварным, и с издевательским "бу!" щелкнул кнопкой, погрузив библиотеку в кромешную тьму. Лорд тяжело сглотнул. Голова шла кругом, стены дрожали и сжимались, нависая, давя и скрипя. Где-то за спиной противно тикали часы, постепенно замедляя ход, пока не замерли, издав оглушительный скрежет. Перед глазами разлетелся сполох разноцветных искр, будто прямо возле лица разорвалась петарда, а потом Лорд отключился. Придя в себя, он сел и с тихим стоном попытался разлепить кажущиеся невероятно тяжелыми веки. — А, очухался, — голос Стервятника доносился откуда-то сверху, и Лорду пришлось запрокинуть голову, чтобы его рассмотреть. С третьего раза сумев сфокусировать взгляд, он обнаружил, что сидит в траве, а Птичий Папа пристроился на приличных размеров булыжнике, коих в округе оказалось великое множество. Стервятник выглядел жутко, более чем обычно. И Лорд передернул плечами, пытаясь отогнать мгновенно появившуюся ассоциацию с Безумным Шляпником. На Стервятника действительно был надет потрепанный камзол и цилиндр с заткнутым за ленту большим синим пером и пристегнутой к ней же массивной брошью со сверкающим камнем. В целом Стервятник не слишком отличался от самого себя в Доме, но именно сейчас его сумасшествие ощущалось особенно остро. Для полноты картины не хватало только улыбки Чеширского кота над плечом. Подведенные черным глаза смотрели на Лорда без всякого интереса, отчего по спине сбегали неприятные мурашки и воздух застревал в глотке. — Где это мы? — Лорд, поборов внезапный приступ тошноты, потер переносицу и поспешно прикрыл глаза. — Мы на пороге моего прошлого, — Стервятник легко соскочил на землю, солнечный блик отразился от начищенных высоких сапог, и Лорд, заметив это, едва сдержал нервный смешок. — Поднимайся. Нас ждет невероятное приключение. Он выдернул манжеты из-под рукавов камзола, поправил запонки и снова перевел взгляд на так и не пошевелившегося Лорда. — Вставай. А то пропустишь все самое интересное. Несмотря на кажущуюся легкость движений и поступи, было заметно, что Стервятнику все-таки больно — он замирал на мгновение, прежде чем пошевелиться или сделать шаг. Но Лорд не взялся бы утверждать, что это физическая боль. Повинуясь тяжелому взору, он, к своему удивлению, действительно смог подняться на ноги и, перестав тупо пялиться на босые ступни, поднял голову, недоуменно уставившись на Стервятника. — Я буду твоим Вергилием. И проведу по нескольким кругам своего персонального Ада, — торжественно провозгласил он, махнув в рукой. В это же мгновение из ниоткуда появилась дверь, над которой проступили тускло поблескивающие в солнечном свете буквы, сложившиеся в издевательское "Оставь надежду, всяк сюда входящий". Лорд поежился. Толкнув дверь и впустив его внутрь, Стервятник вошел следом. Железный замок с голодным лязганьем щелкнул за спиной, оповестив, что назад пути нет. Внезапно вспыхнул ослепительно яркий белый свет. Проморгавшись, Лорд обнаружил себя стоящим в операционной. Из-за спин окруживших стол врачей не было видно, что происходит. Но Стервятник взял своего гостя под локоть и подвел поближе, чтобы тот мог рассмотреть все в подробностях. Совсем юной девушке делали кесарево. Из разрезанной брюшины на свет извлекли крохотный комочек, даже сейчас выглядящий довольно жалко. Присмотревшись, Лорд понял, что его смутило. Младенцев было двое, но сросшихся бедрами. — У нас оказалось три ноги, две почки и один мочевой пузырь на двоих, — приглушенно начал объяснять Стервятник. — Почти нормальные близнецы, если бы не это упущение. Отца, говорят, не было и в помине. То ли изнасилование, то ли случайный перепих по пьяни на вечеринке. Девять месяцев мучений, и вот они мы — плоды чужих ошибок. Нас сдали в Дом сразу после рождения. Мать покончила с собой позже. Ей было всего девятнадцать. Лорд почти не слушал, что говорит Стервятник, он смотрел, как завороженный, на сиамских крох, которые даже не плакали. Покряхтели, когда впервые сделали вдох, коротко вякнули и затихли. Должно быть, почувствовали, что они, такие увечные, не нужны. В горле застрял комок, а от сожаления сжалось сердце. — Но это ведь несправедливо, — прохрипел Лорд, глядя на Стервятника большими от негодования глазами. — Почему же? Все справедливо. Уроды никому не нужны. Яркий свет снова ослепил Лорда, но он даже не стал жмуриться, только рефлекторно прикрылся ладонью, словно защищаясь от направленных в лицо фар. И в этот раз они снова оказались в операционной. Не дожидаясь, когда Стервятник подтолкнет его, Лорд сам подошел к столу и заглянул через плечо Пауку — в том, что они были в Могильнике, сомневаться не приходилось. — Мы сросшимися еще несколько лет прожили. Знаешь, Лорд, я думаю, если бы нас разделили сразу, это было бы не так больно. Но мы долго существовали как половинки целого. Были не только одним увечным телом, но и одной душой. И с каждым днем наша связь крепла. А потом вдруг оказалось, что нас непременно нужно разделить. Мы были под наркозом, а мне казалось, что режут по живому. Да еще и тупым ножом. Не тело режут. Черт с ним, с телом. Душу. Я первое время спрашивал у брата, чувствовал ли он то же, что и я, но он никогда не отвечал, только забивался в угол кровати и начинал плакать. Лорд сжимал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и смотрел, как скальпель бредет по намеченной линии, рассекая плоть, отделяя близнецов друг от друга, а ему казалось, что он чувствует боль, с которой рвутся невидимые нити под напором безжалостного лезвия. Он обернулся на Стервятника и увидел на дне расширившихся зрачков маленького мальчика, надсадно кричащего от ужаса и страха. — По прогнозам врачей, — продолжил Стервятник, проходя мимо операционного стола и бесплотной рукой проводя по волосам брата, — выжить должен был только один. Они определили меня как более сильного и выносливого. И именно поэтому оставили вторую ногу. Он криво усмехнулся, закрывая глаза. Лорд всем нутром ощущал, как по его щекам текут невидимые слезы. Ему захотелось поскорее уйти отсюда. И именно в этот момент раздался пронзительный писк, оповестивший о том, что сердце одного из близнецов перестало биться. Лорд с небывалой холодностью во взгляде наблюдал за тем, как засуетились Пауки. Впрочем, довольно скоро им удалось вернуть несчастного к жизни. Или не им? Лорду почудилось, что ладони Сиамцев не просто соприкасаются, а вложены одна в другую. Он сморгнул и тряхнул головой, желая присмотреться, но сцена в операционной успела размазаться и исчезнуть. Теперь они со Стервятником стояли на песчаном берегу и наблюдали за тем, как у воды собралась небольшая горстка народа. Мальчик с протезом вместо ноги лежал на песке и не подавал признаков жизни. Мужчина, в котором Лорд узнал Ральфа, делал ему искусственное дыхание. Рядом с совершенно потерянным взглядом сидел брат мальчика, сжимая холодную и бледную ладонь в своей. — Впервые мы оказались летом в санатории разделенными. И, хоть нам запретили, самовольно ушли с братом к морю. Мне захотелось искупаться. Хотя бы зайти в воду по пояс, узнать, каково это — чувствовать себя свободным. Он отговаривал меня, а я все равно полез. Сначала по пояс, потом по грудь, а потом провалился в углубление и ушел под воду с головой. Конечно, я не умел плавать, а все мои конвульсивные дерганья привели к тому, что я только сильнее начал захлебываться, — Стервятник не смотрел на сцену, разворачивающуюся перед ними, он разглядывал полоску горизонта, наблюдая за тем, как море неспешно перетекает в небо. — Брат тоже не умел плавать, но, не раздумывая, полез в воду за мной. Кое-как вытянув меня туда, где я мог достать до дна, он уже собирался идти к берегу, но протез то ли застрял, то ли запутался в водорослях. Я попытался вытащить его, но не смог. Мы были так напуганы, что никому и в голову не пришло отстегнуть протез. В итоге я вылез на берег и поковылял за помощью. Кое-как нашел Ральфа, переполошив попутно кого-то из персонала и просто праздно шатающихся. Когда Ральф оказался на месте, брат уже не дышал. Не знаю, что произошло, пока меня не было, но... Лорд с беспокойством смотрел, как смелый мальчик, в силу которого никто не верил, снова боролся за жизнь. Наконец тонкие пальцы дрогнули, мутно-желтые глаза открылись полностью, и из легких хлынула вода. Ральф перевернул пострадавшего, чтобы он снова не захлебнулся, а тот, давясь воздухом, все пытался отплеваться. Потом его вырвало желчью и страхом. А когда все закончилось, первое, что он сделал — протянул руки к брату, ища успокоения и защиты в его объятиях. Во взгляде не было ни намека на укор или обвинение. И Лорду захотелось назвать мальчика святым. Стервятник взял Лорда под руку и повел прочь. Пока они шли, окружающее пространство осыпалось мелкими фрагментами, на их месте выросли новые стены, и все приобрело привычные очертания Дома. Стервятник брел по знакомому коридору, мимо спален, к кабинету Ральфа. Приоткрыв дверь, он впустил Лорда внутрь, а потом зашел следом. Было темно, но в окно светила луна, так что можно было легко разглядеть, что происходит. На полу, воя и извиваясь, в конвульсиях бился Стервятник. На все попытки успокоить, он кидался на Ральфа, как дикий зверь, попавший в капкан: ему больно, но доверие к людям утрачено, поэтому и не позволяет помочь. Ральфу пришлось применить всю свою силу и ловкость, чтобы наконец усмирить его. Стервятник сдался, безвольной куклой повиснув в руках воспитателя. Похоже, Тень умер именно в это мгновение. Ральф отпустил Стервятника, и тот, повалившись на диван, зашелся в приступе безудержных рыданий, теперь уже скорбя о потере. Он царапал и грыз обивку дивана, давясь хрипами и всхлипами, но у него уже не было сил подняться. Ральф не смел даже думать о том, чтобы подойти со словами сочувствия и утешения. Он не прикоснулся к нему, не попытался привлечь внимания, просто развернулся и ушел в душ, оставляя Стервятника одного. А тот лежал, подтянув колено здоровой ноги к груди, вперился невидящим взглядом в никуда, бездумно водил ладонью по шраму на боку, прощупывая его даже сквозь одежду, и глотал слезы и боль. Его не заботило, что из разодранного рта идет красноватая пена, что язык прокушен, что пальцы стерты в кровавое месиво, что все тело ломит и ноет. Физическая боль вообще потеряла какое-либо значение. Осталась только всепоглощающая пустота и непереносимое одиночество. Стервятник махнул рукой, и они с Лордом оказались на пригорке. Указав кивком головы направление, он снял свою шляпу и принялся рассматривать так, словно было в ней что-то, чего он не замечал прежде. Лорд смотрел вниз — с пригорка было видно поляну, освещенную мертвенно-бледным лунным светом. — Я решил, что не хочу жить без брата. И попытался отравиться одной из своих настоек, — пояснил Стервятник, снова надевая шляпу, но дальше продолжать не спешил. — Мы можем спуститься? — спросил Лорд, не оборачиваясь. — Как хочешь. И он, помедлив, все-таки пошел вниз. Лорд остановился недалеко от сложившегося в три погибели парня, а присмотревшись, заметил, что он что-то прижимает к груди. Словно почувствовав чужое присутствие, Стервятник поднял голову, и Лорд невольно отпрянул, почувствовав, как на лбу проступила испарина, а глаза расширились от изумления. В дрожащих, покрытых подсохшей кровавой коркой ладонях Стервятник держал сердце. Человеческое — в этом Лорд был уверен. Сначала, пока оно еще билось, Стервятник качал его, как младенца, словно уговаривая не переставать, работать снова и снова, еще и еще. Но с каждой секундой ритм замедлялся, несмотря на чужие старания. Когда сердце, сжавшись в последний раз, остановилось, Стервятник неверяще уставился на него, а потом завыл так громко и протяжно, что сцена в кабинете Ральфа мгновенно перестала казаться такой уж пугающей. Стервятник рыдал, скулил, хрипел и кричал, разрывая плотную ночную тишину в клочья. Шрам на его боку внезапно разошелся, превратившись в свежую открытую рану, по рубашке и брюкам расползалось отвратительного вида багровое пятно. В воздухе густо запахло металлом, и Лорда начало мутить. А когда Стервятник, обезумев от ужаса и боли, принялся есть навсегда затихшее сердце, вгрызаясь в остывающую плоть, его и вовсе стошнило. Он побледнел и осел на землю, стараясь не смотреть, но взгляд все равно невольно возвращался к этому жуткому зрелищу. Лорд понимал, что происходит, но не мог этого принять. Ему было слишком страшно. И больно. И несмотря на то, что боль была не его, он ощущал ее каждой клеточкой собственного тела, не имея возможности сделать с этим хоть что-нибудь. — Достаточно, — Стервятник с пригорка хлопнул в ладоши, и вернул их туда, откуда начинался путь по следам памяти. Дверь в личный Ад с треском захлопнулась и исчезла. — Это..? — Лорд не договорил, но Стервятник уловил по глазам продолжение фразы. — Да, именно то, что ты думаешь. Конечно, это было ненастоящее сердце. Просто квинтэссенция изнаночной магии и моей больной фантазии. Символично. "Съешь сердце льва — сам станешь львом". Вместив в себя все естество брата, я сделал его частью себя. Но не полноценной, как раньше. Только тенью. И этим оправдал данные нам в свое время клички. Стервятник, питающийся падалью, и Тень, что стоит за спиной. Он растянул губы в издевательской усмешке, а Лорду очень сильно захотелось забыть все, что он увидел. — Как ты живешь с этим? — он все же решился задать еще один вопрос. — Тяжело, но в целом, как видишь, не жалуюсь, — Стервятник пожал плечами, склоняя голову набок. — Он же умер так недавно, — до Лорда вдруг начало доходить, что с момента гибели Тени прошло всего несколько месяцев, но Стервятник справился с этим. Пусть и не полностью, однако он держался, как мог, и не сдавался, лелея надежду на новую встречу. — Говорят, смерть настигнет всех, но лишь тогда, когда придет время, так что не имеет смысла раз за разом искать и звать ее. Когда ты действительно почувствуешь холодное дыхание в затылок, начнешь хвататься за "здесь и сейчас" изо всех сил. Поверь мне, я знаю, что говорю. Лорд ничего не ответил, только рассеянно кивнул. До одури тянуло спать. Не спрашивая разрешения отдохнуть прямо тут, Лорд растянулся на траве и прижмурился, мгновенно провалившись в обволакивающую уютную пустоту. Резко распахнув глаза и подскочив, Лорд обнаружил себя на общей кровати в четвертой. С одной стороны, завернувшись в гнездо из одеял, спал Табаки, с другой — укрытый одной только простыней Сфинкс. — Кошмар приснился, — глухо пробормотал Лорд, тряся головой и растирая лицо ладонями. — Не думай об этом, ложись и спи дальше, — посоветовал Табаки, показавшись из одеяльного кокона. Дождавшись, когда указания будут выполнены, он облегченно выдохнул, сжимая в ладони массивную брошь с крупным камнем, которую едва успел утащить перед тем, как Лорд очнулся. — Спи, не тревожься, плохих снов больше не будет. Высунув руку, Табаки провел грязными длинными пальцами по лбу Лорда, потом поправил ловец, прибитый к стене прямо над спинкой кровати, и скрылся в гнезде, поворачиваясь на другой бок и намереваясь еще подремать.