Be closer.

Выбежав из бара, Том сел в такси, раздражённо продиктовал водителю адрес и достал телефон. Длинные, невыносимо длинные гудки, казалось, проникали в самый мозг. Не берёт, падла. Треснув аппарат так, будто бы тот был виноват во всём происходящем, парень набрал номер снова. Наконец, из трубки прозвучал знакомый сонный голос. - Алло, Густ, можешь говорить? - Эй, Каулитц, ты время видел? – недовольно пробубнил барабанщик, кажется, зевая. – Нормальные люди в это время спят. - Мне пох*й, - сморщившись, заметил Том. – Мне с тобой срочно встретиться надо. - Иди в п*зду, я сплю. И с этими словами Густав положил трубку. -С*ка, - выругался парень, поймав недовольный взгляд водителя. Снова позвонил другу. «Абонент не отвечает или временно недоступен» - холодно ответил женский голос в динамике, и Том едва удержался от того, чтобы швырнуть аппарат в окно. Парень ворвался в квартиру и сразу же, не разуваясь, влетел в комнату Билла. Волнение за брата захлестнуло его с головой, а последней каплей в этом океане непонимания стала ярость. Злоба на то, что об этих самых проблемах близнеца знает даже Георг, который всегда считался скорее другом Тома, нежели другом Билла, окончательно выбесила его. Он открыл шкаф и принялся бесцельно перебирать и ощупывать все вещи брата. Глядя на взбешённого и еле стоящего на ногах парня, могло показаться, что он что-то ищет. Но Том даже и не знал, чего искать. Он просто всем своим нутром почувствовал, что в этой комнате должна быть какая-то зацепка. Гитарист переворошил всю постель брата, но в ней тоже не оказалось ничего примечательного. Он пооткрывал все ящики прикроватной тумбы, но там валялись лишь диски и листочки с начальными вариантами песен. Том вдруг резко остановился, сел на кровать и начал читать строки, написанные неровным знакомым почерком. Где-то всё написано аккуратно и разборчиво, каждая буковка обведена, на полях присутствуют забавные рисунки, а где-то строки накарябаны будто бы в ужасной спешке, сотни раз перечёркнуты и исправлены, а некоторые фразы вообще невозможно разобрать. Том перечитал несколько песен и удивился тому, как же сильно изначальный вариант отличается от того, что Билл поёт сейчас. Причём строки, написанные братом, ему, как ни странно, нравились чуть больше, чем их исправленные варианты, сейчас ставшие официальными текстами песен. Парень снова всё сунул обратно, попытавшись сложить листы так, как они лежали изначально. Принялся заправлять постель обратно. Пошёл на кухню, налил себе виски. Раз уж напиваться, то в хлам. Наконец, прошёл в прихожую, разулся, снял верхнюю одежду и кепку. Кружащаяся голова раскалывалась от потока неясных мыслей и каких-то вертящихся в ней фраз. Том попытался разобрать хоть одну из них, но острое лезвие боли прошлось по вискам, и он с силой сжал их, пытаясь успокоиться. Тщетно. В голове что-то защёлкало. Появилось ощущение, что он вовсе и не заходил в комнату Билла сейчас. Будто ему всё это привиделось, пока он поднимался по лестнице. И виски он будто не пил. Просто открыл входную дверь, вошёл в прихожую и разделся. Или же всё-таки всё это было, просто нужно зачем-то повторить это по второму разу? Дубль два? Подумав так, Том пьяной шатающейся походкой побрёл в комнату близнеца. Снова шкаф. Переворошить все вещи. Кровать. Далее тумбочка с текстами песен? Нет. Тут должна быть какая-то недостающая деталь. Что-то ещё нужно сделать перед тем, как открыть тумбочку и зачитаться текстами. Заглянуть под угол ковра? Переставить цветочные горшки на подоконнике? Поправить тюль. Когда парень задёргивал лёгкую прозрачную ткань, его качнуло к стене, и несколько петель с треском соскочили с крючков. Тихо выматерившись, Том придвинул стул к окну, встал на него и, изо всех сил пытаясь не навернуться, просунул руку в выемку для гардины между стеной и натяжным потолком. Поправив петли, он уже было собрался слезать, но, случайно выпрямившись, коснулся головой подвешенного полотнища натяжного потолка и макушкой почувствовал, что на нём что-то лежит. Что-то совсем лёгкое, но от этого, как подумал Том, не менее значимое. Парень аккуратно просунул руку между натянутым полотнищем и основным потолком. Достал этот странный предмет. Блокнот. Чёрт подери, да это же, кажется, личный дневник Билла! Парень спрыгнул с табуретки, едва не упав, и сел на кровать. Чёрная записная книжка с белыми черепушками была на дурацком детском замочке. Том улыбнулся. Его брат во всём остаётся таким ребёнком. Особо не раздумывая над отсутствием ключа, парень легко разломал тонкую пластмассовую застёжку, в данный момент даже не думая над тем, что будет, если Билл обнаружит эту поломку. Сейчас абсолютно пофиг на такие мелочи. Длинные пальцы раскрыли блокнот, а немного прищуренные карие глаза жадно забегали по строчкам. Описание какого-то дня, это неинтересно… Что за н*х?! Том снова неверяще перечитал пару строк, которые были написаны особо неразборчиво и очень бледно, будто на случай того, чтобы любопытные глаза, наткнувшиеся на них, не смогли понять ни слова. Парень даже подумал, что он прочитал всё неправильно, но перечитывая раз за разом, он понял, что всё же не ошибся. Голова закружилась с новой силой. Появилось ощущение, что это сейчас такой дурацкий сон, который он со смехом расскажет Биллу сразу же, как только проснётся. Том переместился на кухню, захватив с собой блокнот, сел за стол и налил себе новую порцию виски. В затуманенном алкоголем мозгу вновь проснулась ярость. Нет, ну что это за п*здец? Парень курил, продолжая читать дневник брата. Пить больше нельзя. Надо поговорить с мелким, когда он придёт. А если Том напьётся, то максимум, что он сможет, увидев брата, это избить его. У него и так, если честно, каждый раз, когда близнец приходит от своих мужиков, кулаки чешутся, просясь как следует начистить эту накрашенную смазливую морду. А сейчас так вообще… Нет, дальше пьянеть точно нельзя. С каждым описанным Биллом днём старший всё больше убеждался в том, что весь этот бред – сущая правда. Когда тишину квартиры нарушил привычный, в этот раз совсем недолгий лязг ключа о замок, Том решительным шагом направился в прихожую, продолжая сжимать в своих пальцах блокнот. Наконец, из дверного проёма появилась сначала растрёпанная морда, зажмурившаяся от неожиданного включенного по всему дому яркого света, а потом и сам Билл. - Явился? – сразу же наехал Том, отмечая, что язык-то заплетается. - Да… А что ты тут делаешь? – младший, как ни странно, был менее пьян. - Что, бл*ть, это значит? - подошёл ближе парень, тряся в руке чёртов блокнот. Билл мгновенно побледнел и в ужасе прикрыл рот ладонью, слабо и неверяще мотая головой, а после, пошатнувшись, вцепился побелевшими пальцами в вешалку для одежды. - Том… - слабо прошептал он, не смея взглянуть в глаза брату. - Какого х*я, а? Я не могу понять, ты что, реально больной на всю голову? Ё*банный извращенец! Я, конечно, всегда знал, что ты е*анутый, но чтобы настолько! - Том, это всё… - Билл уже скатился вниз по стенке и сидел, прикрыв лицо руками. - Мечтаешь о том, чтобы тебя тр*хал собственный брат? Бл*ть, да тебе лечиться надо! – старший никак не мог поверить в реальность происходящего, но продолжал выливать все свои эмоции на голову опустошённого, сжавшегося комочком в углу прихожей близнеца. - Перестань, - всхлипнул брюнет. В данный момент ему казалось чудом, что его сердце ещё не разорвалось под натиском этих слов, сказанных самым родным человеком в мире. Человеком, который всегда поддерживал его во всём; человеком, который никогда не сможет понять его в его самом сильном, самом запретном и ненормальном чувстве; человеком, который теперь уже никогда не сможет простить. - «Каждый раз, когда он обнимает меня, я представляю, что все мои мечты стали реальностью. А обнимает он всегда так нежно, что кажется, будто он и вправду способен полюбить меня и захотеть меня точно так же, как я люблю и хочу его», - громко, пьяно, истерично захохотал Том, прочитав отрывок откуда-то из середины тетради, а после с треском вырвал этот лист, смял его и швырнул в Билла. Тот даже не пошевелился. – А как тебе это? – продолжал он, открывая дневник где-то ближе к началу. – «Вчера, чёрт подери, был мой первый секс с парнем. Стефан хороший, мне было действительно приятно. Но всё вышло совсем наоборот. Я не забыл Тома, я лишь возжелал его ещё больше прежнего. Если со Стефаном я еле смог возбудиться, а время секса от волнения вёл себя как бревно, то с Томом я был бы совсем другим. Я забыл бы о себе, я думал бы только о том, как сделать приятно ему. Он стал бы моим центром вселенной. Хотя он и сейчас центр вселенной для меня. Но со Стефаном я продолжу встречаться, мне с ним не так плохо, как с остальными. На самом деле, я просто вижу, как Тома бесит тот факт, что я встречаюсь с парнем. Я знаю, что брат ни в чём не виноват, но хочу, чтобы он испытал хоть тысячную часть той обиды и боли, что чувствую я». Выплюнув это, старший проделал с этим листом то же самое, что и с предыдущим. Билл молчал, спрятав лицо в ладонях. Лишь почти беззвучные рыдания разрывали тишину. - Хватит реветь, - рявкнул Том на близнеца. – С*ка, я ведь слышал, что у всех п*доров отклонения в психике, но до последнего прощал тебе всю эту по*ботень. А сейчас ты мне противен, понял? Противен, мать твою! Мне мерзко находиться с тобой в одной комнате! Я харкнул бы тебе в твоё накрашенное бл*дское лицо, если бы ты так кстати для себя не закрыл его! И если ты думал и надеялся, что я воплощу в жизнь твои п*дорские мечты, то ты ой как ошибаешься! Я не такой еб*ный извращенец и жопотр*хальщик, как ты, понял? И не смей даже думать обо мне такое! Я всё сказал! С этими словами Том раздражённо запульнул тетрадь во всё так же сидящего брата и скрылся в своей комнате, напоследок громко хлопнув дверью.