Невинный цветочек

Джесоп недовольно бурчит себе под нос что-то неразборчивое, пытаясь завязать шнурки кроссовок с закрытыми глазами. Пальцы соскальзывают, и без того натянутые струной нервы трещат от перенапряжения, и парень, распахнув глаза, громко и нецензурно выражается так, что Кисоп слишком сильно затягивает на своей шее бирюзовый шарф. Теперь матерятся уже двое, и Шин, который сам почти не спал ночью, отвешивает обоим подзатыльники. Поправляет у танцора вязанное полотно, одергивает куртку и протягивает перчатки. С Джесопом сложнее – тот снова начинает дремать, так и не справившись со шнурками, и Сухену приходится сделать это за него. После он ободряюще хлопает репера по плечу и помогает встать. - А я тебе говорил, чтобы ты не сидел до рассвета, - лидер пересчитывает выходящих из общежития парней. - Прости, я не хозяин своему вдохновению. Идея песни была слишком замечательной, чтобы ложиться спать. - Не усни на записи, - Шин выталкивает репера в коридор и запирает дверь. Джесоп спит в машине по дороге на съемку. Его будит Кевин, дуя в ухо, за что получает толчок в плечо и очередную порцию нецензурной брани. Сухен тяжело вздыхает и заходит в здание первым, здороваясь со стаффом. Их гримируют около часа, ругаясь за ужасный внешний вид и заспанные глаза, а менеджер приносит большие стаканы кофе из соседнего Starbucks. Группа благодарно кивает, тут же разбирая такой приятный утренний подарок, и идет в ту комнату, где в такую несусветную рань будут снимать развлекательное шоу. Хотя единственным развлечением для многих из них сейчас был бы лишний час сна. Джесоп продолжает бурчать про издевательство над творческими людьми, у которых нет графиков и расписания потому, что музы не приходят по часам, и медленно цедит слишком крепкий кофе. Он бы добавил сюда пару ложек сахара, но кто в этом мире интересуется мнением несчастного, никому не нужного репера? Его словесный поток останавливается, когда рядом с ним появляется Ханбель в черных узких штанах и безукоризненном светлом свитере. - Просто заткнись. Здесь все не выспались и хотели бы поехать домой, но нет, мы снимаем эту долбанную передачу с вашим участием, поэтому будь добр – захлопни рот и пей свой кофе. Ким робко поднимает глаза на парня, оторопев от столь грубого обращения. Стафф и менеджер всегда были милы с ними, а этот хен хамит и ведет себя так, словно он звезда мирового уровня. Джейсон делает большой глоток кофе из чашки, на которой нарисованы звезды, и презрительно смотрит на растерявшегося гостя. Но как только их взгляды встречаются, с Ханбеля слетает спесь и звездность. На его щеках проступает румянец, а пальцы рук подрагивают без причины. Джесоп продолжает смотреть, не отводя глаз, и парень нервно поправляет уложенную десять минут назад стилистом челку. Он переминается с ноги на ногу, одергивает край свитера и ведет себя словно пятнадцатилетняя школьница. Ким все еще внимательно смотрит, не понимая причин такого поведения, и Ханбель выбирает другую тактику. Он слегка прищуривается, приоткрывает рот и ведет кончиком языка по губам. Но парень словно не видит этого. Джейсон делает вид, что разминает затекшие мышцы и тянется вверх, позволяя краю свитера приподняться и показать полоску кожи на животе. Когда и этот план проваливается, Бель ведет бедрами из стороны в сторону. Он слышит чей-то смешок, а потом Кисоп тихо зовет его поговорить. Они садятся в гримерке, и Ли тоскливо смотрит на кофейник. Ханбель наполняет его стакан горячим кофе и устраивается на диване. - Можешь не стараться, Джей, - Кисоп достает телефон. – Он не понимает твоих намеков. Джейсон недовольно цокает языком и хрустит пальцами. Ни один альфа не мог устоять перед ним, а этот какой-то недалекий, раз никак не реагирует на столь откровенные намеки. - Он у нас невинный цветочек, - Кисоп не отрывается от разговора с Джехе в Cacao Talk. – Поэтому твой флирт для него как соседняя галактика. Поэтому подбери свои слюни и то, что течет из твоей задницы, и готовься к записи. Да, я чувствую, как ты пахнешь. От этого начинает бесноваться Илай. Ему Хун за какие-то прегрешения не дает вторую неделю. Ханбель хмыкает, пытаясь удержать смех, допивает кофе и открывает в комнате окно, чтобы впустить холодный ноябрьский воздух. Новость о том, что Джесоп в двадцать один год все еще остается безгрешным, не укладывается в его голове. По рассказам Кисопа он знает, что репер начитанный, воспитанный и обходительный, и отсутствие у него омеги просто не вписывается в обычную реальность Беля. У таких как он должны быть толпы текущих от одного взгляда сучек, готовых раздвинуть ноги по первой просьбе, но нет. Они может и есть, только Ким не замечает их в силу своей наивности и невинности. Джейсон оставляет пустую чашку на столе и поправляет одежду. Белье неприятно липнет к коже из-за выделившейся при встрече взглядов смазки, и парень тяжело вздыхает. Сегодняшняя запись обещает быть очень тяжелой. Ханбеля начало трясти с самого начала съемки. Он чувствовал чужой запах, словно Джесоп стоял рядом с ним, и колени начинали дрожать. Поздравительный танец для Эрика скрашивал его нервозность, но стоило группе выйти на площадку, как все стало только хуже. Теперь Ким был опасно близко, заставляя дыхание сбиваться, а от одного взгляда на длинные, обтянутые джинсами ноги превращали мысли в желе. Джесоп следовал тем указаниям, которые дал ему за несколько секунд до выхода Кисоп, списывая их авторство на лидера, и сейчас, когда Ханбель стоял на этом дурацком бело-зеленом стуле, репер играл в порно-звезду, на камеру хлопая парня по заднице. Джейсону показалось, что в нем открыли кран. Теперь нижнее белье было насквозь мокрое, и оставалось только молиться, чтобы через штаны это не было заметно. Хотя больше раздражало не это, а факт того, что для Джесопа это ничего не значило – просто очередная работа, которую он должен выполнять, будучи айдолом. Следовать сценарию стало невыносимо. Хотелось вернуться в гримерку, снять вещи и принять душ, чтобы смыть с себя это ощущение грязи, но без толку. Он должен был сидеть здесь еще полчаса, прежде чем можно будет просить перерыв. Бель задавал указанные в сценарии вопросы, смеялся, шутил и надеялся, что никто не заметит наигранности. Но эти вопросы сводили с ума. - Эйджей, как ты знакомишься с омегами, какое у тебя поведение на свиданиях? Джесоп смущенно улыбнулся. Это было не для него, неопытного в таких делах альфы, который мог выкручиваться из ситуаций с такими вопросами только благодаря подсказкам Сухена в свободное от съемок время. - Мой стиль свиданий? – каждая эмоция на лице отработана до автоматизма, позволяя вести себя перед камерами, как подобает альфе в таком возрасте. – Я фокусируюсь только на одной омеге. Мне нравится обладать человеком целиком. Ханбель начинает ерзать на своем месте. Теперь он точно опозорится на всю Азию потому, что совсем скоро смазка потечет по ногам, а на стуле останется мокрое пятно. Группа все еще выставляет Джесопа ловеласом и тусовщиком, но Джейсон кожей чувствует его смущение и робость. А еще он видит взгляд Кисопа, сидящего прямо за спиной лидера. Омега понимает, все понимает и немного злится потому, что из-за состояния Ханбеля Эллисон путает слова и теряется. Парень берет себя в руки и отсиживает оставшиеся до перерыва двадцать минут словно на иголках. По нему нельзя сказать, что он чем-то обеспокоен или взволнован, но каждая альфа в этой студии чувствует его возбуждение. Каждая, но не Эйджей. Джейсон добивается перерыва и сбегает в гримерку, предварительно на секунду коснувшись кончиками пальцев запястья болтающего с Шином Кисопа. Тот угукает вслед и просит лидера сходить за кофе. Ли находит Джесопа в темном коридоре, сидящего в абсолютном одиночестве и слушающего музыку. Танцор выдает свое присутствие осторожно, чтобы не испугать парня, и присаживается рядом. - Джес, я могу попросить тебя? - Конечно, - Джесоп не привык отказывать омеге в просьбе, он слишком заботливый. - Ханбель забрал мой телефон, а мне нужно срочно поговорить с Сухеном. Не мог бы ты?.. - Не вопрос, - Эйджей кивнул в подтверждение ответа. – Где его найти? - Он у себя в гримерке. Не переживай, он тебя не сожрет. Джей милый, когда высыпается. Кисоп исчезает так же быстро и незаметно, как и появляется. Джесоп тяжело вздыхает и отправляется на поиски Ханбеля, перепады настроения которого поражают до глубины души. Утром он был словно с цепи сорвавшийся, а сейчас не находит себе места… Эйджею кажется это странным, но он все еще не понимает причин, поэтому, как только находит дверь в нужную гримерную, осторожно стучит и ждет ответа. - Не заперто! – голос охрипший, надломленный, но это все равно не наталкивает репера на нужные мысли. Он заходит внутрь, запирая дверь по привычке, - он делает это в общежитии. Ханбель опирается на подоконник и жадно вдыхает холодный воздух, широко расставив ноги. Ему неуютно в собственной одежде, чертовски жарко и отвратительно мокро между ног. Запах вошедшего альфы еще больше кружит голову, и совершенно не остается сил на то, чтобы попытаться выглядеть прилично. Он оборачивается через плечо и смотрит уже мутным от возбуждения взглядом, чувствуя, как дрожат колени. - Хен, Кисоп сказал, что его телефон у тебя… - Нет, - Ханбель отталкивается от подоконника и делает неровные шаги к парню. – У меня нет его телефона. Но есть кое-что для тебя. Неужели ты действительно не понимаешь, не замечаешь? Даже Илай не находит себе места, а тебе хоть бы что. Не так уж и сложно, Джесоп, понять, что омега нуждается в тебе, что ты ей интересен. Но ты словно слепой. И не смей говорить, что не различаешь запахов. Давай же, когда я так близко к тебе стою, вдохни. Глубже. Теперь голова кружится у Джесопа. Кровь в его венах закипает, когда вместе с воздухом рецепторы в носу обжигает запах омеги, терпкий и волнующий. Теперь Эйджей в полной мере ощущает всю бедственность своего положения. Он сам запер дверь, а теперь Ханбель прижимается к нему, такой возбужденный и разгоряченный, что жар его тела чувствуется даже сквозь свитер. Джейсон не спрашивает разрешения. Он нагло снимает с альфы пиджак и джемпер, стягивает свой свитер и прижимается обнаженной кожей, приоткрывая рот в беззвучном стоне. Ему кажется, что он слишком долго ждал этого, так важно для него было вжаться в младшего. Джесоп перестает отдавать себе отчет в своих действиях, водя ладонями по горячей спине омеги. Он не может остановиться, это как гипноз – чужой взгляд, сбитое дыхание и цепкие пальцы, сжимающие его плечи. Джейсон первый целует, проталкивая язык в чужой рот, пытаясь удержаться на ногах. Его опорой сейчас является только альфа, которому самому нужна поддержка. Он подталкивает младшего к дивану, заставляя упереться в спинку, и продолжает поцелуй. Его собственные ладони оглаживают выступающие при каждом вздохе ребра, а сердце рвется из груди. Джесоп вжимается в его бедра своими, и Ханбель отчетливо чувствует налитую кровью плоть, которая так скоро окажется внутри него. Он тихо стонет в чужой рот, пока его пальцы торопливо расстегивают ремень и молнию штанов и пробираются сразу под белье. Джейсон не хочет медлить – ему нужно много и прямо сейчас, и он глотает в поцелуе судорожный выдох. - Давай, раздевайся, - рваный шепот обжигает ухо репера, и он, как лишенный воли подчиняется, быстро избавляясь от штанов и белья. Ханбель еще никогда так быстро не раздевался. Когда Эйджей бросил своим вещи на диван, тот уже стоял обнаженный, готовый к самому удивительному сексу в своей жизни. У него были партнеры раньше, он встречался с ними не больше двух раз, но Джесоп был особенным. Он был невинным и от того таким желанным. Белю это нравилось. Он становится вплотную, обхватывая оба их члена ладонью, не обращая внимания на стекающую по бедрам смазку. Ее слишком много, омега чувствует, как сжимаются стенки заднего прохода, желая ощутить большую плоть. Их губы снова соединяются в поцелуе, и Эйджей не может держать себя в руках. Этот хен украл его первый поцелуй, а сейчас все инстинкты твердят о том, чтобы нагнуть омегу и доказать свое главенство. Ханбель на самом деле не медлит. Нет привычного минета, который он делает альфе, стоя на коленях. Он сразу становится за стоящим посреди комнаты диваном и опирается грудью на его спинку. Он знает, что Джесоп сможет послушать свой внутренний голос, который подсказывает, что и как нужно сделать. И оказывается прав. Эйджей до синяков сжимает узкие бедра и входит одним толчком, выбивая из легких последние остатки кислорода. Джейсон стонет в голос, не боясь того, что их могут услышать. Он тут же подается назад, чтобы не потерять ощущение наполненности, и намеренно сжимается, подбивая альфу на более резкие и быстрые действия. Джесоп не может слушать ничего, кроме гула крови в собственных ушах и голоса в голове, который нашептывает «Возьми, сильнее, твое». Репер прижимается грудью к спине омеги и сразу переходит на дикий темп, врываясь в податливое тело, терзая его, истязая. Ханбель сжимает пальцы на кожаной спинке дивана и не закрывает рот, почти крича от удовольствия. Он не мог и предположить, насколько восхитительным окажется любовник. Его неопытность растворяется с каждым толчком, и теперь омеге кажется, что это все глупая шутка, и Джесоп точно знает, что надо делать. Он сбивается с ритма, слишком сильно сжимает пальцы на бедрах и кусает за плечо, оставляя отметины. Джейсон держится за диван уже одной рукой – вторая надрачивает член, и оргазм накрывает его слишком быстро. Он даже не сразу понимает это. Все осознание приходит в тот момент, когда ноги перестают держать, а изнутри обжигает горячая сперма. Никто из них даже не задается вопросом – будут ли последствия после этого перерыва в съемках, но сейчас они оба сползают на пол, обнимаясь и обмениваясь ленивыми поцелуями. У Джесопа кружится голова от пережитого, а близость расслабленной омеги не позволяет даже подняться. Их приводит в себя настойчивый стук в дверь и голос Кисопа. - Хей, парни, стилисты придут через пять минут, оденьтесь. И вами воняет на всю площадку. Ханбель хмыкает и встает на ноги. После у них не остается времени, чтобы поговорить. Съемка возобновляется, и Джесоп оказывается втянутым в сценарий, которому он обязан подчиняться. Но его мысли все еще не здесь, а там, в небольшой гримерке, и он из последних сил старается отвечать на вопросы правильно и не выдавать своей нервозности. После окончания записи, когда группа расходится, он перехватывает Джейсона в темном коридоре, и ощутимо дрожит, когда ему приходиться держать омегу за руку. - У нас же все серьезно? – он отводит взгляд, а в ответ слышит только приглушенное, смущенное «Да». – Тогда можно… тебя поцеловать? Ханбель хмыкает и снова берет всю инициативу на себя. Так их и застает Хун, которого попросили поторопить задержавшегося альфу. Они обмениваются номерами телефонов и быстрыми поцелуями и расстаются, обещая перезвонить. Спустя месяц Джесоп поскальзывается на мокром полу, чуть не вписываясь лбом в только что закрывшуюся дверь. Матерится в голос так, что не спавший всю ночь Кисоп огрызается в ответ, а потом репер замолкает, стоит ему услышать звонок телефона. Они больше не виделись с Ханбелем с той встречи из-за постоянной занятости. Были звонки, сообщения, но никаких личных встреч. Но сейчас этот звонок кажется таким важным. Эйджей падает на кровать, соединяясь со своей омегой. - Джес, слушай… Вообще, такие новости говорят лично, но ты знаешь, что я сейчас не в городе… Ты очень метким оказался, мой невинный цветочек. С первого захода и уже так точно. В общем, тут УЗИ показало утром, что у нас с тобой двойня будет. Ты рад? Джесоп чуть не теряет сознание, выдавливает из себя «Я так счастлив», а потом ссылается на важные дела и обещает перезвонить вечером. Мысль о том, что девственником жилось бы куда лучше, не покидает его голову.