Повороты судьбы

Наверное, чтобы стать счастливым, человеку нужно просто поверить в это и почувствовать. И тогда с ним обязательно произойдет чудо, которое кардинально изменит всю его жизнь к лучшему. Гарри Поттер всегда верил в то, что станет счастливым. Он мечтал о том, что когда-нибудь навсегда уйдет из дома своих дяди и тети и встретит новых друзей. Гарри надеялся, что найдет людей, которые будут любить его таким, какой он есть, и не обращать внимания ни на то, что Гарри - сирота, ни на те странности, которые периодически с ним происходили. И искренне желал того, что он действительно будет кому-нибудь нужен. Целых одиннадцать лет Гарри верил в это. Несмотря на нападки родственников, на насмешки одноклассников и на неприязненные и жалостливые взгляды окружающих, он верил, что рано или поздно все изменится и старался находить что-то хорошее в каждом новом дне, даже если он и становился одним из самых худших в его жизни. И однажды с Гарри Поттером наконец произошло то чудо, которого он так долго ждал. В свой одиннадцатый день рождения мальчик встретил Хагрида. Хагрид был таким же удивительным, как и те незнакомцы в мантиях, которых он встречал на улице, и это сразу внушило Гарри доверие. Таких людей Поттер не видел никогда – его длинные косматые волосы доходили мужчине до локтей, а сам Хагрид был настолько высоким, что когда он вошел в хижину, в которой остановились Дурсли, то случайно выломал дверь. В ночь на тридцать первое июля, в день рождения Гарри, Хагрид появился в хижине и поведал Гарри о том, что он – волшебник, и что родители мальчика, Лили и Джеймс Поттеры, погибли не в автокатастрофе, а в схватке с самым могущественным магом всех времен, а сам Гарри чудом выжил. Вот тогда-то доверие, которое он почувствовал к лесничему, и сменилось яростью и гневом. Каждый, кто только мог, а в особенности Дадли и его друзья, издевался над Поттером, зная, что никто его не защитит. А теперь приходит Хагрид и мало того, что в очередной раз напоминает Гарри о том, что он – ущербный, так еще и надсмехается над ним и над его чувствами, заявляя, что Лили и Джеймс Поттеры погибли не в автокатастрофе, а в схватке с величайшим злодеем. У Гарри никогда не было легкой жизни, и всегда в его жизни находились те люди, которые язвительно надсмехались над ним из-за того, что он странный, и ничего не мешало им это делать – Дурсли никогда не заботились о Гарри, а на его чувства им и вовсе было безразлично. И, услышав слова Хагрида, мальчик попросту его возненавидел. - Зачем вы пришли сюда? – прошипел Гарри. – Мои родители погибли в автокатастрофе! Убирайтесь отсюда! – закричал он, не в силах сдерживать свой гнев, и отвернулся от Хагрида и от Дурслей, вытирая с лица непрошеные слезы. Дурсли притаились в углу комнаты. Сейчас они уже боялись не столько великана, сколько Гарри, которого никто и никогда прежде не видел в подобном состоянии – казалось, что сейчас он разнесет хижину на части. - Гарри, он прав, - тихо сказала Петунья, робко сделав шаг навстречу племяннику. – Мы просто не могли тебе этого сказать. Весь мир против него - Дурсли явно были в сговоре с этим монстром, и это даже не удивляло Гарри. Он никому и никогда не был нужен. И сейчас мальчик, который возненавидел всех и самого себя в частности, наверное, был способен одной силой мысли разнести этот дом на части, когда понял, что Хагрид говорит правду. Гарри моргнул, но ему не мерещилось – лесничий направил зонт на Дадли, жадно и совершенно бесстыдно поглощавшего торт кузена, и у того вдруг появился поросячий хвостик. И тогда Гарри поверил в волшебство. Поверил Хагриду. И помимо веры он почувствовал к нему симпатию, а также стыд за те слова, которые сказал ночному гостю. - Хагрид, извини меня, я не хотел…я не хотел говорить тебе этих слов,- тихо сказал Гарри, когда они с лесничим вышли из хижины. – Просто это случайно вырвалось… я действительно виноват… больше такого не повторится . - Ты ни в чем не виноват, Гарри, - вздохнул его новый знакомый. – Ты рос в чулане под лестницей без дружбы, любви и даже каких-либо условий для нормальной жизни, -заключил он и улыбнулся, удивив Поттера. – И твоя реакция на то, что ты и твои родители – волшебники, абсолютно нормальна. Тебе надо просто привыкнуть к этому. Дядя Вернон не верил в волшебство и никогда не читал Дадли сказок, даже когда тот был маленьким, потому что считал магию чем-то ужасным. Возможно, именно поэтому и Гарри перенял его точку зрения. В тот день он не только поверил в чудо, но и почувствовал его. - Мистер Поттер! – восклицали все вокруг, когда они с Хагридом блуждали по Косой Аллее. – Спасибо вам, мистер Поттер! Не верится, что вы наконец здесь! - Это так непривычно, - удивлялся Гарри. – И это все из-за того, что я – единственный человек, который выжил после нападения Сам – Знаешь – Кого? И что в этом такого? - Ты спас их, - улыбался его спутник. – После той ночи его никто не видел, и каждый волшебник и каждая волшебница считают, что это – твоя заслуга. И они правы. Если бы Тот – Кого – Нельзя – Называть был жив, то теракты и убийства происходили бы в нашем мире в несколько раз чаще, чем теперь. Маги живут спокойно, и все это благодаря тебе, Гарри. Целый день они провели в Косой Аллее, занимаясь покупкой учебников, котлов, перьев, пергамента и прочих школьных принадлежностей, которые были так необходимы Гарри в Хогвартсе, а также приобрели волшебную палочку, и это обрадовало юного Поттера гораздо больше, чем остальные вещи. Теперь он действительно почувствовал себя магом, впервые с того момента, как узнал правду о своих родителях и получил письмо из Хогвартса. Тогда Гарри осознал, что, несмотря на то, что в обычном мире он никому не нужен, среди волшебников он в свои одиннадцать лет уже занимает важное место. И Гарри мог наверняка сказать, что он счастлив. Теперь мальчик одиноко сидел в купе поезда, который должен был увезти его в новую жизнь. В жизнь, которая была насыщена волшебством, новыми эмоциями и приключениями. В жизнь, которая позволит ему найти себе новых друзей. Туда, где он действительно будет кому-то нужен. - Тут свободно? – в купе просунулась голова какого-то белобрысого мальчика. Гарри, спохватившись, кивнул, и тот сел за столик. У Поттера вдруг что-то щелкнуло в памяти, и он вспомнил, что видел его накануне в ателье, там, где они с Хагридом покупали школьную форму. - Привет, меня зовут Драко, - незнакомец протянул ладонь для рукопожатия и улыбнулся. – Драко Малфой. А ты – Гарри, да? Поттер кивнул и, улыбнувшись в ответ, с удовольствием пожал руку мальчика. Поезд тронулся, а Гарри даже не посмотрел в окно, полностью поглощенный беседой с Драко. Тот уже успел рассказать столько нового – и про квиддич, игру для волшебников, и про то, что зельеварение – самый трудный, но интересный предмет, а травология – самый легкий и скучный. Упомянул Малфой и то, что сам хочет поступить на Слизерин, потому что там училась его семья. - Драко, ты…ты не обижайся, пожалуйста, - замялся Гарри, - но мне говорили, что это – факультет для хитрецов, и что там учился Тот – Кого – Нельзя – Называть. - Да, учился, - согласился Малфой. – Но ведь школа существует более, чем тысячу лет, неужели ты думаешь, что каждый слизеринец – жуткий маньяк и сумасшедший? Гарри задумался. Хагрид весьма нелестно отзывался об этом факультете, но ведь Драко не походил ни на маньяка, ни на душевнобольного. О нем Гарри, наоборот, думал исключительно хорошо – Малфой уже сумел расположить его к себе, несмотря на то, что Поттер был тихим, запуганным и ничего не знал о мире волшебников. И за всю поездку он не спросил ни слова ни о шраме Гарри, ни о его родителях или необычайных способностях, и мальчик был этому чрезвычайно рад, так как уже успел устать от повышенного внимания к своей персоне. - Я слышал, что Шляпа прислушивается к первокурснику, который ее надевает, - добавил Драко. – Ну, то есть если ты попросишь ее определить тебя на Хаффлпафф или еще куда, она так и сделает, - он улыбнулся, и Гарри улыбнулся в ответ. – Смотри, сюда едет вагончик со сладостями! Ты собираешь вкладыши из шоколадных лягушек? У меня их уже пятьдесят три штуки, есть три Дамблдора и четыре Николаса Фламеля, если хочешь, могу подарить их тебе. - А кто такой Фламель? – поинтересовался Гарри. - Не знаю, вроде бы какой-то гений или профессор, - пожал плечами Малфой. Поезд не прекращал свое движение в течение целого дня, но мальчикам не разу ни стало скучно. Гарри рассказал Драко про мир магглов, и тот поражался многим вещам, казавшимся Поттеру вполне обычными, например, тому, что картинки в их книгах не двигаются( Малфой еще долго тыкал в картинку на обложке комиксов, которые вез с собой Гарри, пытаясь заставить Росомаху или Магнето пошевелиться, но успехом его попытки не увенчались), а также долго пытался разобраться в правилах игры в футбол и не мог понять, как и зачем пользоваться телефоном или электронной почтой, если можно просто завести сову. Поттера это откровенно веселило, и он объяснял Малфою непонятные ему вещи, замечая, что делает это даже с интересом. Гарри понравился Малфой. Он подумал, что хотел бы с ним подружиться. Родители всегда говорили Драко о том, что надо стать другом и союзником Поттера любой ценой, если он попадет на Слизерин. А сейчас сын Малфоев думал о том, что хочет стать другом Гарри не потому, что ему велели отец и мать, а просто потому, что Драко с ним интересно. Они оба ждали того момента, когда поезд остановится, и через окно будет видно Хогвартс, но в то же время понимали, что совсем не хотят выходить и прекращать диалог. - Я уверена, что поступлю на Райвенкло, - заявила Гермиона Грейнджер, которая сидела в соседнем от Гарри и Драко купе. Ее собеседником являлась Ханна Аббот, невысокая блондинка, с которой девочка познакомилась еще на вокзале. – В учебнике был тест на предполагаемый факультет, и на шестьдесят три процента я должна попасть именно туда. - Вся моя семья училась на Хаффлпаффе, - отчего-то грустно вздохнула Ханна. – И я, наверное, тоже попаду туда, хотя мне больше нравится Гриффиндор. - Не волнуйся, ты попадешь туда, где тебе будет лучше, - утешала ее Гермиона. – Шляпа – ровесница основателей Хогвартса, и она переняла все их мысли и идеи, а значит, ты будешь распределена туда, где тебе будет комфортно, - она мягко улыбнулась. – Но если что, ты всегда можешь попросить Шляпу распределить тебя на Гриффиндор, - прошептала она. – Я слышала, что профессора Дамблдора должны были распределить на Райвенкло, но он попросил Шляпу отправить его на Гриффиндор, - она заговорщически улыбнулась. - Да, ты права! – Ханна приободрилась. – Хотя, даже если я попаду на Хаффлпафф, в этом нет ничего страшного. Мама сказала, что там всегда царит дружественная атмосфера. Гермиона кивнула. Дверь их купе приоткрылась, и в проеме показалась невысокая улыбающаяся женщина, катящая тележку со сладостями. - Девочки, хотите чего-нибудь? – мягко спросила она. - Да, дайте, пожалуйста, лакричные палочки, - радостно воскликнула Ханна и протянула половину из них Гермионы. – Скорее бы уже приехать в Хогвартс! Наверное, в тот момент Аббот высказала вслух то, о чем непрерывно думал каждый первокурсник с тех пор, как получил письмо из академии магии и волшебства. А женщина, продающая сладости, подумала о том, что и сама также нетерпеливо ерзала на сиденье и волновалась, когда ехала в Хогвартс в самый первый раз. - Лишь бы не попасть на Слизерин, - с ужасом говорил Рон Уизли своим новым знакомым, Дину Томасу и Симусу Финнигану. – Я бы хотел на Гриффиндор, но могу поступить и на Хаффлпафф, только бы не на зеленый факультет. - Согласен, - мрачно кивнул Дин. – Иначе можно смело ехать домой. - К тому же, насколько я знаю, слизеринцы живут в холодных подземельях, - Рон сделал страшные глаза. – А мне не хочется мерзнуть зимой. - Конечно, Рон, тебе главное хорошо поесть и поспать, - засмеялся Симус. – Хотя, я правда не думаю, что кто-то из нас действительно попадет к змейкам. Вы показались мне весьма порядочными людьми, - строго сказал он и состроил рожицу. Ребята покатились от смеха. – Спорю на десять вкладышей от шоколадных лягушек, что не попаду на Слизерин! Рон и Дин одобрительно кивнули и пожали друг – другу руки. Теперь у них был стимул. - Надеюсь, что поступлю на Слизерин, - пробормотал Гарри и вышел вслед за Драко из купе. Он был в предвкушении чудес и волшебства. - Надеюсь, что я попаду не на Слизерин, - молился Рон. Ему не хотелось спать в холодных подземельях, не хотелось жить с хитрецами и выделяться среди них и среди членов своей семьи. А Дин и Симус целиком и полностью разделяли его позицию. - Я уверена, что попаду не на Слизерин, - заявила начитанная Гермиона. Ханна уверенно кивнула, так как знала, что может попасть на любой факультет, кроме зеленого, что было попросту исключено. Так началась новая история.