Luscinia

      Руки его милости дрожали, когда он нетерпеливо стягивался с Маргери платье. Девушка морщилась – Джоффри тянул слишком грубо и сильно, но полутьма скрадывала четкость, прятала за зыбкой вуалью мрака ее черты, искривившиеся недовольно. Король жадно сопел, глаза пьяно блестели в свете нескольких свечей. Дрожащие золотые огоньки делали его взгляд совершенно шальным и безумным, и Маргери задрожала, вдоль позвоночника пробежал колючий холодок. И платье с тихим шепотом шелка и атласа упало к ее ногам.       В притворной робости девушка опустила голову, прикрывая руками грудь, но Джоффри поднял ее лицо за подбородок. По-девичьи застенчивый взгляд встретился с потемневшими зелеными глазами юноши, который провел большим пальцем по приоткрытым губам Маргери. - На колени, - бросил он отрывисто и сглотнул, - я теперь не только твой король, но и супруг. Твоя обязанность сделать меня счастливым, поэтому на колени! Сделай так, чтобы я не пожалел о союзе с Хайгарденом!       Ребенок, избалованный и капризный, но корона закрывает многие его недостатки. Девушка прижала ладони к щекам, незаметно потирая скулы, заставляя их заалеть будто бы в смущении. - Но, ваша милость… как я пойму, что вы… что вам приятно? – прошептала она, покорно опускаясь на колени. Джоффри похабно улыбнулся. - Придется постараться, - король самодовольно выпятил грудь, и Маргери больших трудов стоило не рассмеяться над его бравадой. Невинности тут нет и следа, скорее, неопытность, невежество. И непомерная гордыня, застилающая сознание сверкающим туманом. Юноша запрокинул голову, когда пальцы его невесты, теперь уже жены, начали спешно распускать шнуровку его бриджей. Не может быть, чтобы мальчишка прежде не любопытничал. Но скорее всего ему просто хочется указать своей королеве ее место – у его ног. А взамен все Семь королевств будут простираться у узких изящный ступней Маргери – ради этого стоит потерпеть, не правда ли?       Монарший член идеально лег в ручку девушки. Маргери рождена для того, чтобы ублажать королей. Но стоило ей несколько раз провести по нему вверх-вниз, как Джоффри с низким гортанным стоном содрогнулся и спустил ей в ладонь. В аккуратную красивую ладошку, с тонкими пальцами, напоминающую по форме розовый лист. Юноша запустил пальцы в ее волосы, прижался бедром к ее щеке. Он дрожал, едва стоя на ногах, выдыхал рвано с присвистом и гладил свою жену по голове, снисходительно-небрежно, словно собаку. Маргери торопливо вытерла ладонь об упавшее платье и подняла на короля исполненный нежности взгляд. Джофф хмурился, сжимая зубы, наморщенный лоб блестел испариной. - Угодила ли я вам, ваша милость?       Вместо ответа он ударил жену по щеке. - Слишком быстро, - выплюнул Джоффри, отдуваясь, - кажется, вы совсем не любите меня, миледи. А не любить короля – измена!       Маргери потерла вспыхнувшую скулу, глотая густеющий воздух вмиг пересохшим горлом. Удар обжег кожу, щека пылала, а в груди, совсем рядом с сердцем, страх свивался в ледяной клубок. Девушка вздохнула глубоко и жадно. Нужно успокоиться и продолжить, но шальное сердце больно билось о ребра, в ушах звенела тревога. Она женщина, теперь еще королева, а перед ней лишь капризный избалованный мальчишка, чьи пальцы запутались в шелковой мягкости ее волос. Джоффри дернул на себя, вынуждая ее запрокинуть голову. Кроткие карие глаза, переливающиеся слезами, встретились с его, ядовито-зелеными и хищными. - Простите, ваша милость, - голос дрожал очень искренне, лицо юноши несколько смягчилось, - я не хотела… мне… - Я тебя прощаю, - довольно молвил король. В первую брачную ночь он решил быть великодушным и терпеливым. Джофф опустился на колени перед супругой, взял ее лицо в ладони. Кожа, мягче розовых лепестков, и след его пощечины, ярко алеющий на щеке. Рваный свет свечей наполнял взгляд Маргери расплавленным золотом, а глаза короля пылали диким огнем. Жесткие светлые волосы кололи ладони, а ее мягким каштановым водопадом струились по плечам и спине. Он в атласе и бархате, а она – почти нагая, чья девичья прелесть прикрывает лишь невесомый полумрак. Маргери будто в смущении отвела взгляд, откинула на спину локоны, и Джоффри не мигая уставился на нежную округлость ее груди. Облизнув губы, король ущипнул ее за сосок и сжал в пальцах сильнее, сорвав с губ жены чуть слышный стон. А после и вовсе вывернул так, что Маргери не удержалась от крика. - Мне нравится, - глухо прошептал Джоффри, сжимая ее грудь пальцами безжалостными, словно стальными. Наряду с болью королева чувствовала отвращение, глухую едкую брезгливость, но все же улыбалась, как полагает хорошей королеве и жене, - а тебе? Тебе нравится, Маргери? - Как же мне может не нравиться, когда ты со мной?.. – девушка прильнула к королю всем телом, казалось, она таяла от чувств к нему. Но за всей трепетной нежностью, за ласковым шепотом таился черный прожженный расчет. Коли доволен король – хорошо и королеве, - позволь мне раздеть тебя. Джоффри глупо хохотнул, голодно облизывая губы. Глаза блестели пьяно, когда Маргери принялась намеренно неспешно снимать с него рубашку. Путаясь будто бы непослушными от робости пальцами в шнуровке, трепетно выдыхая, когда на короле оставалось все меньше и меньше одежды. Маргери провела ладонями по плечам мужа, легонько сжимая мышцы. - Ваша милость такой сильный, - проворковала она, - неудивительно, что вы разбили лорда Станниса на Черноводной. - Д-да… я сильный! – выпалил Джофф, нетерпеливо ерзая. Его член поднялся из складок развязанных бриджей, - и наши сыновья будут сильными! Я приказываю тебе родить мне сыновей. - На все воля богов, любовь моя, - девушка привлекла к себе короля для поцелуя, - для меня честь угодить тебе.

***

Мой сын станет королем после тебя, мой сын будет править Вестеросом. Королева Маргери, ее величество Маргери… иначе и быть не может. Бедняжка Санса Старк не сумела приручить львенка, но толика терпения и усилий – и он будет есть с рук.       Губы Джоффри отдают винным хмелем и чем-то горьким, он пускает слюни, как щенок, и Маргери больших усилий стоит не подавиться. Ее руки обвили шею Баратеона, а его опустились на ее бедра. Кто из них невиннее – она или он? Девушка знает, как заставить супруга забыть о короне. Только вот ей самой забывать о ней совсем не хочется. Она вдруг прервала поцелуй и выскользнула из объятий разомлевшего Джоффри, который непонимающе заморгал. Королева должна быть преисполнена достоинства и чести, олицетворением красоты и учтивости, женщина, что на ступень ниже богов, однако в спальне она может играть по своим правилам. Подхватив корону Джоффа, Маргери надела золотой венец на спутанные каштановые кудри и закружилась на месте. От звонкого счастливого смеха огоньки свечей задрожали испуганно. - Теперь я королева! – пропела девушка, приплясывая на месте. Нагое тело купалось в золотистых отблесках свечей и взгляде осоловелых глаз супруга. Так смотрят скорее на раненую на охоте косулю – с голодным предвкушением и азартом. Уж лучше так, чем испуг и безразличие, отражающиеся в глазах Ренли… Маргери замерла, приподнявшись на цыпочки, ласкающе провела ладонями по груди, поглаживая соски. Девушка медленно приближалась к королю, комкающему беспокойно покрывало. Джоффри рычал и скалился, волосы на макушке забавно топорщились. Голодный жадный львенок. Но Маргери знала, как заставить его замурлыкать.       И когда он повалил ее на постель, грубо разводя ее колени в стороны, она улыбалась. Подалась навстречу его члену и вскрикнула, будто от боли, однако юноша ничего не заметил. Он толкался во влажную податливую мягкость ее тела быстро и нетерпеливо, одной рукой сжимая грудь Маргери, а другую положив ей на шею. Пальцы Джоффри смыкались все крепче и крепче. - Ваша… о ваша милость!.. – прохрипела девушка, впиваясь ногтями в его плечи, судорожно пытаясь вздохнуть, - о, мой король…       Его милость пыхтел, запрокидывая голову, держа жену за горло. И в мгновение, когда он, сотрясаясь, обмяк на ней, выплескиваясь вязким жаром внутри Маргери, в глазах девушки потемнело. Грудь раздирало жаждой воздуха.       Ее вздох, последовавший за вспышкой наслаждения Джоффри, был желаннее и слаще всех удовольствий мира. Но не короны. Поэтому Маргери бледно улыбнулась отдувающемуся супругу. - У нас с вами впереди еще вся ночь, любовь моя, - голос звучал хрипло и надтреснуто. Но она переживет эту ночь и сотню, тысячу последующих. Обязана пережить.

***

- Ваше величество, - прозвучало столь высокопарно и сладко, что Маргери не сумела сдержать улыбки и приветливо кивнула Танде Стокворт и ее невзрачным дочкам. Женщины в ответ скалились подобострастно и продолжали улыбаться, даже когда королева прошла мимо. Лесть лилась приторно-ядовитой рекой, взгляды полнились восхищением и колючей завистью, но Маргери упивалась ею. Будучи дочерью лорда Хайгардена невозможно отведать всей полноты власти. Она была счастливой новобрачной, любящей супругой короля Джоффри. Никому, даже его суке-матушке не придет в голову подумать, что к мужу она не испытывает ничего, кроме ледяного презрения и отвращения.       Пара соловьев дремали на жердочке, прижимаясь друг к другу, - подарок от брата Уилласа на свадьбу. Он прислал ей еще пару гончих и великолепного охотничьего сокола, но именно певчие птички завоевали сердце Маргери. С виду невзрачные, но их мелодичный звонкий щебет с серебряными переливами словно возвращал королеву в сады Хайгардена. Соловьи были совсем ручные, охотно шли в руки девушки и порхали по солярию, приводя ее свиту в восторг. Маленькая леди Бульвер бегала по покоям, пытаясь поймать птиц, Элла часто подпевала соловьям, а Эллинор аккомпанировала им на высокой арфе. Как-то Мегга подбила королеву устроить соревнование между птицами и Лазурным Бардом. Молодой пригожий музыкант пел сладкие любовные баллады и веселые озорные песенки, а соловьи лишь кружили над его головой, негодующе щебеча. Дамы Маргери, распаленные «Ужином у миледи», зашлись хохотом, когда соловей нагадил прямо на отливающие небесной синевой локоны барда. Победу пришлось присвоить ему, хотя юноша горячо уверял, что ради королевы готов выдержать атаку хоть сотни птиц. - Тогда ваше счастье, что у меня их не сто, а всего две, - со смехом заявила Маргери, и соловьи согласно зачирикали. Однако Джоффри смотрел на птичек угрюмо, с едкой брезгливостью. Когда соловей подлетел к нему, надеясь на угощение, юноша презрительно отмахнулся. - Меня раздражает их щебет, - выплюнул король, - пусть они заткнутся! - Они поют так в вашу честь, сердце мое, - Маргери взяла супруга за руку и прижала ее к груди, - так стараются для короля. Уиллас прислал мне их ко дню нашей свадьбы. Птички очень дороги мне, хоть, ваша правда, весьма надоедливы. Вы же позволите мне оставить их? - У меня в ушах звенит от их писка, - пробормотал король, сердито надувшись. Он отнял пальцы, смотрел на птиц исподлобья, словно кот. Изумрудная зелень глаз сверкнула холодно, Джофф протянул ладонь. Птичка доверчиво подлетела к нему, трепеща крылышками, и зашлась истошным испуганным криком, когда пальцы короля безжалостно сжали крохотное тельце. Маргери даже вскрикнуть не успела, когда хрупкая шейка соловья тонко хрустнула в хватке Джоффри, и мертвая птица упала ей на колени. Второй соловей бился о стены, захлебываясь чириканьем. Девушка вжалась спиной в кресло, так сильно сжав подлокотники, что кожа на тонких побелевших пальцах грозила лопнуть. Соловей лежал, неестественно вывернув головку и раскинув крылья, тонкие лапки свело судорогой. Во рту сделалось кисло, и Маргери ощутила подступивший к горлу склизкий ком. Сжав зубы, она сумела улыбнуться, хотя глаза жгли слезы, а сердце разъедала едкая, словно гашеная известь, обида. И ненависть. - Вот и решено, - радостно воскликнул Джофф, самодовольно улыбаясь, - пичужки наконец-то заткнулись и могут остаться с тобой. Удачно я придумал, верно? Я велю покрыть их золотом, чтобы они вечно напоминали тебе о твоем брате. - Это… чудесно, любовь моя, - выдавила девушка, борясь с дурнотой. Юной королеве оставалось только смотреть, как сир Меррин Трант сворачивает шею и второму соловью. - Расскажи о короле! - подпрыгивая от нетерпения, потребовала Элинор. Самая старшая из розочек с нижних веток куста, она должна была выйти замуж сразу после своего дня наречения. Взгляд кузины лучился любопытством, девушка кусала губы в предвкушении, - расскажи, какой он? - Тебе нравится с ним целоваться? - захихикала Мегга, прикрывая ладошками пылаюшие щеки, - он трогал тебя... там? - Дурочка, - одернула ее Элла, - они теперь муж и жена. Конечно же, трогал. - Да, да, всю ночь напролет, - коварно улыбнулась Элинор, - видите, какие у королевы подглазья. Его милость просто не дает ей спать!       Девушки засмеялись, и Маргери вместе с ними. Но веселье отзывалось саднящей болью в горле, слабо ныли ребра, а соски буквально горели даже от прикосновения прохладной нежности шелка и атласа. Король щипал, выворачивал их так сильно, словно хотел оторвать. Стоны срывались с губ девушки, она выгибалась дугой на простынях, но ни разу не закричала и не попросила пощады. Даже когда Джоффри укусил ее за грудь и принялся алчно слизывать брусничные капли, выступившие на коже королевы, а потом полез целоваться. Губы юноши отдавали чем-то горьким и пряной солью ее крови.       Золотой блеск короны постепенно тускнел, выцветал. Пьянящая тяжесть венца королевы спорхнула на шею, сдавливая стальным ярмом. - Полно уж вам, болтушки, - добродушно фыркнула леди Оленна. Бабушку утомила жизнь в Красном замке, она даже перестала гулять по садам, предпочитая сидеть в своем солярии в Девичьем склепе и дремать у окна, - его милость это вам не оруженосец или рыцарь, с которым можно в алькове полобызаться, верно, Элла? - старуха скрипуче рассмеялась при виде заалевших щек девушки. Но темно-карие глаза были насторожены, Королева Шипов цепким взглядом впилась в несколько бледное лицо внучки. С тяжелым вздохом Оленна Тирелл обмякла в своем кресле, склонив голову на грудь. Маргери в тоже мгновение вскочила на ноги. - Бабушка, вам плохо? Элла, позови мейстера!.. - Оставь, милочка, - старуха махнула рукой. Взяв лицо королевы за подбородок, она улыбнулась, - не верится даже, что ты уже взрослая, замужняя дама. Кажется, только вчера ты сосала грудь Аллерии, а сегодня, смотрите-ка, королева! - Королева, королева, королева! - пропела леди Бульвер и завизжала, когда Янна Фоссовей подхватила ее на руки и закружила. Безмятежное веселье, горько-сладкое, как аромат осенних роз, расцвело улыбкой на лице Маргери. Пожалуй, стоит уговорить Джоффри посетить с визитом Хайгарден. В садах Королевской гавани слишком много глаз и слишком мало роз.       Маргери охнула, когда бабка резко дернула ее за каштановый локон. - Ты не понесла еще? - шепот леди Оленны напоминал шипение. Девушка безмолвно покачала головой, - хорошо. Не торопись пока дарить королю наследника. - Не торопиться? Но... - чем раньше на свет появится маленький принц Баратеон, тем прочнее будет ее положение. Не просто супруга короля, но и мать его ребенка. Беременность даст ей желанную передышку от ласк Джоффа. Однако леди Оленна была непреклонна. Тревога Маргери пахла остро травами и обжигала язык лунным чаем, и даже ласковая улыбка бабушка не смогла развеять черного тумана сомнений, стеной окружающего королеву. - Ну-ну, не морщись, милочка. Успеется еще стать матерью, король-то прыток, верно? - скулы Маргери опалило жаром. Королева Шипов даже не подозревает, насколько прыток Джоффри.

***

      У нее были лунные крови, но Джоффри приказал ей встать на четвереньки и, сопя, принялся задирать ее юбки, холодными липкими пальцами спустил панталоны. Низ живота тянуло, тяжестью копилась боль в пояснице, у девушки кружилась голова, но она призывно вильнула бедрами и одарила мужа манящим взглядом через плечо. Багровые мазки на коже, тягуче-густые, словно сироп, капли, повисшие на тугих каштановых завитках, и белые пальцы, потирающие нежные набухшие складки. Маргери уронила голову на руки. Едва ли это хуже, чем равнодушие Ренли, доброго, веселого Ренли, умершего так глупо и бесславно в собственном шатре. Он проиграл, а победитель получил приз - мечи Хайгардена и его дочь.       Девушка прикрыла глаза. Ее щель похожа на кровоточащую рану, а Джоффри трясет от возбуждения. Муж навалился на нее, лихорадочно пытаясь войти в нее, толкаясь в увлажненное кровью лоно, и Маргери сильнее прогнулась в спине, шире разводя колени. Король довольно хрюкнул, звонко шлепнул супругу по бедру, девушка сжала кулаки, сминая покрывало. Несмотря на лунные крови, королевский член шел с трудом. Джоффри с недовольным пыхтением резко дернул девушку на себя.. - О, Семеро!.. - Джофф зарычал, когда королева внутренне сжалась, его замаранные багровым пальцы переплелись с волосами Маргери. Он лентами намотал на кулак каштановую мягкость локонов, с силой потянул на себя. Король колотился об нее, царапая бедра и спину, девушка стонала в голос будто бы от наслаждения, но внутренности буквально скручивало. Девушка не знала, что хуже - похотливые визги Джоффри или стоящее перед широкой кроватью большое мирийское зеркало в человеческий рост. Королева жмурилась, отворачивалась, прятала лицо в складках простыней, но все равно видела себя. Собственное лицо, холеное и лелеемое, представлялось жалкой гримасой, бездонный взгляд, напряженная шея. И долбящий ее король, покрывающий мокрыми поцелуями ее шею. Кожа, где ее коснулись губы Джоффри, неприятно зудела.       Маргери вздрогнула, встретившись с изумрудным взглядом мужа в искристо-серой гладкости зеркала. Толчки становятся чаще и жестче, юноша дико скалится, рычит и впивается зубами в теплую шею жены. Перед глазами девушки плясали язычки пламени, окружающая ее комната завалилась на бок. Быстрые движения внутри нее сменились густым томительным жаром. Джоффри упал на Маргери, хрипло с надрывом дыша. Прошла минута, показавшаяся целой вечностью, мгновения тянулись загустевшим медом. Внутри болезненно тянуло, Джофф по-прежнему был в ней. Девушка шевельнулась, раздвинула губы в несмелой усталой улыбке. Нижнюю пронзило слабым уколом боли - нежная кожа треснула, и капля крови упалана смятую белизну простыней. - Вы такая грязная, моя королева, - сыто проурчал Джоффри, - вы толкаете на грех своего короля. Вас следует наказать со всей строгостью... но может, - поигрывая пальцами, он просунул руку меж бедер Маргери, сжал лобок, - вы сумеете меня переубедить. - Я постараюсь, ваша милость. Но вы же простите меня, верно? Вы ведь милосердный король, - при мысли о еще одной такой скачке девушку замутило, и желудок сдавило спазмом. Ну, вот еще! Королеву не может стошнить на прямо короля на их супружеском ложе! Но представив выражение лица своего венценосного, когда ужин Маргери внезапно окажется на нем, девушка прыснула. Ядовитая зелень глаз Баратеона потемнела недобро. - Что смешного?! - Любовь моя... - Ты смеешься! Смеешься надо мной! - Джоффри сжал ее плечи. Девушка отчаянно замотала головой. - Нет, сердце мое, я не посмею... и никогда бы не посмела. - Тогда почему? - подозрительно протянул король, сведя белесые брови над переносицей. Маргери старалась смотреть ему в глаза, не позволять взгляду метаться испуганно, но холод запустил когти ей под кожу, и колени предательски онемели. Но девушка умеет владеть собой виртуозно и легко, поэтому ее тонкие нежные черты освещает нежная улыбка, и на щеках появляются ямочки, которые Джофф, невзирая на раздражение, не замедлил поцеловать. Легко, небрежно, но знак это, несомненно, хороший. - Бедная Санса Старк, - сказала королева с циничным смешком, - ее сердце разбито. Зато как повезло мне быть твой женой… и королевой.       Джоффри раздулся самодовольно, горделиво вздернув подбородок. Чмокнув супругу в раненую губу, он поднялся на колени и скорбно покачал головой. С тонкого белого члена капала красным кровь. - Смой с меня свою грязь, - в звонком голосе Джоффа рокотал приказ, он надавил Маргери на затылок, - вылижи хорошенько. Король должен быть чистым. Розочка, игриво пожав плечиком, обожгла мужа жарким взглядом из-под ресниц, смыкая пальчики на королевском достоинстве. Бедная Санса Старк… как же ей все-таки повезло.

***

      День не задался с самого утра - любимое платье из переливчато-зеленой парчи после стирки село так, что годилось разве что малютке Бульвер. Впрочем, платьев у королевы было еще много, и именно зеленых больше всех, но это нравилось ей особенно сильно. Золотые кружева, изящная вышивка, но не в пример проще некоторых ее нарядов, однако в нем Маргери чувствовала себя неотразимой. Со вздохом девушка швырнула на пол смятое платье и капризно надулась, подперев кулачком подбородок. Печально, что платье испорчено, но не более. Ей предстоит завтрак с Ланнистерами, а это куда хуже.       В компании родственников мужа Маргери чувствовала себя Юным Драконом, брошенным в змеиную яму. Больше гадливого презрения, нежели страха, но бояться львов разумно, это ведь хищники, опасные, кровожадные, алчные до власти. Лорд Тайвин, суровый и непоколебимый, Бес Тирион, уродец, но не так прост, и, разумеется, дорогая матушка Джоффри. Маргери скривилась, но когда в ее покои впорхнули хихикающие служанки, лицо юной королевы было лишь немного сонным, не более. Маргери была уверена, что одна из девушек шпионка Серсеи, розочке это даже польстило. Значит, вдова короля Роберта видит в ней серьезного противника. Правильно, Тиреллов из Хайгардена стоит опасаться. Было бы отнюдь не так забавно, если бы некоторые девицы из свиты Ланнистерши не наушничали на старую королеву.       - С добрым утром, ваше величество, - девушки почтительно присели, на что Маргери лениво улыбнулась. Она ни в коем случае не должна выглядеть блекло на фоне Серсеи. Ланнистерам лучше сразу дать понять, что королева у них только одна. Моложе, свежее, красивее. Девушка рассмеялась заливисто-звонко собственному тщеславию и проказливо тряхнула копной волос. Откинув одеяло, королева по-девчачьи ловко спрыгнула на пол. Служанки замерли на мгновение, но их рассеянность тут же скрылась за вежливыми улыбками. Маргери, будто и сама позабыла о багровых кляксах синяков, растекшихся по груди и бедрам, мечтательно прикрыла глаза. - Его милость так жарко обнимает, - пояснила она, трепещуще вздохнув и прикрывая ладонью темные следы зубов на левой груди. Только сплетен ей не хватало. Красный - цвет могущества и власти, но и цвет Ланнистеров, а Маргери отныне Баратеон, а не Тирелл, но черный придает ее коже нездорово серый оттенок. Королева остановила свой выбор на золотисто-желтом платье. Цвет солнца и лета, цвет непринужденности. Служанка искусно заплела волосы королевы, украсив их золотыми розами. Смелая южная мода больше открывает тело, нежели скрывало его за мягкими складками тканей, однако стиль Хайгардена куда изящнее. Но Маргери в первую очередь королева Вестероса, и дом ее в Королевской гавани, хотя иногда до боли щемит в груди тоска по зеленым садам, привольно раскинувшимся на берегах Мандера.       В горницу Маргери провожал сир Бейлон Сванн. Карие глаза королевы по-кошачьи томно сощурились, а вот поклон королевского гвардейца был весьма сух и сдержан. - Ваше величество. - Сир Бейлон, - он не так хорош собой, как Аурин Уотерс или же оруженосец Красного Змея, но в нем чувствуется настоящая мужская сила. Наверняка в постели он более умел, чем ее ненаглядный король, торопливый и порывистый, беспокоящийся лишь о своем члене. - Прекрасное утро, не находите? - девушка спиной ощущала пристальный взгляд девицы Свифт. Киван Ланнистер в кровной родне с ними. Это навевает некоторые подозрения. Сир Бейлон улыбнулся уголками губ. - С вами не сравнится, ваше величество.       Маргери позволила себе розой зардеться от удовольствия. Ренли бы сквозь пальцы смотрел на развлечения своей королевы, но Джоффри не такой. Следует быть осторожнее, если она хочет сохранить и корону, и голову. Но отказать себе в удовольствии немного поиграть девушка не могла. - Ваша брошь немного покосилась, сир. Позвольте... - приподнявшись на цыпочки, Маргери обвела кончиками пальцев по белому и черному лебедям, скрестивших в битве крылья. Рыцарь напрягся и тяжело сглотнул, однако, его взгляд пробрался за вырез солнечного платья королевы. С озорной улыбкой Маргери поправила брошь и отступила на шаг, - ну, вот, так гораздо лучше. Давайте поспешим, сир, я ужасно проголодалась.       В горницу королева вошла радостная, словно весеннее утро, и направилась к королю. Джоффри лениво развалился во главе стола, но поднялся, завидев супругу. Маргери обвила руками его шею, ощущая горячие ладони юноши, скользящие по ее обнаженной вырезом платья спине. - Возлюбленный мой, - прошептала она жарко в губы Джоффа, - мне так тебя не хватало.       Юноша похотливо оскалился в ответ. - Государство требует внимания короля, - обронил он небрежно, - война не окончена, пока голова дяди Станниса не окажется на пике.       Маргери в мнимой обиде надула губы. - Ваша милость так жесток ко мне. Этот мятежник получает больше вашего внимания, чем ваша королева. - Править Вестеросом тяжело, - надменно заявил Джоффри, на что девушка мысленно закатила глаза. Не дела королевства занимали ее мужа, а охота. Очевидно, страсть эта досталась ему в наследство от покойного Роберта Баратеона. Король хотел сказать еще что-то, но порог переступил лорд-десница и окатил внука ледяным неодобрительным взглядом. Губы Джоффа сжались в бедную тонкую линию, он нехотя выпустил Маргери из объятий. Едва ли лорд Тайвин друг Тиреллам, хотя лорд Мейс уверен в обратном, но иметь его в союзниках полезно, особенно, если он знает, что из себя представляет Джоффри. Юная королева заняла свое место по правую руку от супруга, лорд Тайвин же расположился по левую. Король сердито надулся и даже не поднял взгляда, когда пришли его мать и дяди, но неприятно оживился, стоило Сансе Старк переступить порог. Маргери покоробил тот взгляд, которым он одарил девушку - голодный и полубезумный, острый алый язык голодно обвел пересохшие губы. Санса была печальна и очень красива - бездонный омут сапфирово-синих глаз, огненно-золотистые кудри, тонкие правильные черты ранит свежесть зимнего ветра, чистого и холодного. И тем, и другим Джофф отчаянно хочет насладиться сполна.       Маргери самодовольно повела обнаженным плечом. Пугливая робость Сансы очаровательна, но едва ли они выигрывают на фоне южной сладости хайгарденской розы. Однако прелесть северянки завораживала молодую королеву, будто морозные узоры на тонком стекле или хрупкая изящность снежинки. Лицом она вылитая Талли, но все же тянется за ней шлейф зимнего ветра. И в сердце ее обжигающий холод.       Крошечный осколок тревоги засел в сердце, разлился в груди холодком недоброго предчувствия. Но за гусиным паштетом с черникой и жареной на углях плотвой волнения притупились, стерлись и зачахли вовсе после нескольких чаш борского золотого. Но стоило только встретиться взглядом с Серсеей Ланнистер, как вино прокисло прямо у нее во рту. Мать короля крутила в изящных пальцах пустой бокал, и солнечные лучи зажгли ее локоны, увенчав женщину венцом. Зеленые глаза блеснули едко и насмешливо. - У вас отменный аппетит, дочь моя. Я осмелюсь надеяться, что уже по окончанию войны вы подарите королевству принца.       Кусок встал поперек горла, Маргери насилу удалось проглотить. Девушка сжала и разжала кулаки. Преувеличенно грустный вздох спорхнул с ее губ. Джоффри пронзил мать недовольным взглядом, сморщил нос. - Вы должны простить матушку, моя королева. Она сейчас в таком возрасте, когда все ее фантазии заполняют внуки. Не беспокойтесь, миледи, мы очень стараемся, - хищная зелень глаз впилась в изуродованное шрамом лицо Тириона Ланнистера. Джофф мерзко осклабился. - А вы, дядя? Не слишком вы спешите заделать маленького уродца леди Сансе.       Приборы Сансы со звоном упали на тарелку, бледность девушки отсвечивала голубым, будто тронутая морозом. Синие глаза казались осколками льдами. Девушка затравленно посмотрела на ухмыляющегося Джоффри и опустила взгляд на свои руки, спрятав нервно подрагивающие пальцы в складках рукавов. Бес побагровел, сжимая в кулаке ножку кубка, а остальные сделали вид, словно ослепли и оглохли. Серсея преувеличенно громко смеялась какой-то шутке Ланселя, выглядевшего совершенно несчастным, сир Киван негромко беседовал с лордом-десницей, а маленький Томмен уплетал лимонные пирожные. Воздушный бисквит, щедро посыпанный сахарной пудрой, лежал и на тарелке перед Маргери, но аппетит королевы бесследно испарился. Только король продолжал глумливо скалиться, растягивая в улыбке красные от вина губы, и взгляд его полыхал неистовым зеленым огнем.

***

      Даже бумага, на которой было начертано приглашение Маргери, пахла розами. Санса сжала записку в кулаке. Невозможно отказать королеве, но было мучительно видеться с той, которая стала женой Джоффри вместо нее. Но Маргери не выглядела несчастной, напротив, серебристо звучал ее смех, взгляд лучился любовью. Не может же она любить Джоффа, думала Санса отчаянно, позволяя Шае нарядить ее перед встречей с королевой, невозможно любить того, кому страх желаннее нежности и ласки. Неужели и Маргери такая же, как он? Девушка тряхнула осенней рыжиной локонов, но тревога все одно холодила пальцы и давила тяжестью в груди. Мало кто может быть счастлив в Королевской гавани, и Санса завидовала не короне и замужеству Маргери, но ее счастью и искрящемуся веселью.       Сама северянка, кажется, давным-давно разучилась улыбаться.       И все же записка от королевы немного пугала и настораживала. Что может понадобиться Маргери от жены карлика Беса? Готовит для Сансы жестокую шутку, чтобы унизить ее? Еще будучи невестой Джоффри юная роза Хайгардена была добра к опальной Старк, дочери изменника, которая была рада любому проявлению доброты. Называла Сансу сестричкой и часто брала за руку, переплетая теплые пальцы с ее, холодными, будто изо льда. Девушка еще долго ощущала призрачное эхо прикосновения мягких ладоней на своей коже. Санса в задумчивости беспокойно кусала губы, все же радуясь приглашению. Как Ланнистер, ей уготовано место в свите матери кололя, но в компании роз северянка чувствовала себя куда свободнее, чем рядом с Серсеей. Волнение сжимало ее стальными объятиями крепче, чем корсет, но Санса шла прямая, с печатью вежливого равнодушия на лице. Ее клеймят дочерью и сестрой изменника, отвергнутой невестой, женой Беса Ланнистера, но Сансе все равно. Уже все равно.       Слова - это ветер.       Двери в покои Маргери охранял Меррин Трант, злобно скрививший губы при виде северянки. Девушка взглянула на него холодно, внутренне напрягаясь. Гвардеец толкнул плечом тяжелую резную дверь и посторонился. Санса поспешно юркнула мимо него, мазнув подолом платья по пропыленным сапогам. Королева сияюще улыбнулась, так мягко и ласково, так отлично от тонкой циничной улыбки Серсеи. Санса вежливо присела и вздрогнула, ощутив прикосновение пальцев Маргери к своим ладоням. Она расцеловала Старк в обе щеки, на что девушка смущенно вспыхнула. Жар румянца залил не только щеки, но и шею. - Рада, что вы вспомнили обо мне, ваше величество, - пробормотала Санса. К ее удивлению, кроме них в горнице не было никого, не считая служанок. - Для меня честь получить ваше приглашение. - Я соскучилась по твоему обществу, сестричка, - столь жизнерадостно прощебетала королева, что северянка испытала неловкость. Слишком хорошо она знала Джоффри, чтобы поверить, будто он способен кого-то полюбить. Он может быть галантным, если захочет, но… - его милость решил присутствовать на заседании совета, вот я и решила провести вечер с моей новой сестрой. Мы все-таки стали сестрами... хоть и не так, как я надеялась.       Санса не сдержала исполненного тоски вздоха. Уиллас... Хайгарден с его садами и прогулками по Мандеру теперь далек и недосягаем так, словно находится за Недремлющим морем. Правда... Маргери обещала, что после ее свадьбы Санса сможет посетить Западные земли, но едва ли это возможно теперь, когда она обручена с Тирионом.       Королева усадила девушку за низкий столик, села напротив. Маргери выглядела все такой же радостной, как и до свадьбы, даже похорошела. Пока служанки разливали вино, она разливалась соловьем о том, как славно быть супругой короля. - Ты ведь не в обиде на меня, верно, сестричка? Не подумай, что из тебя вышла бы плохая королева, просто не каждая для этого годится. Быть ею непросто.       А королевой Джоффри – особенно. За учтивой улыбкой Сансы крылось непонимание и растерянность. - Я всем сердцем желаю вам счастья, ваше величество. - Как и я вам, - Маргери перегнулась через стол и вновь взяла северянку за руку. Кончиками пальцев розочка с нежностью коснулась льдисто-голубых вен, проступающих под тонкой кожей, - я даже рада, что ты не стала женой Джоффа. Нет, правда! Ты слишком тихая для его милости. Не буду лукавить, но даже меня он иногда поражает. Это она об инциденте на завтраке? Неужели Джофф так мил и учтив с женой, если ее шокировали всего лишь его слова? - Нелегко любить короля, - печально вздохнула Маргери, - принадлежит он не мне, а своему государству. С маленьким мужчиной куда проще, на мой взгляд, - ее улыбка заставила Сансу жарко покраснеть, - ну, полно обо мне, я хочу послушать о твоем супружестве. Каков он, твой Бес? - Он… очень добр ко мне, - промямлила северянка, опуская ресницы. В иное время это более, чем достаточно, но судя по недовольной гримасе королевы, ждала она других слов. Маргери чуть подалась вперед, сложив губы в проказливую ухмылку, и совершенно не замечала, как заострились черты стоящей в безмолвии Шаи. Служанка сглотнула и поджала губы, пронзая угрюмым взглядом королеву. - Добр? Одной добротой невозможно ограничиться. Он… не причинил тебе боли? Был он ласков в первую ночь? Как думаешь, сумеешь ли ты его полюбить? - Я очень уважаю лорда Тириона… - Мне ты можешь рассказать все, Санса, - Маргери погладила северянку по щеке, накрутила на палец мягкий рыжий локон, - я хочу тебе только добра. Может, тебе все же посетить Хайгарден? Уверяю, вдвоем мы уговорим твоего маленького супруга. Нет, лучше езжайте вдвоем! Составьте компанию бабушке, общество Беса всяко приятнее, чем нескончаемое нытье кузины Мирны. У ее мужа родился уже шестой бастард, а сама она так и не может понести. Сомневаюсь, что он вообще хоть раз побывал в ее постели. - Кто тут говорит о постелях? – звонкий голос Джоффри волной звенящего холода прокатился по телу Сансы. Она торопливо вскочила на ноги, неловко расправляя юбку, и вежливо поклонилась, пряча взгляд. - Сдается мне, я пропускаю что-то очень интересное. - Мы с леди Сансой переживали за судьбу моей кузины. Леди Мирна очень несчастна в браке. В отличие от нас. - Вот как? – слова короля сочились ядом, едкой насмешкой, - вы счастливы с моим дядюшкой, миледи? Вам приятно засыпать рядом с карликом? Нравится раздвигать перед ним ноги? - Сердце мое, вы смущаете свою юную тетушку, - промурлыкала Маргери. Ее движения сделались плавными и текучими, королева кокетливо откинула волосы на спину, однако Джоффри не мигая смотрел на помертвевшую северянку. У нее свело живот, и корень языка обожгла желчь, паника поднималась в груди удушающей волной. Хотелось подобрать юбки и кинуться прочь, но на пороге выросла внушительная, закованная в эмалированную броню фигура сира Транта. - Вы свободны, - коротко рыкнул король, и служанка Маргери покорно направилась к выходу. Шая застыла на месте, переводя настороженный взгляд с Баратеона на Сансу и обратно. Джофф надменно скривил губы. Бледно-розовые, в раздражении налились кровью, ярко покраснев. В помутневшей зелени глаз появился неистовый жадный блеск, - ты что, оглохла? Пошла вон, я сказал! - Я не могу уйти, пока меня не отпустит миледи, - отрезала Шая, мятежно вздернув подбородок. Юноша небрежно махнул рукой в сторону Старк. - Она тебя отпускает. Верно, миледи? – Санса не могла даже кивнуть, она словно оцепенела. С затаенным страхом она наблюдала, как сир Меррин тащит прочь из горницы упирающуюся Шаю, как резко взметнулась его рука в латной перчатке, и гортанный вскрик служанки всколыхнул плотный ужасом северянки воздух. У Транта очень тяжелая рука, бьет всегда наотмашь, хлестко, но по лицу – ни разу ее, Сансу. Но Шая простая служанка, а его милость изволил приказать… девушка набрала полную грудь воздуха, но, взглянув на Джоффа, вся ее решимость осыпалась сверкающими осколками. - Ну, Санса, отвечай. Нравится ли тебе, когда Бес тебе засаживает? – юноша двинулся к ней мягкой скользящей походкой крадущегося зверя. Санса метнула полный отчаяния взгляд на Маргери, но королева молчала, обхватив себя за плечи. Лицо ее было невозмутимым, словно море в безветренный день, но в складках, пролегших у носа, таилась злоба, если не ненависть. Но кому она предназначена? Северянке? Или все же Джоффри? - Прошу вас, ваша милость, - пискнула Санса, не узнавая свой голос. Чуть слышный, жалкий, умоляющий. - Позвольте мне уйти. - Я не хочу, чтобы ты уходила, - отрезал Баратеон. Юноша словно позабыл о присутствии своей королевы. Оказавшись подле Старк, он положил руки ей на плечи, зарылся пальцами в густую мягкость ее волос и требовательно надавил на затылок, привлекая к себе. Санса вся одеревенела, уперлась пятками в пол, чувствуя себя слабой и беззащитной косулей в львиных когтях. Джоффри сжал в кулаке ее волосы и резко оттянул назад. От прикосновения мягких влажных губ к обнаженному горлу, желудок едва не вывернуло на изнанку. Девушка содрогнулась и не сдержала сдавленного всхлипа, когда Джофф зарылся носом в ямку между ключицами. - Прошу вас, ваша милость… умоляю… не надо, - она уперлась ладонями ему в плечи, а Джофф самозабвенно мял ее грудь через слои атласа и шелка. Он прижался губами к ее рту, проталкивая язык, его дыхание отдавало чем-то кислым. Словно вспышка молнии – в сознании на мгновение полыхнуло белым, а через удар сердца Джоффри с воплем отскочил в сторону. Санса меланхолично смотрела на свои окровавленные пальцы и вспухшие алые борозды на щеке короля. - Сука! Да как ты смела меня!.. я! Я твой король! – в уголках его рта пузырилась слюна. – Я не позволю! Не позволю!.. - Тише, сердце мое, - промолвила нежно Маргери, обнимая короля. Юноша бился в ее тонких руках, но бился слабо и будто бы неохотно, - ты слишком напугал леди Сансу. Ее просто ошеломило твое внимание, твой напор. - Нет! – Джоффри капризно дернулся. – Она предпочитает Беса, этого поганого уродца! Ей не может нравиться с ним! - Разумеется, нет, - королева ласково гладила Баратеона по голове, уговаривала, будто ребенка, - но они муж и жена, грешно нарушать священные обеты. - А я приказываю нарушать их, - Джоффри оттолкнул жену, - иди сюда, Санса. Поцелуй своего короля.       Девушка шагнула к нему, сжимая замаранные багровым пальцы в кулак. В неверном свете свечей зелень королевских глаз студенисто мерцала и манила вонзить в нее ногти. Так, чтобы Джоффри закричал и заплакал, чтобы алые кровавые нити заструились по его щекам. Тупая боль становилась все острее, все злее терзала северянку, копясь саднящими рыданиями где-то в горле. Маргери продолжала обнимать короля, неотрывно глядя на Сансу. Внезапно повернув к себе лицо юноши, девушка приникла к его губам. Джофф обхватил жену одной рукой за талию, а вторую протянул к Сансе. Синие, как льдинки, глаза Старк подернулись мутной пеленой. - Не нужно, милый мой. Мой король, - шепот Маргери доносился будто издалека, был еле различим сквозь гул крови в ушах, - вы разобьете мне сердце, целуя леди Сансу на моих глазах. Прошу… давайте отошлем ее… - Ммм, так вы ревнивы, моя королева? – Джоффри влажно причмокнул губами, - ну, а вот я не таков. Поэтому поцелуй Сансу. - Поцеловать? – прошелестела северянка одними губами. Джоффри довольно осклабился. - Раз не хочешь целовать короля, целуй королеву. Если посмеешь поднять на нее руку, я велю сиру Илину отрезать тебе пальцы. Я хочу, чтобы моя Маргери была красивой, - глухо звякнула пряжка расстегиваемого ремня. Санса со странным спокойствием смотрела на короля, в одночасье вновь обратившегося ее мучителем. Не осталось ни страха, ни боли – только черная выжженная дыра. - Не бойся, Санса, - королева оказалась вдруг совсем близко. Она притянула девушку к себе и улыбнулась незнакомой тонкой улыбкой, - ничего не бойся, сестричка… это всего лишь игра.       Поцелуй отдавала горечью. Санса чувствовала ладони Маргери, блуждающие по ее телу, ощутила странное тепло, огоньком разгорающееся внизу живота. Жесткий требовательный поцелуй Пса несравним с ласковым язычком Маргери, ласкающим ее небо. Мурашки озноба вереницей пробежали вдоль позвоночника, девушка невольно подалась навстречу. Если закрыть глаза, то можно представить, что это Рыцарь Цветов. От сира Лораса тоже опьяняюще пахнет розами, но он выше, да только разве это помеха?..       Хлесткий смешок Джоффри резанул слух, развевая радужный туман грез. - Не слишком-то увлекайтесь, миледи, а то мне придется вас наказать.       Маргери отстранилась с игривым смешком, чмокнула Сансу в повлажневшие, чуть припухшие губы. - Видишь? Ничего страшного, - заботливо, как мать, бормотала королева, лихорадочно целуя будто бы восковые щеки северянки. Словно изо льда и снега, вымерзшая насквозь, только волосы струятся укрощенными язычками пламени, - его нет, никого нет кроме нас с тобой.       Хорошие леди не целуются с королевами на потеху королям. Леди должна быть верна супругу сердцем и разумом, но в груди бьется осколком зимнего мороза кусок льда, а рассудок искрится инеем. Ни мыслей, ни чувств – белая бескрайняя пустота. - Сними с нее платье, - скомандовал Джоффри. Король щурил зеленые глаза, роняя тяжелые прерывистые вздохи. Он открыто наслаждается и злорадствует, упивается покорностью девушек. Ткань его бриджей уже топорщилась от возбуждения. – Побудь служанкой для моей королевы.       Пальцы не слушались и путались в тонкой шнуровке. Холодные, неловко касались кожи Маргери, которая мелко вздрагивала и кусала губы. Неужели она пригласила Сансу, чтобы так безжалостно посмеяться над ней? Невесомый шелк растекся у ног девушки. До боли хочется надеяться, что это все, но Санса слишком хорошо знала своего бывшего жениха. Это – только начало. - Красивые титьки у моей жены, верно? – Джоффри запрокинул голову, сглатывая. Он широко раздвинул ноги, ерзая в мягких объятиях кресла. Выпитое давеча вино желчью толкалось в горло северянки. - Санса, потрогай их. Погладь, полижи так, что бы Маргери было приятно. - Нет… - замотала головой из стороны в сторону так, что собственные волосы ударили ее по щекам. Движения пусты и безжизненны, словно у марионетки, послушной рукам кукловода, - не буду. - Тебе приказывает король, - угрожающе потемнел Джоффри. Лицо его побагровело, лоб блестел испариной. Санса повернулась к королеве, окутанной водопадом каштановых волос. Маргери улыбалась, но рваная пляска света и вечернего мрака делали ее лицо похожей на маску. Джофф может приказать гвардейцам вновь побить ее, заточить в темницу, казнить… но участвовать в его играх Санса Старк не будет. Не так. Тихое твердое «нет» зажгло дикий огонь в глазах юноши. - Думаешь, меня волнуют твои желания? Я король, и будет так, как я хочу! - Любовь моя… - начала ласково Маргери, но Джоффри подскочил к девушке и грубо толкнул ее. Королева распласталась на полу прямо у ног Сансы. Король, пыхтя, навалился на нее, без труда подавляя слабое сопротивление супруги. Северянка с криком отшатнулась, подхватив юбки, кинулась к двери, но на пороге вырос сир Меррин Трант. Схватив ее за локоть, мужчина втащил ее обратно в горницу. Джофф перевернул постанывающую королеву на живот, сочно приложил ладонью по ее ягодицам, срывая вскрик с ее губ. - Держи ее, Трант. Пусть смотрит, - прорычал юноша, по-звериному скалясь. Он сжал девичьи бедра, больно впиваясь пальцами в кожу. Наверняка до синяков. - Пусть знает, что ее ждет.       Джофф исступленно колотился о тело Маргери, захлебываясь стонами. Санса до боли зажмурилась, но остро слышала быстрые шлепки плоти о плоть и жадное, что львиное, рычание короля. Казалось, что это она, а не Маргери Тирелл, стоит нагая на коленях перед Джоффри. Немые рыдания рвали грудь, северянка низко опустила голову, закусывая губы до медного привкуса крови, как сир Меррин встряхнул ее. Гвардеец жарко дышал ей на ухо, бедром вжимаясь в ворох юбок Сансы. Сквозь слои ткани она чувствовала что-то твердое. Отвращение слепило, но она не желала плакать, не могла плакать. Вместо этого северянка медленно подняла веки и встретилась взглядом с Маргери. Карие глаза блестели расплавленным золотом. В синих стыла небесная синева.       Санса не помнила, как оказалась в своих покоях. Не помнила, как незнакомая немолодая служанка помогла ей раздеться и уложила в постель. Девушка пришла в себя, склонившись над оловянной чашей для умывания в приступе дурноты. Она словно пыталась исторгнуть из себя все внутренности вместе с пережитым кошмаром. Старк упала на пол, прижимая ладони к ноющему животу, во рту горело от желчи, глаза жгло непролитыми слезами. Сансу била крупная дрожь. Тириона не было – и слава богам! Видеть еще одного Ланнистера после пережитого выше ее сил.

***

      Утро подкралось воровато, пробилось бледными солнечными лучами в щель между ставнями. Санса нехотя приоткрыла глаза, тут же зарываясь лицом в подушку. Болела голова, желудок требовательно заурчал, но девушка лишь плотнее закуталась в одеяло. На языке было кисло, саднило пересохшее горло, жутко хотелось пить, однако не было сил даже подняться. Воспоминания о прошлом вечере закопошились в уголке сознания, словно черви, северянка тщетно пыталась отогнать их, но пред ней предстало ухмыляющееся лицо Джоффри и бедная Маргери, оказавшаяся во власти его рук. Сансу защитить некому, но ведь жена короля – Тирелл, за ней стоит вся мощь Хайгардена! А если сказать… сказать… невозможно. Кто поверит отвергнутой невесте и дочери изменника?       Неужели остается лишь безропотно принять? Подчиниться государю, как полагает хорошей леди?       Девушка медленно села на постели, уронив голову на грудь. Спутанные волосы падали ей на лицо, занавесом скрывая заострившиеся тонкие черты. Санса откинула одеяло и соскользнула с кровати. Сквозняк холодил голые ноги, тростник шуршал под ее шагами. Открыть ставни ничего не стоит. Распахнуть их настежь, вдохнуть прохладный утренний воздух и взглянуть в лицо рассвету – в последний раз. Пес звал Старк пташкой, но едва ли она умеет летать, зато так она никогда не достанется Джоффу.       Но взгляд ее упал на небольшую лакированную шкатулку, стоящую у зеркала рядом с куклой, подаренной батюшкой. Такой у Сансы не было. Девушка коснулась прохладной крышки, на которой призрачно мерцала инкрустированная перламутром роза. Нежный цветочный аромат, едва различимый, отозвался щемящей болью в груди. Северянка медленно подняла крышку. Внутри, на бархатном ложе лежала серебряная сетка для волос с темно-пурпурными, практически черными, камнями, невесомая и тонкая, словно паутинка.       Прими эти камни в знак нашей дружбы, сестричка. Надеюсь, то, что произошло вчера, не разрушит ее. Надень ее сегодня. Она волшебная.       Санса больше не верила в волшебство и в сказки, в прекрасных рыцарей и великодушных королей. Девушка трепетно погладила камень и бросила через плечо меланхоличный взгляд на затворенное окно. Волшебная?.. а почему бы и нет?       Терять Сансе Старк все равно уже нечего.