Семейный Альбом.

Обиженный на весь белый свет парень сидел на полу, уткнувшись в плед. Он смотрел на танец огненных языков и печально вздыхал, думая, как несправедлива жизнь, беспощадна судьба! А мир населен предателями и придурками! О том, какой он бедный и несчастный. Короче, подкралась депрессия к дону Вонголы незаметно и помахала ему предварительно флажком прямо перед носом. Что же предпринял наш сильнейший босс? Да ничего! Просто послал всех к Занзасу. Пригрозил вызвать Деймона и сделать его Правой рукой и в конечном итоге закрылся в этой комнате. И вот сидел наш Дечимо и думал (что ему явно противопоказано), за что его так не любит жизнь? Почему-то кто-то там на небесах каждый раз обламывает его! Но он тоже не лыком шит, он ответит за свое унижение. И будет обламывать своих любовников, включая им песню со словами «Я не дам и не проси». Расскажет девочкам обо всех заначках их мужей, по совместительству являвшихся его Хранителями. Заменит все приправы в особняке на перец чили. Будут знать, как босса обижать!!! За что же впали в такую немилость наши Хранители? Да, в принципе, ничего смертельного они не совершили. А всё началось несколько месяцев назад...

***

Трель звонка вырвала уставшего Тсунаёши из полудремы, найдя на ощупь телефон, он пробурчал в трубку что-то вроде: — Алё-ё. — Чертов Вонгола!!! Я тебя убью, какого грёбаного х*я мне телефоны обрывают какие-то педики, задающие вопрос «Сколько и когда?»?!! — Да? И дорого отдаёшься? — пофигистично протянул Тсуна, подражая интонации Франа. — Да ты... да я... — Ближе к телу, бабочка. — Ты же обещал не показывать фотки Альянсу!!! — перешел на ультразвук Луис. Дон Вонголы отодвинул трубку от уха, опасаясь за свои барабанные перепонки, хотя, после экстремальных выкриков Реохея и чудесного баса Скуало, это так, писк комара. — Ты на меня не гони, — отрезал скучающим тоном Тсунаёши. — Уговора про Интернет не было, ты промолчал. А молчание — знак согласия, так что не бузи, бабочка. Разговор окончен. Не слушая итальянского матерного, он положил трубку. Почувствовав удовлетворение от страданий другого человека, он поднялся и потянулся. И отправился на поиски своих двух вредных половинок. «О, вспомни лучик, вот и солнце», — подумал Десятый, натыкаясь на Кёю, который, видимо, как раз спешил к нему. — Зверек, я сгоняю на пару недель в Намимори, у меня там дело, не скучай, — и, поцеловав его в лоб, отчалил. Дечимо чуть не упал от такого прощания. На протяжении трёх лет совместной жизни Кёя не прощался так быстро и холодно. Неужели разлюбил? «Да нет, бред», — подумал Тсуна, отмахнувшись от этой мысли. Теперь его путь лежал к кабинету Мукуро, но Хром озадачила босса, сказав: — Он уехал вчера, забрав свои и мои задания, хотел управиться за несколько недель. «Уехал, не поправившись», — эта мысль больно кольнула, но он взял себя в руки. Они живут в суматошное время, приходится чем-то жертвовать. Прошла ещё пара дней, и все Хранители по одному испарились из особняка, оставляя своего босса одного, в окружении беременных дам. И если это являлось намерением испортить Тсуне нервы, то ребятки просчитались. Савада, наоборот, порадовался оказанному ему доверию. Ведь ему оставили защищать самое дорогое. Дон Вонголы поднял уровень охраны до максимума. Приказал прислуге исполнять все прихоти будущих мам. Следил, чтобы подруги не перенапрягались, работая по дому. Он их не отговаривал от домашних дел. А зачем? Нравится — пусть наводят чистоту, только в меру. Проснулся в Саваде непонятно откуда взявшийся материнский инстинкт. Баловал он своих подруг неимоверно. Даже ввел маленькую традицию читать перед сном. Тсуна в такие моменты подмечал, как по-разному девушки ведут себя. Хром, например, забиралась с ногами на диван рядом с боссом и очень внимательно слушала. А под конец засыпала на плече Тсуны. Киоко и Хару занимались вязанием, разбирая запутанные схемы. Они чувствовали себя защищёнными рядом с Дечимо. Хана под тихий, умиротворенный голос Савады проверяла отчёты и документы, она была ответственна за финансы семьи. Теплая, домашняя атмосфера скрашивала их одиночество и отгоняла на время тоску по любимым. И всё равно противный червячок сомнений иногда просыпался и стучал, словно дятел, в голове Десятого. Мысли на тему «А что если» не давали ему покоя. Вдруг Кёя и Мукуро тоже захотят детей? Он парень и не способен к деторождению! Надолго его тогда заклинило, когда он в полной мере осознал, о чём он подумал! Он явно спятил от недотраха и тоски. А как ещё можно додуматься до такого? Нет, это ещё более ненормально, чем влюбиться по уши в двух маньяков. Однако мысль о детях не хотела оставлять Десятого, прочно обосновавшись даже в его снах. Каждый раз, засыпая, он видел двух мальчиков, похожих на Туман и Облако. Они смотрели на него своими невинными детскими глазами. Тсуна просыпался каждое утро с болью в сердце, ведь это была недосягаемая мечта. Интуиция на пару с разумом настойчиво советовали забыть бредовую мысль! Но сердце активно сопротивлялось. И Тсуна видел лишь одно спасение от сумасшедших идей — секс-терапия дней так на семь, с его вредным камикоросиком и туманным ананасом. Желание Тсуны могло исполниться, ведь прошел долгожданный месяц, и все Хранители вернулись. Ох, как он был счастлив, прощая на радостях своих любимых за неудачное прощание. Он дал Ламбо, Реохею, Такеши и Хаято небольшой отпуск, чтобы те провели больше времени со своими жёнами. Находясь в радостном настроении и смелых фантазиях, Дечимо как-то не ожидал получить ещё один эффектный пендаль от судьбы-матушки. Кёя и Мукуро, сославшись на занятость, обрубили на корню поползновения босса. Савада был в шоке. Панические мысли, подавляемые им, вырвались на свободу. «Я им больше не нужен. Разлюбили... надоел... всё кончено...» Вот так и пришла к нашему боссу великая депрессия.

***

Хранители, вернувшиеся из отпуска, не въехали, чего это босс их избегает. Не ест, закрылся в своем кабинете и ни с кем не разговаривает. А виновники сего настроения, разобравшись с завалом, с удивлением поняли, что они что-то явно пропустили... Их любимый Тсунаёши их игнорил, смотрел как на врагов народа. А в редкие моменты, когда они видели его, он сразу вставал в стойку Х-Баннера и врубал систему. И пока подпаленные подчинённые приходили в себя, гордо удалялся в свой кабинет. Обнаруженный в один прекрасный и солнечный день Хаято был бледен. Стоя на коленях пред дверью босса, он бубнил себе под нос что-то на латыни, а на вопрос Кёи «В чём дело, травоядное?» он дрожавшим пальцем указал на дверь, а точнее, на белую табличку, которая гласила: «За этой дверью ваша смерть! Спешащие на Х-Баннер-экспресс в один конец, добро пожаловать». — За что, Джудайме? — со слезами на глазах вопрошал Гокудера. «За всё хорошее, бля!» — непременно ответил бы Тсуна, если бы слышал. Но неведомы ему были терзания Хранителей, он сидел у камина, смотря на огонь, жалуясь на судьбу. Строя планы мести, а потом, достигнув дна депрессии, улегся на пол с мыслью: «Нафига мне это, я кактус» И неизвестно, чем бы это всё кончилось, если бы положение не спасла прекрасная половина Вонголы. Хару без разговоров взяла у обалдевшего мужа пару шашек и взорвала дверь кабинета. Хром защитила их от ловушек, наставленных боссом. Не зря ведь его Реборн муштровал. Хана, добравшись до «трупика» Тсуны, настучала ему по щекам и по голове с вопросом: «Какого хрена?». Киоко ласково попросила Хранителей постоять в коридоре и не входить. Увидев обеспокоенных подруг, Тсуна выдал всё как на духу. И про мечты, и мысли, слова просто потоком лились из него. Девушки молча слушали, не перебивали. Гладили по голове и, переглядываясь, поняли, что виноваты, как всегда, они! Хана, оставив Киоко и Хару успокаивать босса дальше, вместе с Хром вышла к мужчинам. Они отвели их в соседнюю комнату, и, подождав, когда войдут все, иллюзионистка материализовала свой трезубец и со всей силушки опустила его на голову Хибари. Хрясь! И свидетели этого поняли, что земля на секунду явно остановилась. Вторым «хрясь» бы вознаграждён Мукуро. Хана не скупилась и опустила на его хохолок увесистую книгу. — Что вы творите? — прошипел Кёя, еле сдерживая себя. — Это мы у вас хотим спросить, имбецилы! — упёрла роки в боки Хана. — Довести босса до такого состояния и не поморщиться. Так вы его любите? — Ку-фу-фу, о чём вы вообще? — прищурился Мукуро. — О чём мы, — передразнила его Хана. — Да о том, что вы, два дебила, довели Тсуну до депрессии, потому что не обращали на него внимания! Девушка кипела нешуточным негодованием. А что вы хотели, материнский инстинкт тут обострился не у одного Савады. Вошедшая Киоко прервала справедливую выволочку двум сильнейшим в Вонголе. — Сделанного не воротишь, — сказала она. — Лучше пойдите к нему и успокойте. Рокудо переглянулся с Хибари, кивнув друг другу, они поднялись и вышли из комнаты. Знали одно волшебное средство от всех невзгод. Девочки вздохнули и увели своих шокированных мужей отпаивать валерьянкой. А то, того гляди, сердечный приступ схлопочут.

***

Когда на его прижали к груди и стали целовать затылок, нежно прикусив при этом мочку уха, Тсуна сжал зубы, стараясь подавить в себе дрожь и вспыхнувшее желание. Кёя оказался перед ним и провёл своими длинными пальцами по его губам. И пока иллюзионист избавлял его от пледа, рубашки и расстёгивал ремень брюк, целуя при этом каждый оголенный сантиметр кожи, брюнет насиловал его губы жесткими и настойчивыми поцелуями. Надолго выдержки не хватило, изголодавшись по этим рукам, он плюнул на всё и растворился в этих жарких и жёстких руках. — Вао, зверёк, мы тебя только слегка приласкали, а ты уже кончил? — лукавый, потемневший взгляд Кёи говорил, что и он сам не на шутку возбужден. — Так что за забастовку ты устроил? — спросил парень, освобождая босса от лишней одежды. Он протянул руку к галстуку Мукуро и, притянув того к себе, впился в его губы настойчивым поцелуем. Тсуна смотрел на это чертовски возбуждающее действие, и ему стало ещё жарче. Хибари содрал с иллюзиониста галстук и, связав руки Савады, привязал их к каминной решётке. На минуту и Кёя, и Мукуро смотрели на соблазнительное зрелище. Связанные галстуком руки, затуманенный взгляд, румянец на щеках вкупе с прерывистым дыханием завели Хранителей ещё больше... — Ку-фу-фу, Тсунаёши-кун, ты такой развратный, — протянул Туман и опустился к животу любимого. Это были последние связные слова, дальше разговоров никто не разводил. Отдавшись страсти, Хранители несколько часов кряду доказывали своему боссу, как они по нему соскучилась. Тсунаёши за эти часы показалась, что он растворился в своих Тумане и Облаке полностью. Почти засыпая после такого секс-марафона, он уже и забыл, на что злился и обиделся. Вот так и была развеяна депрессия Дечимо. И желание его странным образом сбылось, детьми он всё же обзавелся, когда через несколько месяцев семья Вонгола пополнила свой состав двумя прекрасными девочками и громким мальчиком. А кто, как не босс, будет лучшей нянькой?