Белое на черном

Если сделать все, что нужно и не вспоминать... Что небо было голубым... Только это не поможет тем, кто любит рисовать. Начинать всегда тяжело. Этот раз не стал исключением для маленькой девочки с длинными белыми волосами и большими серыми глазами, будто поддернутыми пеленой. Она сидела на берегу озера и так внимательно смотрела на его гладь, словно боялась пропустить появление затонувшего города на поверхности, не меньше. На самом же деле, она искала вдохновение, которое не спешило навещать ее. Ах, как ей хотелось опробовать новые краски, присланные отцом за завтраком в Хогвартсе! Друзей у нее, к сожалению, не было, поэтому разделить радостную новость было не с кем. Ввиду этого, сразу после обеда, когда закончился последний урок, - Травология, - первокурсница с Равенкло отправилась пробовать новый набор юного художника к Темному озеру. Возможно, это была не самая лучшая затея, но остановить девочку было некому. Ведь ее сочли странной, а все странное автоматически приравнивалось к безумию. Но ведь она действительно видит мозгошмыгов! Это такие маленькие тёмные сгустки энергии, проникающие в мозг человека и наполняющие его отрицательными флюидами, которые в последствие становятся злом. Они с папочкой даже целую статью в своём журнале им посвятили. Но почему-то "Придира" не был популярен. Он, конечно, пользовался определённым спросом, но уже у пожилых волшебников и волшебниц, помещенных на лечение психических расстройств в больницу Святого Мунго. Но больше всего ее положение усугубили даже не мозгошмыги, а фестралы, которых никто кроме неё не видел. Однако, это не мешало ей просить у эльфов на кухне сырое мясо и приносить им на поляну, недалеко от домика добродушного лесничего, где они паслись. Именно поэтому девочка сейчас сидела у озера с замершей над листом белоснежной бумаги кистью и ждала чуда. Но видимо чудесам в этот день не захотелось происходить, потому что тишину вспорол, словно нож рыбу, голос самого строгого учителя - профессора Северуса Снейпа: - Потрудитесь объяснить, мисс.... - он сурово посмотрел девочке в глаза, когда она, испугавшись, повернулась к нему, - Лавгуд, что Вы тут делаете совершенно одна? - скрестив руки на груди, профессор устало осматривал девочку и мысленно удивлялся ее странным серьгам редискам, ожерелью из пробок от сливочного пива и заткнутой за ухо палочке. Он знал, что девочка потеряла недавно мать - талантливую волшебницу, посвящающую своим экспериментам статьи в различных журналах, которые он с удовольствием, надо признаться, читал. Но любой эксперимент подвержен риску, который, к сожалению, и произошёл однажды. Ксенофилиус Лавгуд не находил себе места, потеряв любимую жену, поэтому чуть не повредился рассудком. От этого его спасла дочь, Луна, которая нуждалась в ещё большем внимании. Так они и переживали своё горе, находя утешение в поиске несуществующих созданий и печатая странную "Придиру". Но у мастера зельеварений было множество своих проблем и забот, поэтому он не стал дожидаться оправдания подопечной Филиуса и просто отправил ее в гостиную своего факультета, вычтя два балла и запретив в одиночку выбираться из замка куда-либо кроме как с преподавателями, так как она была ещё слишком маленькой для подобных вылазок. Ничего так и не сказав в ответ, девочка бережно убрала принадлежности для рисования в сумку, расшитую диковиными цветами, и отправилась в замок. Снейп, немного постояв у озёра, отправился следом. Впереди был тяжёлый год, полный неизвестности. Но что-то ему подсказывало, что Локхарт не единственная их проблема. **** Профессор Снейп привык к полному вниманию студентов к объясняемому материалу. Ему льстило, что выработанная за многие годы тактика позволяет ежегодно выпускать отличных зельеваров. Все, кому довелось побывать на продвинутых зельях, были в последствии отличными колдомедиками. Некоторые даже становились знаменитыми исследователями вопросов зельеварения. Это было чертовски приятно - получать спустя года письма от своих выпускников, в которых они благодарили профессора за знания и выдержку. Жаль, что Поттер, этот "золотой" мальчик, не станет одним из таких студентов. Дело даже не в личной неприязни, ни для кого не секрет, что Снейп недолюбливает отпрыска своего школьного врага, а в том, что мальчика просто банально не тянет к знаниям. Обычно полукровки и магглорожденные, такие как Грейнджер, становятся если не лучшими, то одними из самых успевающих на курсе точно. Потому что они открыли для себя мир, о котором могли лишь мечтать. Поттер же напрочь был лишен подобного чувства. Все его эссе профессор читал со скукой, безошибочно угадывая, где была приложена рука Грейнджер. Если же брать во внимание другие факультеты, то действительно интересно было работать со студентами Равенкло. Вот уж кто мог удивить своими наблюдениями относительно какого-либо зелья или же просто высказываниями по материалу. Слизеринцам, конечно, было легче на его уроках, ведь он, как декан, любил побеждать ненавистный с детства факультет красно-золотых. Но все же они учились лениво, всего понемногу, как и подобает аристократам. Это в будущем они выбирали какой-то один полюбившийся предмет и погружались в него с головой. Хаффлпаффовцы были трудолюбивыми, но только это и помогало "барсукам" справляться с задаваемым объёмом. Хотя из некоторых выходили вполне неплохие медсестры или медбратья. Но на этом их карьерный рост обычно и останавливался. Хотя когда Хаффлпафф стремился к высотам? У них в голове милосердие, а в сердце жалость. "Мир, труд, май," - точное определение "барсуков". Да, Северус Снейп любил свой предмет, он был действительно Мастером. На должность преподавателя Защиты от Тёмных искусств как назло не брал его Альбус. Хотя у Снейпа было вполне обоснованное желание: научить всех студентов Хогвартса постоять за себя. Вон, Тёмный Лорд уже зашевилился, смог пробраться даже в школу. Это значит, что к моменту его возрождения, а он точно найдёт способ вернуться, дети будут не готовы. Отсюда вытекает, что будет много ненужных потерь. Казалось бы, какое дело до этого Упивающемуся смертью? А самое прямое - он любил Хогвартс, ставший для него родным домом, хотя недвижимость в переулке Прядильщиков осталась ему в наследство, и любил своих студентов. Каким бы монстром он не пытался показать себя, но все же он был человеком, которому не чужды чувства. Да, однажды он оступился, но кто из нас не подвержен риску и незастрахован от ошибок? Что ж теперь, клеймо на всю жизнь? Да, метка, конечно, с предплечья не исчезла, но ведь и Лорд ещё не до конца повержен... **** Она вплыла, именно вплыла, в класс, как всегда, мечтательно, с каким-то странным удивлением разглядывая стены подземелья, будто видит впервые. Не обращая внимания на происходящее вокруг, покорно села в одиночестве за последнюю парту, достала из сумки пергамент и павлинье перо - новый подарок от папы, и приготовилась внимать каждому слову профессора, которого забавляло, что такая странная девчушка всегда все делала верно. Одноклассники, конечно, пытались насолить ей: подбрасывали лишние ингридиенты в котел, когда она аккуратно нарезала какой-нибудь корень мандрагоры, забирали из-под носа банку с последним компонентом, "случайно" роняли чернила ей на записи... Словом, вели себя как обычные дети, которым не нравилось, что кто-то был лучше них. И не просто кто-то, а именно Лавгуд, Луни Лавгуд. Снейпа поражало, что она никогда не отвечала на их действия, хотя все прекрасно видела. Это он понял, когда однажды заметил, что она снисходительно смотрела на свою одноклассницу, которая пыталась тайком поджечь ее эссе, которое они должны были сдать после урока, и улыбалась. В этом ему показалось, что она очень мудра и терпелива. Но почему тогда не предотвратит все унижения в свой адрес? Надо бы присмотреться к ней получше. Такие люди - большая редкость. Хотя не покидала мысль, что она действительно немного... Не в себе... **** Вдохновение словно покинуло ее навсегда. Часами сидя во время выходных на кровати, закрывшись от всего мира тяжёлым пологом, девочка пыталась рисовать. Но ничего не получалось. Совсем. Тогда она, отчаявшись, обмакнула кисточку в чёрную краску и наставила на бумаге клякс. Завороженно глядя, как краска медленно растекается, Луна совершила ещё парочку мазков и кляксы превратились в чёрные тучи. Затем добавив немного белого, она получила серое небо. И верно, настроение было такого же хмурого цвета. Глядя на своё творение, девочка глубоко вздохнула: на сердце было тревожно. Ей можно было не опасаться монстра Тайной Комнаты - она чистокровная, но все же последние происшествия пугали. Никогда не знаешь, кто будет следующим. А вдруг монстру захочется напасть на аристократа? Ну так, для разнообразия? По щеке скользнула одиноко слеза, сорвалась с подбородка и капнула на измазанную серой краской бумагу. Когда-нибудь она нарисует синее небо. Обязательно.