Долг, честь, отвага, братство! Предательство???

«Иду сама не знаю куда, ноги несут, что-то тянет именно в ту сторону, в сторону моря и города». Волна плавно накатывала на берег, бережно омывая ноги. Рыжие волосы Елены развивались на ветру и светились как вечернее солнце. «После трагедии совсем не хотелось лезть в воду, но пришлось спасать детей, я поняла, что воды мне ужасно не хватает, я почувствовала себя русалкой». Водная гладь блестела от вечернего заходившего солнца, песок становился розовым, а небо красным «ужас как красиво». Идешь по берегу безлюдному и никто не мешает тебе думать. «Почему, всё же, я иду именно в сторону города? Что-то меня туда тянет, ощущение, что оттуда все началось. В голове все всплывают родные черты лица, такого знакомого человека, его образ навевает спокойствие, но почему я не могу его вспомнить, не могу вспомнить друзей, знакомых, родных, ни-ко-го». «В голове постоянно звучит ее позывной: Багира - в сердце имя: Рита. Постоянно слышится ее голос, видится образ, черты лица, снятся сны, в которых она завет на помощь, но я никак не могу прийти. Как быть? Что делать? Как ее найти? Где искать? Помнит ли она меня? Она не могла меня забыть, я понимаю, что во мне просыпается чувство собственности, но она не могла». Прогулка по пляжу очень освежала, проветривала и давала надежды, надежды на «светлое будущее». Тем временем, пока Елена гуляла по пляжу, размышляя, в доме, как всегда, был «сумасшедший дом»; дети носились, никто не мог их угомонить, вернулась из затянувшейся командировки Ирина, Николай пытался сосредоточиться и хотя бы что-то сделать. Телефонный звонок прервал очередные тщетные попытки Николая что-то сделать. -Да, алло, я слушаю… полиция? -Вы оставляли заявление по поводу женщины, можете подъехать, надо поговорить. -Петрович, ты что ли? -Я… Николай? -Я. А что там с женщиной случилось? По телефону можешь рассказать? -Не телефонный разговор, приезжай, жду. Что-то действительно должно быть интересное, что вечером, в нерабочее для приемов время, Петрович просит приехать. Я вошел в кабинет в каком-то странном состоянии, с предчувствием, что что-то случится непоправимое. -Что случилось, Петрович? Ты знаешь кто она? -Не совсем, вот нечаянно наткнулся на старую газету, почитай. -Я на улице почитаю. Старая газета, на первой полосе фотографии четырех людей, на одной он узнал знакомое лицо… Елена, дальше он в основной статье прочитал: «Бойцы элитного подразделения спецназа избивают подростков». Что? Даже и не знаю,что его больше удивило фраза «бойцы элитного спецназа» или «избивают подростков». «Говорить или нет?» На плечо медленно опустилась рука. -Петрович, что так пугаешь? -Не хотел, на воздухе, вижу, лучше воспринял информацию. Пойдем в кабинет это еще не всё, - они перешли в кабинет, - после того, как я нашел эту газету, точнее она мне случайно попалась, я понял, что вся информация по этим людям под грифом «совершенно секретно». Через начальство и знакомых удалось неофициально узнать, кто это такая твоя Лена. -Ну и что? -В общем дело обстоит так: эта статья происки грязных журналистов, сам понимаешь. А на твою Елену, - после этого последовал жест, обозначающий кавычки, - мне удалось вот что собрать, - он развернул листочек, на котором было все записано, и начал читать, - Капитан второго ранга Кошкина Маргарита, боец группы «Смерч». Больше я тебе ничего сказать не могу, все ее досье совершенно секретно, это информацию итак с трудом удалось выбить, больше у меня на нее ничего нет. После такого длинного рассказа Петровича последовала длинная пауза. - Скажи хоть что-нибудь. Или ты дар речи потерял? -Я действительно не знаю, что сказать…. А где ее сослуживцы тогда? Она же не одна в «Смерче». Они же должны ее искать?...Надо сообщить наверх. -Боюсь, не получится. -Почему? -В общем, делаем так: до завтра мы ничего пока не предпринимаем, своей ненаглядной Елене ты говоришь только то, что ее зовут Маргарита, то есть только часть информации…. Что ты не понял, зачем так, поверь пока так надо. В этот момент Петрович думал про себя «Я помогаю другу, видно же, что с Маргаритой ему стало легче и с детьми и во всем. Она стала ему как сестра. Для нее самой пока все равно, где находится, она ничего не помнит, а Коляне будет легче и морально и физически. А эту мою фразу «до завтра», можно растянуть и на неделю и на две, как у нас всегда в России бывает; говоришь секундочку - выходит и минуточка и две, говоришь минуточку – десять…». Николай вернулся домой поздно вечером, всю дорогу он думал, как рассказать Елене, что вообще сказать…, придумал. Перешагнув порог и увидев Елену, все вылетело из головы, все подготовленные фразы смазались и ушли на задний план. Ему становилось до ужаса ее жалко. Как быть? Никто не мог подсказать. Не давала покоя мысль о том, что ее товарищи ее бросили, он понимал, что оказалась она в воде после какого-нибудь задания, сошлись все детали пазла; пулевое ранение, черепно-мозговая травма… Из гостиной вышла Елена. -Здравствуйте, Николай, детей уложила давно, Ирину вызвали на работу, что-то срочно надо подписать. Что расскажите интересного? -Есть серьезный разговор, но это потом. Вы мне лучше скажите… эм-м-м…, как дети? -Все хорошо, Вас ждали очень сильно. -Ладно…, мы с моим другом немного узнали про Вас, так сказать нашли информацию. -Немного страшно…. Я сегодня поняла, что меня безумно тянет к воде, вспомнила немного образ, какого-то родного мне человека, ощущение, что я его давно знаю, но… как я хочу все вспомнить, а главное найти всех кого «потеряла». Я устала вспоминать, устала от того, что мне больно думать о том, что я никому не нужна раз меня не нашли, больно смотреть на тех, кого бросили, у кого нет родных людей, больно осознавать, что все в этом мире заканчивается, больно от того, что я не Елена, точно это знаю, а еще больно от того, что я понимаю, что я это не я, мне внутренний голос говорит, что я сейчас живу не своей жизнью; говорю, делаю все не так как раньше. Не известно вспомню ли я все, но что-то мне подсказывает, что если я кого-то увижу из «прошлой» жизни, я все вспомню. -Маргарита, Вы… Маргарита оборвала его на пол слове: -Кошкина Маргарита Степановна… меня так зовут, я вспомнила…, - немного закружилась голова, наверное, от радости, что вспомнила, и Рита попыталась сесть, но стула сзади не оказалось и в итоге… Кошкина, сидящая на полу, - Николай, Вы мне вернули часть меня. -Вы сами ее себе вернули. -Вот о чем и говорил врач; достаточно чего-то маленького и знакомого и это поможет вспомнить остальное. Вы назвали меня по имени, а я вспомнила остальные его части…, - Рита поднялась с пола, - я пожалуй пойду спать, может, что еще вспомню, - по ее щеке покатилась блестящая крупная слеза, Кошкина легко ее смахнула и отправилась подниматься на верх, что-то ей придало надежду на хороший исход событий, что-то подсказывало, что она обретет себя. Долго не могла еще поверить в реальность, долго не могла поверить, что у нее появилась ниточка от ее настоящей жизни, действительно ниточка от одежды, ведь имя, фамилия и отчество это только мантия, которая скрывает человека настоящего; его душу, его мысли, чувства, желания, в конце концов, его жизнь. Долго еще Рита смотрела в потолок, как будто он подскажет что-то, а может, покажет все жизнь, которую она так быстро забыла. Странно только то, что есть люди, которые хотят забыть свою жизнь и начать все с чистого листа, забывая все, они не помнят того, что хотели все забыть, стараются ее найти, парадокс…, но еще странно то, что судьба не выбирает таких людей, чаще всего теряют память люди, которые не хотят ее терять. Жизнь не предсказуема, но лучше всегда помнить, что было; помнить ошибки (на ошибках люди учатся), помнить пережитую боль (чтобы маленькая последующая не казалась настолько огромной), помнить счастливые моменты, помнить детство, помнить родных и близких тебе людей, помнить все. Вот и ты вспомни, как бежал по лужам, Как искрился радугой твой смех. Что тебе было в этом мире нужно, Чтобы быть в тот миг счастливей всех? За окном большая, полная луна, кажется, что она так близко, что можно ее потрогать. На небе яркие звезды, может они, что подскажут? Нет…, тогда небеса просто помогут, облегчат тяготу надежд и мечтаний. Все не ладится, бывает, словно воск, надежда тает, И душа не верит в чудеса Мир неправ, жесток и тесен, он тебе не интересен, И тогда ты смотришь в небеса. Так незаметно для себя, Кошкина и провалилась в сон. Так устроено в природе все, что с нами происходит, - Это видимость того, что в нас. Она не хотела сознаваться себе, что Батя ей нужен не только как друг, теперь прочувствует все заново, поймет какого это быть без него, сейчас мучается от того, что всплывает его образ, но она не помнит, кто это. Рита убеждала ее, что у нее с командирам хорошая дружба, теперь это точно так, даже нет… не совсем так. На лбу стали появляться отчетливо испарины, Кошкина стала тяжело дышать, ей снился странный сон, а главное все было так натурально и правдоподобно, как будто она была там. Была небольшая ниша, вокруг вода воздуха очень мало хватало только, чтобы сделать несколько вдохов. Из воды выныривает тот самый родной образ. «Наконец я его увидела», - сквозь сон думает Рита. -Все в порядке…? Болоны ты там оставила? – говорит он. -Ты сам сказал назад. -Как нога? -Болит…, немеет…ничего не чувствую совсем, - ощущение сквозь сон передалось в реальность и Рита начала ворочаться, - можно один вопрос, какого черта тут происходит у тебя? -Не знаю, бегают какие-то упыри, палят во все стороны. -Зачем? -Да, кто их знает. Убить, наверное, хотят. -Шутишь? -Шучу, шучу, хотя совсем не до шуток.… Рация, естественно, тоже там? -… ага… Ты понимаешь…, в меня стреляли, и я немножко ранена и вообще… кто мог ожидать, что и на своей территории, можно сказать, под родной речкой получить пулю… о Господи, - Рита опять стала вертеться, нога стала ныть от боли. -Ладно, выбираться, таки надо, обратно возвращаться нельзя, тут же пристрелят. Пойду, пойду ка я поищу другой выход. Воздуху тебе пока хватит. -Жизни утверждающе, только ты, пожалуйста, поскорее. -да...держись… -я тебя очень прошу. Рита еще раз вздрогнула, поворочалась на кровати, все казалось на столько реальным, не было ощущения сна и фильма-боевика, казалось, что это действительно происходит, что Кошкина, будто телепортировалась в другое место, будто это сейчас ее жизнь. Еще немного поворочавшись, она подскочила и открыла глаза. «Это все сон… все сон…». Полежала, подумала… полежала, подумала… полежала, подумала… заснула. -Что там? -Глухо, держись! -… Бать, я не могу больше… - Держись, боец. Он опять пропал, нырнул, как не хотелось терять из виду это лицо, но… -Тихо, тихо, тихо… Метрах в семи от сюда есть еще одна ниша, - говорит он. -Я не чувствую ногу…, я не доплыву, Бать… -Доберемся, доберемся, держись, давай на раз два три вместе. Раз, два… пошли! Еще одна… Сколько их там? -Я больше не могу… -Держись, держись, Рит! Держись! Метров через семь еще одна ниша. -У тебя есть какая-нибудь другая цифра? -Хорошо, если хочешь будет восемь -Нет! Семь лучше! -Вот и я про это же! -Если…, если… я не смогу..., ты меня до берега сам тащить…? -Нет, я тебя брошу по среди озера, - с сарказмом сказал он. -Как посреди? Ты сказал семь метров. -Семь, семь не больше! А там глядишь, и до берега доберемся. Пошли на раз, два, три… Раз, два…. Дальше сон немного помутился или я уже плохо помню, казалось, что все было настолько реалистичным. Помню только еще, как ногу перевязывали, во сне: -Ничего, кость вроде не задета. -Ой…, ой, Батя, давно обо мне никто так не заботился! -Может оно и к лучшему, ты как меня нашла? -Так по трости, твой сосед у тебя ее дома оставил. -Ясно… -Ай… -Тихо, тихо. -Теперь ты мне объяснишь, кто это такие? -Да я сам толком не разобрался, знаю только одно с Пригова причитается. -Ну… с Пригова пожизненно причитается! « С утра я не поняла только одного; почему Батя? Хотя это же сон! Может быть что угодно!»