Глава 17
10 июля 2014 г., 14:03
POV автор
Тому Реддлу не нравилось вставать по утрам. Утро означало начало нового дня, а ему и прошедший-то не очень нравился. Но сегодня утро ему особенно не нравилось, будто оно ему перво-наперво в начале дня подножку поставило, будто это оно виновато в его невзгодах.
Раздраженный, он то и дело срывался на учеников безо всякой на то причины. Особенно не поздоровилось одному слизеринцу, младшекурснику, который умудрился наступить Тому на ногу, за что и получил свою порцию гнева старосты, который не только не погнушался снять баллы с собственного факультета, но и заставил чистить его ботинок до потери сознания.
В общем, да, это утро не понравилось не только Тому Реддлу, но и доброй половине учеников, попадавших под горячую руку.
На завтраке наследник выглядел мрачнее тучи. Ковыряясь вилкой в своей тарелке с омлетом, он размышлял о том, что делать дальше.
Как же его раздражает эта Гермиона! Откуда она всегда все знает? Да еще и умудряется все преподнести так, что выходит будто он, Том, главный злодей на всем белом свете. Ага, в Азкабан его надо!
Как же раздражает Джиневра! Вечно лезет со своими советами, клянется в вечной любви, помощь предлагает... Может быть, не исключено, что сначала ему льстило это всё, и помощь ему нужна была, и чувствовать себя по-настоящему великим в чьих-то глазах нравилось, а теперь... все это казалось ерундой и фарсом.
«А все из-за чертовски раздражающей Гермионы! Как бы не эта Певервелл, -рассуждал Том, – я бы всласть насладился и обществом Джинни и нападениями на недругов, посвятил бы время по-настоящему важным делам, планам, которые, Мерлин подери, мало интересуют меня теперь. Все мысли забиты этой дурочкой... Всегда знал, что любовь - это ужасный недостаток».
Вилка с кусочком омлета полетела на стол. Хорошо еще, что благоразумные слизеринцы ничего не сказали на этот счет, а то одной чисткой ботинок бы точно не обошлось.
Любовь. Даже не симпатия или влюбленность. Он подумал: «Любовь». Именно это слово заставило руки(и не только их) Тома оцепенеть.
Моментально он стал искать глазами Гермиону. Но ни за столом Равенкло, ни за каким-либо другим ее не было. Проклиная себя и ее на чем свет стоит, Том поднялся из-за стола и вышел из зала.
Устроившись на одном из подоконников, за что другого бы он сам же и обругал, Том, достав палочку, чертил в воздухе узоры. Он специально выбрал коридор, по которому обычно мало кто ходит, но это утро решило и в самом деле насолить слизеринцу(чтобы не проклинал его почем зря): до ушей юноши донесся стук каблучков и девичий смех.
Том понадеялся, что нарушители его покоя пройдут мимо, но нет, равенкловцы, а были это именно они, устроились на подоконник рядом с тем, на котором восседал Реддл.
Слизеринец, не желавший себя выдавать, решил подождать, когда раздражители устранятся, но не тут-то было. Щебетание двух шестикурсниц было не возможно остановить, и уходить они вовсе не думали.
Наконец, когда юноша решил наплевать на свою идеальную репутацию идеально ученика, до его ушей донеслось:
– Слышала про Гермиону?
– А что такое?
– Ее девчонки с утра пораньше разбудить хотели, ну, ее Дамблдор вызывал, а она и не проснулась.
– В смысле?
– Без смысла... Как только не пытались разбудить, бились, бились, потом отправились к Дамблдору, мол так и так, не встает и все тут. Ее в Больничное крыло отнесли.
– Мерлин подери! – руганулся Реддл и сорвался с места.
***
Гермиона действительно спала, тихо и мирно. Ее грудь поднималась и опускалась, а ресницы еле заметно дрожали. Около кровати тихонько(вовсе не потому, что боялись разбудить) беседовали Дамблдор, Диппет и старшая медсестра Джонс, мать младшей медсестры Джонс. Она испробовала чуть ли ни сотни заклинаний, зелий, чтобы пробудить спящую красавицу, в дело шли даже магловские методы(а пара таких нашлась), но, увы и ах, все было бесполезно. Все трое были так увлечены за безутешной беседой, что не заметили проскользнувшего Тома. – Быть может, – Диппет было хотел предложить поцелуй истиной любви, но затем махнул рукой, коль скоро поняв свою глупость. – Впервые за всю жизнь я не знаю, что делать, – вздохнула мисс Джонс. – Бедная девочка... Что же это? – Полагаю, – начал молчавший до этого момента Дамблдор, – кто-то наложил на нее проклятье. – Как же его снять? Если это оно, конечно. – Несомненно оно, других вариантов я не вижу. К сожалению, я не многое знаю об этом. Но знаю, что нужно срочно найти того, кто его наложил. Этот человек сможет все исправить или подсказать, как это сделать. – Найти? Альбус, в Хогвартсе обучатся около трехсот юных волшебников! Как среди них мы найдем того, кто ответственен за это? – махнув рукой на Гермиону, спросил Диппет. – Ничего, ничего, милейший, начнем с допроса ее сокурсников, а там... – Может, она поссорилась с кем-то? – вставила мисс Джонс. – Именно, думаю, так оно и есть, – согласился Дамблдор. Внимательно слушавший Том вышел так же незаметно, как и вошел.***
Подозрения. Конечно, у Тома они были. Вчерашняя громкая ссора Гермионы и Джинни потрясла его не меньше того, что выдала Певервелл ему потом. Ведь девушки были давними, как ему казалось, подругами, а значит драка вышла не на пустом месте, наверняка существует веская причина, ну, а зная Джиневру, вполне себе можно предположить, что именно она прокляла Гермиону. Вот именно из-за таких рассуждений Том и направился на поиски Джинни. Но обшарив Хогвартс час-другой, юноша, расположившись в своей комнате, сотворил простенькое заклинаньице поиска(для него требовалась вещь принадлежащая тому, кого ищешь, вот потому-то Тому и пришлось пробираться в комнату Джинни, но это уже другая история). Заклинание привело Реддла туда, куда он и не предполагал – прямиком в оранжерею. Легонько толкнув дверь, Том вошел внутрь. Среди всевозможных видов цветов и растений на лавочке сидела Джинни. Рядом с ней стояла небольших размеров ступка, которую она придерживала левой рукой. Заметив Тома, девушка встрепенулась, она улыбнулась ему всеобожающей улыбкой, рукой приглашая присесть рядом, что юноша и сделал. Он не спешил начать разговор, а вот Джинни не терпелось ему что-то сказать. С видом, будто у нее есть большой секрет, она пальчиком поманила Тома наклониться к ней, но вместо того, чтобы что-нибудь шепнуть, она поцеловала его в губы. Однако слизеринец отстранился и уже было собирался спросить, но Крам перебила: – Забавно. – О чем ты? – Подумать только, сюда вас с Гермионой привело всего лишь мое зелье. Том нахмурился и сквозь зубы процедил: – Какое еще зелье? – Которое я на нее вылила. Это был всего лишь один из моих экспериментов. Я преуспела, – довольно ухмыльнулась Джинни, шутливо толкнув плечом Тома. – Весь день за ней следила, чтобы увидеть результат. Особенно меня огорчила оранжерея, – Крам надула губки. Вот теперь сомнений не оставалось. – Что ты с ней сделала? – Том поднялся, глядя на девушку сверху вниз. – С Гермионой? О, всего лишь маленькое проклятье сна. Тут взгляд юноши наткнулся на ступку, в которой что-то тлело, отчего шел еле заметный розовый дым. – Даже если ты это уничтожишь, она не проснется, – положив ногу на ногу, предупредила Джинни, заметив куда и как устремлен взгляд Тома. – Тогда скажи мне, как ее разбудить. На лице Крам отразилось открытое раздражение. – Ты же обещала мне всегда помогать. Так помоги сейчас. – Это совсем не поспособствует твоему величию. Ее пробуждение нам никак не поможет, а только все усложнит, – покачала головой Джинни. – Что с ней случится, если она не проснется? Девушка медлила с ответом, но наткнулась на вопросительный гневный взгляд Тома и ответила: – Если она умрет во сне, то умрет и на яву. Вот и все. А ее сон – место опасное, уж я об этом позаботилась, – в глазах Крам играл веселый, но зловещий огонек. В следующую секунду Том схватил девушку за горло. – И что, убьешь меня? – рассмеялась она. Однако Реддл не отпустил ее, а лишь сам усмехнулся той самой ухмылкой, от которой становилось не по себе. Другой рукой Том небрежно погладил Джинни по голове и неожиданно для нее выдрал волос. – Я все же кое-что знаю о такого рода проклятьях: оно погружает в сон того человека, чью частичку ты добавишь в варево или в.... – И почему бы это не волосы? Умный мальчик. Да, у меня были ее волосы. Я ее стригла и подумала сохранить остатки на всякий случай. Все еще держа девушку за горло, Том поднес ее ставший рыжим волос к ступке. – Как разрушить проклятье? – Только она может это сделать, это ее сон, от нас уже ничего не зависит. – Отлично, – отпустив Джинни, Том быстрым движением, так что девушка и не успела опомниться, бросил ее волос, который тут же загорелся, в ступку. Тело Джинни моментально обмякло, глаза закрылись.***
Несколько минут спустя Джинни крепко сопела на койке рядом с Гермионой в Больничной крыле, а ученики придумывали новую байку о новых способах нападениях наследника Слизерина. Том же, выдрав у себя пару волос и кинув их в ступку, отправился следом за девушками в мир кошмаров.
