Любовь-это...

— Привет, — сказали они. — Здорово, — сказали Саму и Факу. — Привет, — отдельно от всех со мной поздоровалась Тина. Она обняла меня. Я начал чувствовать боль. — А-а-а, с-с-с-с, ты прекрасно выглядишь, — шептал я ей на ушко. — М-м-м-м-м, с-с-с-с. — Что с тобой? — спросила она, положив руку мне на ребра. Я сдерживал боль, как мог. — Все хорошо, — сквозь боль я выдавил улыбку. Она еще раз обняла меня. — Спасибо за комплимент, — проговорила она мне. Я лишь слегка улыбнулся. Через некоторое время ко входу подъехала машина. Мы все уселись и поехали в офис, там мы поднялись в раздевалки, переоделись и пошли в танцзал. Серхио — наш танцевальный постановщик. Мы с ним друзья, ха-ха, так же и весь наш каст. Отношения хорошие. Он ставит нам танцы, а мы их заучиваем. — Так, шаг вперед, руки вверх. Шаг назад, хлопок внизу, — а-а-а-ай, боже мой, эта боль, с-с-с-с, это невыносимо, я так больше не могу. Я схватился за ребра и отошел к окну. Взял холодную воду и попросился выйти. Мартина так на меня посмотрела — она точно что-то подозревает. Мартина Мы танцевали, и вдруг Хорхе стало плохо. Он схватился за бок и попросился выйти. Я не стала медлить и тоже вышла вслед за ним. Мне стало интересно, что с ним. Я пошла за ним. Он зашел в туалет, ну как — зашел... еле-еле. "Ну, не пойду же я за ним, хотя... Ну и что, скажу, что ошиблась, если что". Я зашла и увидела его. Он был без майки, и у него по всему телу синяки, особенно около ребер — все красное. Я не знала, что делать. Хорхе Я зашел в туалет, снял майку, которую одолжил мне Факу. Снял бинты и выкинул их в мусорку. Уж очень сильно они давили, даже танцевать не мог. Я взял холодную воду и приложил к ребрам, облокотился на подоконник. Тут заходит Мартина. "Ну и что она здесь делает?" О боже, она же увидела мои синяки, о-о-ох, сейчас начнется. Я уже готов к крикам и ненависти. Я решил начать разговор. — И что ты здесь забыла? Это как бы мужской туалет, — я все так же стоял, держа бутылку у ребер. Она подбежала ко мне и дала мне звонкую пощечину. А-ау! — За что? — держась за горящую сторону щеки, сказал я. — Это за то, что не сказал мне про это, — кричала она на меня. — А что, я должен был прийти к тебе ночью, весь в крови, и сказать: "Эй, Мартина, посмотри на меня. Смотри, какой я разукрашенный!" — я тоже перешел на крик. Я кинул бутылку в стенку. Тина немного испугалась. — Не кричи на меня! Да хоть бы и так... Ты же мой друг, — она не переставала кричать. Только останавливалась, чтобы набрать воздух в легкие. — Да-а, я твой друг и поэтому тебе не сказал. Ты бы кричала на меня, как делаешь сейчас, — мы перекрикивали друг друга. — Да, я бы кричала, но не так, как сейчас, — она тыкала в меня пальцем. "Вот зачем она так?" — Прости меня. Прости. Я не хочу, чтобы ты знала о таких вещах. Я мужчина и должен делать все для вас, а сам сижу у тебя на плечах, как маленький ребенок, — я перестал кричать и просто опять начал держаться за щеку, которая до сих пор горела. Она тоже начала остывать, ну наконец-то. — Прости меня. Я тоже не хотела на тебя кричать. Больно? — она убрала мою руку и начала гладить по щеке. — Терпимо, теперь еще и щека болит, — сказал я Мартине. Она убрала свою руку со щеки и начала давить на синяки. — А-а-а-а-а-а, с-с-с-с-с, Тина, а-а-ай, м-м-м, — я кричал от боли. — Потерпи немного, надо проверить, что у тебя там... — сказала она мне. Я от боли чуть не свернул себе руку. — Тина, хватит, а-а-а, прошу, а-а-а, хватит, — у меня из глаз потекли слезы. — Хорхе, Хорхе, прости. Я сейчас приду, — она быстро встала и куда-то ушла. Я сел на пол рядом с раковиной и закрыл глаза. Через минуту я почувствовал холодок по телу. Я открыл глаза и увидел её. "У неё такие тёплые руки", — всё это время, пока я сидел, она пыталась поднять меня. Я улыбался. "Она так нужна мне", — в последнее время мысли только о ней. — Чего ты улыбаешься? Встань, — я схватился за раковину и начал по чуть-чуть подниматься. — Зачем тебе аптечка? — спросил я, показывая на аптечку, которая лежала на подоконнике. Мартина подошла и взяла оттуда какую-то мазь. — Лечить тебя буду, — она подошла ко мне и выдавила мне на ребра немного этой штуки. Она своими теплыми руками начала втирать мазь, которая была такой горячей. Я закрыл глаза от боли... "Терпи". — Хорхе, терпи, — я тут же почувствовал, как она начала давить мне на ребра. Я держал руки в кулаках, отчего на руках появились вены. У меня текли слезы. Через пару минут она уже заматывала мне тело бинтами. Прошла еще пара минут, и мазь становилась холоднее и холоднее.