Любовь-это...

— А как же машина? — спросил покупатель. Его вроде бы Марини зовут. — У тебя есть время до завтра. Ищи сумму. Вот тебе мой номер телефона. Найдешь — звони. Срок до завтра. Если не позвонишь — ищу нового покупателя. — Я оставил на салфетке номер телефона и ушел. Я сел в машину и поехал за мамой. Ехать недолго. Я доехал за минуты две. Мама уже стояла с пакетами на тротуаре и ждала меня. Я вылез из машины и, счастливый, пошел к маме. — Привет, мам, — я забрал у неё пакеты и поцеловал в щёку. Мама держалась за мою руку. Я открыл ей дверь, а пакеты кинул на заднее сиденье. Обошел машину, завел её и поехал к нам домой. Если кто не знал, я живу отдельно от родителей. Я не забываю, навещаю их, как только освобождаюсь от съемок. — Почему ты одет так красиво? — спросила мама, на что я лишь улыбнулся. — Красиво? Я всегда красив... хах. Я просто по делам езжу, вот и одет официально, — сказал я и остановился на светофоре. — Что за дела? — я достал телефон из кармана и начал вертеть в руках. — Машину решил продать, — я тронулся с места, и осталось совсем чуть-чуть. — Зачем? Мне эта машина нравится. Удобная. Что случилось, ты нервничаешь? — гладя своей рукой мою и забирая телефон, сказала она. — Я хочу себе новую. Из автосалона, а эту я на время купил, — опять светофор. — Что случилось? — переспросила мама. — Тина... Сегодня в новостях про неё придумали какой-то бред, — я тронулся с места и продолжил рассказ, — сказали, что она анорексичка... Я её прекрасно знаю... Это неправда, она бы рассказала мне. Вот так, — размахивая руками, говорил я. — Ну так позвони ей, — давая телефон, говорила она. — Я с ней в ссоре. Не буду, — мама дала мне подзатыльник. — Ай, за что? — я начал чесать затылок. — Это твое упорство приводит к плохому. Она твоя подруга. В такие моменты ты нужен ей. Что значит "вы в ссоре"? У каждого есть проблемы. Друг познается в беде, — говорила мама. Я лишь закатил глаза. Все, мы подьехали. Я открыл маме дверь. На меня тут же налетел брат. Я приобнял его. Потом вышел отец, мы с ним поздоровались. — А мы как раз кушать готовили, иди в дом, — я вытащил пакеты и пошел в дом. А он не изменился. Все так же уютно и красиво. Пахнет свежестью. Мама всегда не любила беспорядок. Я отнес пакеты на кухню и прошелся по гостиной. Наши фотографии. Я взял фотографию, где мы всей семьей. Мы тогда ходили на соревнования... Помню, как я упал в воду, а братишка успел выхватить медальон и побежать к финишу. Мы выиграли тогда. Рядом с этой фотографией стояла та награда. Медали и маленький кубок. — Ты помнишь? — хлопая меня по плечу, спросил Даниэль (брат). — Еще как помню. Если бы не ты, мы бы проиграли, — я поставил фотографию обратно. — Пошли. Мама кушать зовет, — мы прошли на кухню. Мы разговаривали, болтали, смеялись. Мы сидели и вспоминали прошлое. Я никогда не думал, что просто прийти обратно домой так... так... у меня слов нет, чтобы описать это... Я наблюдал за всеми, как смеются, как грустят... столько эмоций. Я просто сидел и улыбался. Так время пролетело, пока не наступило четыре часа. У меня зазвонил телефон. Высветился до боли знакомый номер. Я извинился и вышел из-за стола. — Что надо? — грубо ответил на звонок я. — Хорхе... — я слышал всхлипы в трубке. Она плачет. — Что случилось? — мой тон сразу поменялся на мягкий. — Прошу тебя, приезжай... фанаты, они сошли с ума, — я схватился за голову. О черт. Эти журналисты — идиоты. — Не плачь. Я уже в пути, — я скинул трубку и мигом побежал обуваться. — Сынок, что случилось? — спросила мама, вставая из за стола. — Тина, — лишь сказал я и выбежал из дома. Сел в машину и рванул к ней. Черт, черт. Какого хера я не послушал маму, уже бы давно защитил её от нападок. Я подъехал к её дому. Увидел просто неописуемую картину. Много фанатов, да, куча фанатов стоят у окон и двери дома Тины и кричат ей разные слова. Я снял пиджак и оставил его в машине. — Закрыли все рты, — гаркнул я на всех. Я прошел к двери дома и встал на ступени. — О-о-о-о, Бланко появился, — крикнул кто-то из фанатов. — Я вижу, ты самый умный. Сейчас как наваляю тебе по морде. И вам всем достанется, если не разойдётесь, — опять гаркнул я. В доме я увидел силуэт. — Ну попробуй навалять. Парни, на него, — на меня побежали фанаты. Я одного откинул в сторону. Второго просто ударил по животу. — Ну-у, кто еще хочет? — все начали сразу разбегаться. — Еще раз вы так к ней будете относиться — убью. За неё убью. Бегом отсюда, — меня чем-то ударили по голове. Я упал на асфальт. Меня кто-то поднял и ударил в бок, туда же, куда и на ринге. Я вскрикнул от боли. Я спустился на корточки. Пошел дождь. Я чувствовал, как дождь смывал мою кровь. Белая рубаха уже в крови. Кто-то опять поднял меня и влепил сначала в бок, а потом ударил в лицо. Я валялся на мокром асфальте. Я поднял голову и посмотрел в окно. Я вижу, как она плачет. — Ну как тебе, хорошо? — опять поднимая меня, говорил какой-то парень. Он хотел меня ударить, но я увернулся и врезал ему в живот. Сзади на меня напал парень с кирпичом в руке. Я схватил его руку и ударил в лицо. Он упал, а я сел на него и начал дубасить по лицу. Кровь так и лилась из носа, я сбивал все костяшки на руках. На меня налетел еще один парень (их всего трое). Пока он на меня бежал, я замахнулся и врезал ему по ребрам; его скрутило. Я вышвырнул их за забор дома. И сам упал на колени при входе в дом. Я разбил костяшки, дождь, в крови рубашка, из брови идет кровь, бок опять болит, из затылка тоже кровь, губа разбита, синяк на лице. Мартина Боже мой, что они делают, они его бьют? Ой, мамочки — я смотрела на все через окно. Еще этот дождь все усугублял. Я боюсь за него. Он мне нужен... Мое сердце бешено стучит. Ему дали в ребра, я услышала, как он закричал от боли. Я не могу так, не могу. Я не знаю, как он смог, но он побил этих парней и вышвырнул их за забор.