Любовь-это...

Она немного сильнее меня прижала ногами. Я уже полностью лежал на ней. Я чувствую её тепло, чувствую её дыхание. Ой, кровь. Она открыла глаза. — Хорхе, у тебя опять кровь из брови пошла, — она вылезла из-под меня и опять полезла за лейкопластырем и перекисью. Я чувствовал, как текла кровь. — Сейчас будет щипать, — мы вернулись в обратное положение: она на коленях, я на краю кровати. Я взял её за талию, и когда мне было больно, я сжимал руки на её талии. Она опять заклеила мою бровь. Она начала вытирать кровь на губе. И делала это так осторожно. Она смотрела мне в глаза, а я ей. Я от нее не могу оторваться, уже в какой раз думаю об этом и не могу. — Ты меня простила? — осторожно, но так же с надеждой спросил я. — Да, я весь этот день думала о тебе. И боялась, что ты не приедешь ко мне на помощь, — я убрал её руку с моих губ и посмотрел в глаза. Её глаза сверкали... нежность, беспокойство, страх — вот что я читал в её глазах. — Ты боишься... чего именно? Я читаю это в твоих глазах, — я положил руку на её щеку, а второй немного подвинул к себе. — Я боюсь за тебя, а вдруг они нападут на... — я перебил её. — Я не дам себя в обиду и тебя тоже. Просто думай о хорошем, — я еще немного придвинул её к себе. Я посмотрел в её глаза и начал наклоняться к её губам. Она улыбнулась, посмотрела мне в глаза и закрыла свои. Я тоже закрыл. Я снова ощущаю её дыхание на своих губах. Я поменял свою руку. Она лежала на талии, а теперь на ее щеке. Я двигал Тину к себе еще ближе, чтобы она прикоснулась к моим губам, чтобы она почувствовала сладость моего поцелуя. Сердце бьется быстрей, пульс участился. И вот я уже немного прикоснулся к губам. — Тина, мы дома, — стучась в дверь, говорила мама. Я быстро отодвинулся от неё. Она вскочила с места и открыла дверь. Я так и не поцеловал её. Черт... она сама двигалась ко мне... неужели что-то чувствует? — А-а, Хорхе... привет... — Мариана странно на меня посмотрела. А, ну да, я же без футболки. Тина посмотрела сначала на меня, потом на маму. — Мам, мы сейчас выйдем, — сказала Тина и захлопнула дверь. Она схватилась за голову. — У тебя моя кофта, дай её мне, и всё, — она тут же полезла в шкаф и достала мне кофту. Я надел её и посмотрел на Тину. Она так смотрела, как будто я забираю у неё игрушку. — На тебе она смотрится лучше, — я сделал ей комплимент, а она засмущалась. Тина попросила выйти, потому что хотела поменять майку, а то она в крови. Я вышел за дверь. Это же я... я начал подглядывать за ней. Такая хрупкая, я даже боюсь до неё дотронуться. Боюсь сломать. Фигура у неё шикарная. Я задумался и получил от Мартины в нос, когда она открывала дверь. — Ой, Хорхе, прости, — она помогла мне встать. — Живой, — я начал тереть свой нос. Она испугалась и начала осматривать носик. — Все хорошо, — мы пошли вместе с ней спускаться вниз. — Мартина, кровь, — я указал на пол. Это, наверное, когда я шел в ванную, накапал. Мартина Он милый. Спасибо за то, что он есть у меня... Я убрала кровь и прошла на кухню. Хорхе что-то пытался объяснить. — Вот, можете спросить у Тины, откуда у меня шрамы и синяки. Я же вам сказал, что САМ наткнулся на них на улице, — он выразил все последним предложением. Я поняла, что он врет. — Да, он пришел ко мне в таком состоянии. Сказал, что на улице на них наткнулся. Мы хотели посмотреть фильм, вот он ко мне и шел, — он только кивал. Мама так смотрела на меня... а папа вообще не поверил. — Может, хватит уже врать? Говори правду, — сказал Фран. Я тяжело вздохнула. — Хорхе защищал меня. Ко мне час назад приходили фанаты и кричали недостойные слова. Я позвонила Хорхе, и он примчался ко мне, и... вот, что с ним. И все из-за меня, — я показала на Хорхе и подняла его свитер. Показала его ребра, руки, губы и бровь. Еще и затылок. Родители были в шоке. — Спасибо... за дочку, — мой папа подошел и пожал руку Бланко. Я стояла и улыбалась, смотря на эти милости. — Я рад, что у моей сестренки такой друг, — ой, как мило... Фран приобнял моего хорошего друга. — Пойдемте чай попьем. Мартина, а с журналистами мы разберемся, — сказал папа. Мы присели за стол. Мама разлила нам чай и поставила вкусняшки на стол. Тортик мой любимый — "Наполеон", — печеньки, карамельные конфеты. Мы все попили чай и сидели просто болтали. — Спасибо вам за прекрасный вечер. Я, наверное, уже поеду домой, — сказал Хорхе, вставая со стула. Я схватила его за руку. — Куда ты идешь? — спросила я, вставая напротив. — Хорхе, оставайся, — сказала мама. — Да, оставайся, места много. Ты нас не стеснишь... комнаты есть пустые, — сказал мой папа, подходя к посуде. — А если не хватит комнат, можешь лечь спать у меня. Ну, или лечь к Тине, — я злобно посмотрела на Франа, а Бланко стоял и улыбался. — Мне как-то неудобно, — почесывая затылок, говорил он. — Все, ты остаешься. У тебя одежды нет, она вся мокрая и в крови, — сказала я, пытаясь посадить его обратно на место. — Точно, — я уже обрадовалась, что он решил остаться. — Я и в этом могу доехать, — какой же ты дурак. — Нет, ты остаешься, и точка. Пошли, я тебе комнату покажу твою, — я потащила его в комнату по лестнице. Он немного спотыкался, но ничего. Я нашла ему комнату. Она находилась рядом с комнатой Франа. Напротив брата была моя комната. — Все, располагайся. Я пошла к себе в комнату, — я прикрыла дверь его комнаты и прошла в свою. В его комнате была гитара, удобная кровать двухспальная, рабочий столик, рядом стоящее кресло. Вся комната была сделана в бело-черных тонах. Мне эта комната нравилась, прям как у меня в моей. Только у меня на стене еще большой рисунок (граффити).