Якоря

Жизнь на Гелионе текла спокойной рекой. Ритм этой большой, наполненной жизнью реки чувствовался в работе транспортных сетей, гоняющих по своим артериям поезда, летучие машины и разные виды каров, в гудении улиц, в вечерние часы заполненных беспечным народом, и даже – в спокойном графике работы гигантских космопортов, с должными интервалами принимающих и выпускающих на орбиту шаттлы. Сбоев не было. И Космос давно не давал о себе знать, не слал никакой вести, хотя нельзя сказать, будто Джон Грахэм не ждал ее. Огни больших улиц сияли ярче звезд, и все небесные дороги остались там, за их ярким маревом. Рейн все больше погружалась в учебу, даже завела кое-каких друзей. Она уже давно поселилась в собственной – очень милой – квартирке, но с доктором Джоном виделась почти каждый вечер. Она называла его наставником, но к медицине так особого интереса и не проявила. Все больше и больше Рейн говорила о сложной работе Дознавателей, рассказывала, как они обучались на ее родном Танисе, искала аналогии в профессиях Гелиона: сыщики? Секретные агенты? Эксперты по психологии рас? Она была в поиске – самой захватывающей поре жизни. Думавший обо всем этом Джон Грахэм возвращался с обеденного перерыва в госпиталь. Как обычно, он свернул с шумной улицы в непроезжий проулок, темный, освещенный лишь парой вывесок. И, едва ступив на мокроватый асфальт, услышал позади себя бухающие шаги и почуял тяжелый тошнотворный запах. Над ним нависла огромная, закутанная в коричневый плащ фигура. Сквозь ткань плаща во многих местах проступала кровь, а запах разлагающейся плоти сочился, казалось, из каждого шва. Гигант покачнулся и оперся о подставленное плечо доктора. - Самому обрыдло, - пробормотал он. – Я о вас слыхал. Там еще, - неясная закутанная голова медленно мотнулась в небо. – Помогите. Пошли. - Госпиталь в двух шагах, сейчас вызову санитаров, - Джон потянулся за телефоном, но гигант неловким движением попытался отнять аппарат. Не удержал, выронил, и только осколки разлетелись. - Нет! Мне туда никак. Со мной пойти – не слабо? Тут он яростно харкнул, и из-под капюшона вылетел и шмякнулся об асфальт большой красный сгусток. Одновременно с этим Джон уловил характерное жужжание сервомоторов. - Вы киборг, - сказал он. – Ладно, иду куда скажете. - Ладушки, - громыхнул незнакомец. – Не бойтесь, я… Он вдруг обмяк, вздрогнул, вывалил на асфальт еще густой крови и обвалился на Джона всем весом. Следующие полчаса промелькнули как секунда. Раствор реаниматора внутрь – плоть обваливается прямо под иглой – роботакси – адрес?... Интерфейс за полуотвалившимся ухом - разъем – данные о последнем местонахождении - бешеный полет. Пульс, давление, капельница – куда тут, живого места нет. Параметры чуть ли не по нулям, однако красный глаз киборга – единственный, второй вытек – косит и щурится. Зрачок электронный. На компьютере не показания, а паника и мешанина. Но вот роботакси стало снижаться. - Космопорт? – спросил доктор Джон сам у себя, страшно досадуя, что все-таки не отправил киборга сразу в госпиталь. Но теперь – поздно. Такси заложило вираж и вдруг ушло вбок, к самым дальним ангарам. Оттуда уже бежали три тени, закутанные, как и незнакомец, в бурые плащи. Один из встречающих был невероятно мал, он не поспевал и вскоре вернулся в ангар. Оставшиеся два подскочили к такси, рывком открыли дверь. За ними подлетела гравитележка. - Он все-таки нашел кого-то, - проскрипела одна из теней, вскидывая прорези капюшона на Джона. – Летел средь бела дня. Идиот. - Срочно взлетаем, - сказал второй. – Док, прошу вас, - с нами. - Он не перенесет взлета, - пробормотал доктор Джон, помогая вытаскивать и грузить пациента на тележку. Он уже подключил его к портативному прибору жизнеобеспечения и двум карманным мониторам, которые то и дело захлебывались сигналами тревоги. - Он перенесет, - уверенно сказала тень. – Это предоставьте нам. Обе фигуры резко переглянулись, как будто безмолвно о чем-то посовещавшись, и стремглав понеслись с тележкой к ангару. Джон припустил за ними. Он лишь успел порадоваться, что во всей этой странной истории не участвует Рейн. Проскользнув в ангар, обе тени пропали в темноте. Потом полыхнул свет, и перед глазами доктора Джона предстало зрелище, мало кем виденное: среди силовых кабелей и ангарного хлама стоял шаттл, не похожий ни на одно судно людей. У него не было, казалось, ни носа, ни кормы, ни входа. Он весь был – литая застывшая молния, овеществленный мираж, черный, как кусок межзвездного пространства. Миг – и странное судно надвинулось на них, поглотило сперва провожатых, потом – и тележку, и Джона. Когда он смог снова открыть глаза, оказалось, что внутри шаттла светло и тесно. - Вам туда, - показала одна из теней, новая, самая маленькая. Она была косноязычна, но что не так в выговариваемых ею словах, понять сразу было невозможно. Бормоча, тень заструилась по коридору, указывая путь. Взлет не почувствовался. Собственно, доктор Джон мало что запомнил из событий следующих трех часов, потому что, едва попав в медотсек шаттла, занимался лишь своим пациентом. Состояние киборга – оказавшегося крупным Возвышенным явно кошачьей породы, но очень сильно измененным - удалось стабилизировать, переподключив его на добрый десяток дублирующих систем и полностью очистив металлический скелет от отмирающей плоти. - Я так уже делал, - сообщил разобранный и разваленный на трех столах киборг через голосовой имплантат, придя в сознание и изучив глазом показания приборов. – Всю начинку перетрясал. Потом все опять начинается. - Неудивительно, - кивнул Джон. – Вы пытаетесь выжить на устаревшей биосистеме. Но вы так нашпиговали себя механикой, что она уже не справляется. Вам нужно демонтировать часть киберэлементов, тогда – станет получше. Но… - Но она все равно будет устаревать все больше, а я – разваливаться, - сказал киборг. - Да? - Да. Ваша биосистема отмирает, - доктор Джон развернул монитор и показал пациенту. – Я боюсь предположить, сколько ей лет. - И я, - вставил киборг и впервые улыбнулся – металлические кости на его кошачьем лице разъехались с легким шелестом. – Но подыхать мне все равно рано, вы не находите? - Думаю, по меньшей мере - преждевременно, - ответил доктор Джон и замолк. Маленькая тень попыталась увиваться вокруг, но киборг цыкнул на нее. - Нужна полная замена биосистемы, - сказал Джон наконец. – Под ваш уровень механики. - Чушь, - сказал маленький похититель. – Так не бывает. Биосистема лежит в основе, механика – надстройка. Это как если бы у вас вырвали сердце, вытянули сосуды, один за одним, и каждый потом… - Хорош уже, - прикрикнул на него киборг и обратил единственный глаз к доктору. – Правильно, что я позвал вас, док Грахэм, а не механика. А когда начнем? - Медлить нельзя. Но я должен предупредить… - Что вы проведете меня через смерть, - прервал его киборг. – Могу ли я вам доверять?.. Я уже это сделал. Бывал ли я на грани смерти? Да сто раз. Все в порядке, док. - Мы должны все обсудить, - вставила маленькая тень, коверкая слова. – Мы еще не поняли, насколько можем довериться мы. При этих его словах в медотсек проскользнули и бесшумно встали у стены две прежние тени. - Послушай, не затягивайте, - прорычал киборг через свое переговорное устройство, и даже бесстрастный металл выдал его нетерпение. – Когда мясо с костей валится, это больно, между прочим! - Я пока начну сбор данных, - успокоил его доктор Грахэм. – Время мы не потеряем. Но… такие операции делают в огромных госпиталях… - Вам предоставят любое оборудование, - сказал один из пришедших. – Скажите какое. Вы будете переведены на наш корабль – мы уже пристыковались. Будете работать, сколько понадобится. И – мы заплатим любые деньги. Пойдемте, поговорим. Тени, словно под конвоем, провели доктора по коридорам и открыли тесную кают-компанию, обставленную обтекаемой мебелью в черных тонах. - Мне нужно будет сообщить на Гелион, что я задержусь, - рассудил Джон, когда все расселись – тени по углам, он – в центре, на круглом вертящемся стуле без спинки. В ответ все трое громко и строго сказали: - Нет! - Но меня потеряют! Будут искать! – протестующее повернулся Джон. - Вряд ли вас сильно накажут за отлучку, - сказала одна из теней, чуть качнувшись в его сторону. – Вы не брали отпуск… уже три года. Да. В этот момент Джон почувствовал, что по краю его сознания прошло холодное, легкое лезвие. - Может ли кто-то потерять его, кроме коллег с работы? – спросила одна тень другую. - Он одинок, - ответила та. – У доктора Грахэма нет семьи. - Может ли? – переспросила маленькая тень у Джона. «Да», - чуть было не ответил он. Но что-то остановило его. - Семьи у меня и правда нет, лишь ученица, Возвышенная, - и он снова почувствовал, как лезвие тихо мелькнуло где-то в той области мозга, где сон переходит в явь. И он вдруг вспомнил: хмурый Ллойд, рассказывающий о проникновении в сознание, которое применял Советник, и о том, что это было поистине страшной пыткой. Джон вспомнил предупреждения Дрекса и решил, что про Рейн он чужакам рассказывать не станет. - Есть ли у вас связи в армейских структурах? Лезвие завибрировало, словно пытаясь сделать надрез. - Хватит, - резко сказал доктор Джон и встал. Рыжий огонь его волос и бороды вспыхнул, попав под светильник, а очки сверкнули холодным пламенем. Тени опять переглянулись. - Да, я чую эти ваши попытки, господа Мистики, - сердито продолжил доктор. – Что я, про Меркурий не слыхал? Только без моего согласия вы мне в голову не полезете, ясно? Достаточно того, что вы меня практически похитили, и мои знакомые будут ломать голову, куда я девался. И того, что задачку, которую вы мне подкинули, решают обычно целым коллективом, а не так вот на коленке. Мистики шумно выдохнули, низкорослый зашипел. - Я вижу, вы копались в моей биографии, - сказал Джон все так же сердито. – К чему спрашивать, знаком ли я с военными, если известно, я девять лет служил на военном судне? - У вас бывали с ними и конфликты, - примирительно сказала самая большая тень. – Давно, но бывали. Ну хорошо. Неважно. Скажите, какое оборудование нужно. - Самое главное – резервная память для его мозга, - начал было перечислять Джон, и вновь все трое прервали его дружным «Нет!» - Но скопировать данные необходимо! – опять возмутился он. - Копировать данные на внешние электронные носители нельзя. - И что тогда? - Мы скопируем данные в себя, - сказала большая тень. – Мы, все трое, будем резервом. Мы умеем. Затем мы вернем в него все, что записали в себя. Джон удивленно присвистнул и спросил: - А мой пациент даст на это согласие? - Мы поговорим с ним, - пообещала средняя тень. - Что нужно еще, дайте список, - попросила большая. – Через полчаса вас переведут на наш корабль. Не беспокойтесь, док, фракция Мистиков с лихвой возместит вам все неудобства. - Он почуял. - Он знает… - Он услышал твое ментальное прикосновение, это было так неосторожно, амиго. - У него есть опыт, он не удивился. - Где и когда этот Высший мог встретить Мистика? Нигде и никогда! - Он из Плеяд, там наших нет. - Проверьте еще раз, где он был за последние пять лет. Что это за история с пиратами?.. Танис… - Танис – это отсталая планетка. Ничего интересного. - Все это не имеет никакого значения, амигос, - вдруг сказала третья, самая маленькая тень, и ее мысленные слова не прозвучали нигде в мире, кроме разума первых двух теней. – Мы сотрем ему память. Мы начисто сотрем ему память обо всем, что случилось до встречи с нашим большим другом. Пусть лишь завершит свое дело, амигос, пусть лишь сделает свое дело как надо. Черный корабль Мистиков скрывался в тени планеты. Он был скрыт не только от визуального наблюдения: его, кажется, вообще никакие средства не могли обнаружить. За оборудованием на Гелион спускались двое Мистиков. Третий всегда оставался при докторе. Мистики вели себя по-прежнему – темные сгустки загадочности. Они не подозревали, что доктор Джон наметанным глазом давно определил их видовую принадлежность: большой – кот, средний – хорь, мелкий, и это самое странное – змея. Доктор Джон вклинился в размеренную и таинственную жизнь Мистиков как беспокойный ветер в темную заводь. Он и сам, кажется, не подозревал, что изводил своих чопорных похитителей. Он шутил, насвистывал и напевал, вставал утром раньше всех и, делая утреннюю зарядку, прыгал, как долговязая обезьяна, по их залу для медитаций. Песенки его были очень привязчивыми, особенно одна, довольно печальная, старая, но очень красивая. Доктор Джон напевал ее, работая с киборгом в изоляторе или с препаратами в лаборатории рядом. Он напевал, следя за ростом тканей, создавая – клетка за клеткой – новую биосистему. Она росла, как невероятное разъятое на части дерево, в сотне питательных капсул, под контролем тысячи тонких приборов. - Не надо тут петь, - начинал ныть змей, не показываясь из-под капюшона. Но киборг отвечал: - А вот мне нравится! Еще больше ему пришлось по душе, когда доктор Джон распечатал и повесил на стене изолятора большой объемный плакат с актрисой – Высшей, Габри Лорен, уже больше года потрясавшей зрителей своими чувственными киноролями. - Выглядит неплохо, - заметил киборг, кося на плакат свой алый глаз. - Да? – переспросил Джон и, щелкнув клавишей, вдруг активировал второй глаз своего пациента. – А так? - А так… А так я даже жалею, что она твоего биологического вида, а не моего, - заявил довольный киборг. – А то я бы ее охмурил. Кроме того, с приходом доктора в стерильную жизнь Мистиков пришли разные запахи. К примеру, запах свежесваренного кофе, несущийся по всему кораблю с кухни. Лаборатория вдруг стала благоухать апельсинами, а в холле Джон несколько раз крайне неумело разжигал трубку, окутывая все вокруг смолистым дымом, напоминающим о деревьях в густой южной темноте. - А еще врач, - ворчали Мистики, но ничего поделать не могли. Киборг же, узнав о трубке, лишь стал просить ускорить работы – ему тоже хотелось курить. Легкие для него уже были готовы, но не все было совсем уж гладко: например, с печенью были проблемы. Доктор Джон извел своих похитителей еще и постоянными просьбами найти донора. Этого они сделать не могли из-за скрытности, поэтому проблема, разрастаясь с каждым днем, приняла и вовсе угрожающие масштабы. В конце концов Джону, уставшему от препираний, пришлось, изрядно повозившись с манипулятором, использовать собственные клетки. - Это очень хорошая печень, - втолковывал он киборгу. – Я ее не почти не портил. - Не волнуйся, я ее испорчу, - успокоил тот. В операционной все прибавлялось капсул с готовыми материалами. Попасть туда теперь можно было только через дезинфицирующий шлюз, в который змей вползать не любил. Поэтому он обычно торчал у выхода и слушал рулады доктора Джона о «вчерашнем дне» и «любви, казавшейся игрой», доносившиеся изнутри. После того, как доктор застукал младшего мистика, напевающего ту же самую песенку, меркурианец перестал делать вид, что музыка ему не нравится. Правда, он перевирал слова песни, да и с мелодией немного ошибался. На корабле обычно было темно и жарко, но у него было, по мнению Джона, одно огромное преимущество – боковая стена, целиком превращенная в обзорное окно. Снаружи она, судя по всему, была такой же непрозрачной и ничем не отличалась от обшивки, но зато внутри перед наблюдателем оказывалось хрустально-прозрачное окно, высотой в двадцать и длиной в тридцать метров. Насытиться видом из него было поистине невозможно. На изогнутом крае Гелиона сияла во всей своей славе белая заря, а темная сторона планеты горела бесчисленными искрами городов и орбитальных станций, перемигивающихся на бархатно-черном фоне. А выше, шире, вперед и по бокам, и внизу, и в головокружительном пространстве сияли, лучились, жили звезды. Оптические фильтры корабля Мистиков были настроены чуть иначе, чем на обычных судах, поэтому звезды казались более однородными – более желтыми - по цвету, зато горели так, словно все они только что родились. Во время перерывов доктор Джон приходил к этому окну и смотрел, как клубятся по всем направлениям звездные дороги, как взметаются вверх туманности, словно облака пыли, и еще – как горит в высоте одна крупная звезда. Он прекрасно знал, что это никакая не звезда – это гигантская верфь, созданная для монтажа лишь пяти кораблей. Но зато каких! Имена этих колонизаторов уже несколько лет гремели в средствах массовой информации. И в сердце Джона они отдавались медным звоном, зовом в дорогу, звучными строками ненаписанных стихов. «Альварес». «Вестингауз». «Лир». «Тесла». «Энгельбарт». Невероятный проект путешествия вглубь Галактики. Настоящий полет в неизведанное – и это в эпоху После Долгой Ночи, когда все уже, казалось бы, привыкли, что космические корабли ходят от одной обжитой планеты к другой и не порываются исчезнуть в неведомом, как это делали исследователи в старину. Колонизаторы, отправляющиеся на поиски новой жизни и новых миров, которые можно исследовать! Мечта, что и говорить! На другом конце темного корабля шел неслышный для уха разговор. Трое Мистиков склонились друг к другу и делились впечатлениями. - Он меня раздражает! Этот мохнатый зеленый мячик! Об любую стенку! И где он его нашел… - Это теннисный мяч. - Неважно! А эта песня? Сколько можно?.. - Нормальная песенка. - Уставится и бороду скребет. И как сквозь тебя глядит. И не прочтешь, что думает: замечает! - А таблетки? Все трое горестно уставились на капсулы, выданные за ужином доктором Джоном. - Говорит, дезинфекция. Чтобы мы могли присутствовать. - Это чтоб проср... ну, как бы, чтоб внутри ничего такого не осталось. - Да все мы знаем, как они действуют, можешь и не уточнять! - Мы все равно должны будем присутствовать. Придется съесть. - Терпение, амигос! Скоро мы опять останемся одни. - Чур, я первый в гальюн. В самой глубине ночи послышался звонок вызова от киборга. Джон вскочил – ночевал он на диване в холле, поближе к изолятору – и кинулся к пациенту. Но, судя по показаниям приборов, все было в порядке. - Спокойно, док, - сказал киборг. – Все и есть в порядке. Я просто хотел поговорить, пока мои друзья спят. Они же собрались меня на свои черепушки копировать, ну вы в курсе. Я не то чтобы против, но как-то наполовину. Будь тут мой наставник, тогда да, ему бы я позволил и не парился. Но тут слегка другие зверики и другая ситуация. В общем, вот. Он протянул Джону небольшой серебристый шарик. - Спрячь себе до времени, - попросил киборг. – Это данные, списанные с моего мозга. У себя я уже их стер, они есть только тут. Это то, что им я доверить ну никак не могу. - А мне – можешь? – удивился Джон. - Я ж уже тебе сказал: раз доверяю смерть, доверю и жизнь. Но все не так пафосно на самом деле: ты же все равно прочесть не сумеешь. - Не сумею, - согласился Джон и убрал шарик в карман. – Сдается мне, это очень древняя технология. Он сделал ударение на слове «древняя», и киборг ответил: - Да, именно она. - Как многие из твоих узлов. - Как и они. Я не раз слышал, как ты восхищался моей конструкцией. Второй такой нет, это правда. А когда ты подправишь мою биологическую часть… - Для начала я убью 95 процентов ее, - уточнил Джон. – Оставшиеся пять переродятся в новые где-то в течение месяца. На этих пяти процентах ты сможешь прожить примерно двадцать минут, и за это время мы встроим в тебя все свежее. - Ты управишься так быстро? - Ну, раз уж ты спросил… - доктор повернул монитор к киборгу, и тот с интересом покосился. - Какая гадость, док. Кто это или что это? - Один паразит с планеты Хта. Научное название у него скучное, но в просторечии он зовется «механик». На языке корабельных инженеров – «сволочь бегучая». Этот паразит – биологическое существо, изначально живущее за счет деревьев, но ему почему-то пришлись по вкусу наши механизмы. Он встраивается в них за пару секунд и убегает вместе с ними, а вслед ему бегут те, кто только что потерял прекрасный катер, дорогостоящий танк ну или что угодно. Танк остается танком, но это – уже живое существо. Со всем прилагающимся вооружением. - Сволочь как есть! Представляю, такое вползло бы в меня… - Оно и вползет. Не само, конечно, и вообще этот паразит, слава Богу, не живет вне своей планеты. Но я взял у «механика» эту идею: быстрый старт, мгновенное приживление. Его генные механизмы, которые отвечают за это, я скопировал. После вживления рост остановится, система стабилизируется, и мне останется лишь подсобрать тебя по мелочам – ты уже будешь вне опасности, так что я торопиться не буду. Часов за семь управимся. - Слушай, - взмолился киборг с усмешкой в голосе. – Хватит уже про паразитов. Скажи лучше что-нибудь нестрашное и хорошее. У меня ведь в характеристиках и умелках кое-что улучшится, а? - Кое-что – да. Ускорим обмен, регенерацию. Состав крови – другой, вот смотри. Соотношение механической и биологической составляющих – кардинально другое… - Джон бросил данные на монитор. Киборг молча изучил их и вывел: - Ну, в общем, буду красавчиком. - В общем, да. И в бой можно будет идти еще безогляднее. - А ты уловил суть, - сказал киборг. - Уловишь тут, сто семьдесят две пули из тебя вытащил. - То-то я замечал, что в последние годы побрякиваю. Думал, деньжата в карманах завелись. Посмеявшись, оба некоторое молчали, слушая тонкий писк приборов. - Джон, - позвал киборг. – Ты славный малый. Я тебя слегка втянул и… хочу предупредить, чтобы ты поберегся. Ставлю всю свою новую систему на то, что они попытаются прочистить тебе мозги на выходе. Они не вынесут, что ты побывал на их корабле. - И я так думал, - ответил Джон. – Да не беспокойся. Сначала с тобой разберемся. Мы это как раз завтра и сделаем. - Что, уже? Так это же прекрасно! Не забудь перевесить плакатик с Габри Лорен в операционку, ты обещал! Мистики, прошедшие через шлюз, выстроились за изголовьем пациента, чье сознание было уже погашено. Не прозвучало ни слова, но все трое приняли сосредоточенные позы. Не было слышно ни звука, но Джон понял вдруг, что невидимая и сложная работа начата. Они копировали данные – все без исключения, без разбора: все, что было в компьютерном мозге и все, что было в живом. Они словно вливали в себя неизмеримый поток, все трое – одно и то же, дублируя друг друга во всех мелочах. Это не было похоже на внезапные озарения Рейн, не напоминало и рассказы Ллойда о таинственных действиях Советника. Это была техника, отточенная поколениями, свободная, как дыхание, но жестко контролируемая. Сколько это длилось, никто не запомнил, но вот наконец все трое Мистиков отшатнулись назад, чуть не падая от усталости, и плюхнулись в кресла под портретом прекрасной Лорен, не теряя достоинства, и поглядывая на доктора. Джон активировал своего помощника, киберхирурга – сверкающе-черную, в полчеловека размером, страшного вида гроздь игл, манипуляторов и пузырей, подвешенную к потолку операционной на тросах-мышцах. Мистики сдержали обещание – это оборудование было лучшим. Но даже и ему нельзя было доверить всей работы, и киберхирург реял на подхвате, тяжелый и легкий одновременно. Щелкал таймер. Показатели жизни пациента светились багряным, переходя в черный, как остывающий уголь. Джон не мог бы сказать, быстро или медленно прошли эти двадцать минут: время потерялось, исчезло, а в безвременье, в черной ночи, была смерть, вечный враг. Он сражался с ней в этот раз, как сражался всегда, всеми своими силами – малыми, как у всякого человека, но отдаваемыми без остатка, и отдаваемыми с надеждой. И, может быть, поэтому еще до того, как мониторы сменили цвет, доктор Джон сам, внутренним чувством вдруг понял перемену: удалось. Он поднял голову и сквозь пот, внезапно заливший глаза, увидел, что багряный цвет сползает со шкалы, а его, словно на рассвете, сменяет желтый и зеленоватый. Потом, вдруг прозвенев, словно колокол, дрогнуло и забилось сложносоставное сердце киборга. - Записывайте ему все обратно, - переводя дух, велел Джон Мистикам. Те послушно встали и опять окружили изголовье. Их шатало, они поддерживали друг друга, и вот снова в воздухе почувствовалось сильное и необъяснимое напряжение. И доктор Джон подумал, что никогда не делал настолько странную операцию. Оставаться Мистики не захотели – у них не было сил. Джон проводил их до шлюза. Каждый уважительно кивнул, прежде чем выйти, скорее – вывалиться наружу. Там, в холле, их ожидало ими самими приготовленное питье и лежанки. Еще два часа совместной работы с киберхирургом, порхающим как тяжелая жуткая бабочка – и Джон привел пациента в сознание. - Привет, Габри! Привет, док! Слууушай, будишь на середине такого сна! – воскликнул киборг. – Совести у тебя нету, вот что! - Да вон он, твой сон, - улыбнулся Джон под маской, показывая на зубцы графика на мониторе мозговой активности. – Весь в три закорючки помещается. - Не-е-ет! Там знаешь что было, - не унимался пациент. - Вот я тебе сейчас расскажу… О, да, спасибо. Он принял от Джона шарик и немедленно встроил его в собственную голову. Повертел шеей и заявил: - Вот что, брат по печени. Активируй-ка мне руки поскорее. Я помогать буду, надоело мне валяться. - Вот чем хороши киборги в качестве пациентов, - заметил Джон. Втроем дело у них пошло быстрее, и вскоре, собранный со всех трех столов и вновь закованный в броню, киборг довольно мурлыкал сквозь возрожденные усы все ту же навязчивую песенку. Пантерская шкура у него так и лоснилась, глаза весело зыркали по сторонам, и было понятно, что ему не терпится вскочить и размяться. - Ну что же, показатели в норме, - Джон не удержался и широко зевнул. Он стянул перчатки, а потом шапочку и маску, полыхнув рыжиной под бестеневыми лампами, и уселся на одну из кушеток. Киберхирург качнулся, как медуза, выдвинул служебные манипуляторы и принялся за уборку. - Пойду в спортзал, попробую характеристики, - бодро сообщил киборг. - Ты там не очень-то напрягайся, - посоветовал Джон. – В смысле, тебе в открытый космос еще неделю нельзя, ясно? - Ясно… - киборг пожал доктору руку. - Спасибо, дружище. Ты меня вытащил. Давно мне так нормально не было. С этими словами он протиснулся в шлюз, хлестнув по стенкам своим новым хвостом. В холле ему навстречу из кресел поднялись три тени. - Странник… - Здоров! - Полностью, - хохотнул тот. – Вот видите! Все хорошо кончилось. - Не кончилось, - возразил хорь. – Высший устал, он скоро уснет. Мы сотрем воспоминания, и тогда скажем: кончилось. - Э, полегче, - зарокотал киборг. – Не вздумайте даже! - Ты же не можешь нам указывать, - напомнил кот. – Это наш корабль, такие вещи не ты решаешь. - В смысле - не вздумайте делать это, пока я окончательно не протестировал себя, - проворчал киборг. – Может, там еще чего доделать надо будет, а он уже без памяти останется. Так, выиграв для доктора хотя бы немного времени, он сумрачно затопал в путаницу коридоров. На другой день Джон, сидя в холле, в котором он так и остался жить, не переселяясь в каюту, старательно пытался раскурить набитую трубку. Операционная была размонтирована, медблок – сжат до размеров душевой кабины и убран в стену, так что холл вырос раза в три. Киборг все дни проводил теперь в собственной каюте или в зале для медитаций (который окончательно стал спортзалом). Теперь он пошел проведать приятеля и застал его в приступе кашля и густых клубах дыма. - Фух, - Джон протер под очками налитые кровью глаза и воззрился на киборга. – Сколько читал, что нельзя слишком сильно табаком набивать, а меры не понимаю. Опять перебор. - Зачем начинать курить, если сроду не курил? – спросил киборг, ловко доставая сигарету и присаживаясь напротив доктора. – Я тебе подарок припер, получше твоей трубки, вот. Он выкатил на стол такой же, как раньше, шарик. - Этот ты прочтешь, я настроил – достаточно вставить в ухо. - А что там? - А там – то, что так восхитило тебя в моей конструкции. Не все, конечно. Боевых схем нет, они же тебе ни к чему, верно? А врагам моим очень даже к чему, так что я не рискую. Здесь – мирное всякое, суставы там, движок. Поставишь кого-нибудь безногого на ноги, если что. Ну или там позвоночник подправишь. Я понимаю, ты и так все запомнил, но в шарике, оно вернее, потому что… Киборг вздохнул. - Не могу я тебя от них защитить, Джон. Удирать тебе надо, а то останешься без памяти. И я еще не понял, как тебе удрать, у них тут даже капсулы спасательной нет. А шаттл мне взломать, хм, не удалось. - Спасибо, - Джон покатал шарик. – Это многим поможет. И за шаттл спасибо, но только ты не беспокойся, они не смогут мне ничего стереть. - Стой, как? – удивился киборг. – Ты не в курсе их техники? Они просто затирают в мозгу все недавние события. Заставляют начисто их забыть. Ты живешь и думаешь, что ничего не было. - Верно, - раздался голос, и из коридора на свет выступил старший Мистик. – Мы ценим твою помощь, Джон Грахэм, и уважаем тебя как человека, но ведь больно не будет. Мы тебе не повредим. И тонкое лезвие, чуть ощутимо вибрируя, подкралось к сознанию Джона. Однако он мотнул головой и нахально повторил: - У вас не выйдет. Я поставил якоря. - Что ты поставил? – повернулся к нему киборг. - Якоря, - жмурясь, ответил доктор. - То, что поможет вспомнить. Нет, не так. То, что натолкнет на воспоминание, хочешь ты этого или нет. Есть такая старая земная техника: человек, который хочет запомнить какой-либо момент – встречу, впечатление, что-то еще - нюхает в этот момент флакон с каким-то сильным, приятным запахом. Это якорь. Через много лет, стоит человеку услышать этот запах, воспоминания о моменте нахлынут на него, он снова почувствует все, что пережил тогда. - Твой проклятый табак, - сумрачно догадался старший Мистик, и лезвие распалось, растаяло. – Ты нарочно им все провонял! - Мой кофе, мои апельсины, - добавил Джон. – И еще дезинфицирующая жидкость и озон. В любом кафе, в больнице, дома – я рискую наткнуться на любой из этих запахов и вспомнить, с чем он для меня связан. Мои тактильные ощущения, - он достал и крутанул в руке мохнатый мячик. – Слуховые ассоциации, - он насвистел три навязчивых аккорда. – Да и зрительные тоже – афиши с Лорен везде можно встретить. Боюсь, вы не сможете оборвать все мои якоря. А стереть память вместе с ними, не сделав меня идиотом, вы тоже не сможете. - А идиотом сделать - я не дам, - грозно прорычал киборг. – О вредительстве договора не было! - Перехитрил, - сказала средняя тень. – У людей крепкие ассоциации. И впрямь ведь вспомнит. - Что делать? – спросил маленький Мистик. - Звери дорогие, - развел руками доктор Джон. – Я вам дам слово, вот и все. Поверьте, это надежнее, чем все мои хитрости и вся ваша наука. Ярко-голубая поверхность Гелиона приближалась, заполняя один обзорный экран за другим. Киборг, маленький Мистик и Джон, стоя на наблюдательном пятачке в задней части черного шаттла, смотрели, как на вогнутой чаше планеты все явственнее проступают очертания городов и облаков. - Ты у всех засел в печенках, - добродушно бурчал киборг. – У них, у Мистиков, – в переносном смысле, у меня – в прямом. Он кивнул на Мистика-змея, который топтался возле чемодана с киберхирургом – его черные виноградины и сверкающие лозы были теперь компактно уложены. Этот почти совершенный механизм Мистики отдали Джону как оплату за работу. Поковыряв серебряную крышку чемодана, змей вдруг собрался с духом и, вздыхая и вывихивая слова, спросил: - Слушай, та песенка и впрямь была хороша. Да и кофе пахнет куда как лучше, чем то, чем у нас обычно пахло. Ты лишь хитрил, доктор, или ты правда любишь все, что превратил в якорь? - Люблю конечно, - сказал Джон. – Но, думаю, это нормально, когда то, что ты любишь, в конечном счете сохраняет тебе разум. - Уж прям разум, - проворчал Мистик. - Но ты обещал. Никогда. Никому. - Никогда и никому, - без устали повторил Джон в стотысячный раз. - Мы потом прилетим, проверим, - зловеще пообещал Мистик, а потом добавил нормальным тоном. - Мы потом просто в гости прилетим, Джон Грахэм. - Уж я-то точно, - ухмыльнулся киборг. – Буду периодически узнавать, как твои дела. - Ага, и обращайся, если что, - ответил Джон. - А я и вовсе не теряла, - Рейн, помешивая в высоком стакане ложкой, действительно выглядела безмятежно. – То есть я в первый день поволновалась, а потом поняла, что ты по делам. Сходила в госпиталь, сказала: наставник взял срочный отпуск, все в порядке. Они ничего, не ругались. - Спасибо! – от всей души сказал Джон. Рейн заулыбалась еще шире. Она сидела у окна, и вечерние лучи солнца, попадавшие в кафе с улицы, делали ее мех не серебряным, а золотистым. А голову Джона они облекли в яростный огонь. - Мне кажется, не стоит тебя расспрашивать, что случилось. Я сама догадалась: срочный вызов где-то в космосе, верно? - Верно! Хорошо, что ты догадалась, Рейн! – с облегчением сказал Джон, слегка переживавший, не обидит ли барсу излишняя таинственность. - Ну, так я вообще умная, - рассмеялась она, взмахнув своим шикарным хвостом. – Я еще и предварительные тесты сдала, высший балл, вот! Теперь, если захочу, Академия меня возьмет, и на Дознава… ну, на агента – тоже. - Рейн, - сказал Джон серьезно. – Мы должны это отпраздновать. Закажем что хочешь! - Стейки, - выбрала Рейн. – А ты был в космосе, но не на Танисе же, да? - Нет, я ж только тут, поблизости, - сказал доктор. – Зато там знаешь что было – стоящиеся корабли. Огромные колонизаторы: «Альварес», «Тесла», «Лир», «Вестингауз» и «Энгельбарт»… - Хорошо звучит «Вестингауз», - «выборным» тоном, как про стейки, сказала Рейн. – Большие «звезды», полетят на другие планеты? О, тут нужна осторожность! Кстати, знаешь, там, в госпитале, тебя ждет какой-то запрос. Я не вникала, сказали, что сами тебе передадут. - Завтра разберемся, - ответил Джон безмятежно. – Но послушай, старушка Рейн, я не могу взять в толк, как ты узнала, что я в космосе-то был? - А у меня голова сама туда поворачивалась, - объяснила Рейн. Это была правда. Ожидая своего друга, Рейн помимо рассудка то и дело обращала взгляд наверх, в космос. Все эти дни чувство подсказывало ей - Джон Грахэм где-то там. И еще она была уверена, что вскоре лишь там его и надо будет искать.