Вольт

- И что же ты со мной будешь делать? - Выдыхаю сквозь приоткрытые губы. И гляжу из-под ресниц. - Узнаешь... - Улыбнулся он, являя миру ряд белоснежных зубов с четырьмя острыми клыками. Немного шершавая кожа на ладонях и пальцах. Я чувствую, как они проводят по шее, словно что-то вырисовывая, ведут линию от бьющейся синеватой жилки вправо и вверх под подбородком, а потом вниз — к ключицам, обводя каждую косточку, выступ и ямку, снова вправо — по плечам, предплечьям, по внутренней стороне запястья.       Другая рука тоже занимается графическим творчеством, только гораздо ниже — на конвульсивно дергающемся животике, постепенно вверх, задирая светлую кофту, рисует спирали вокруг ямки пупка, потом чуть левее — проводя кончиками пальцев по чувствительному боку, резко вправо — ведя полукруглую линию до другого.       Закрываю глаза, чтобы лучше все прочувствовать. Слышу смешок Лекса, и губы опаляет чем-то теплым, нет даже горячим, а тело ощущает приятную тяжесть, что слегка вдавила в матрац. Губы стали влажными от того, что он очертил их контур языком, а после проник в рот, заново исследуя его и оглаживая дразнящими движениями мой язык. Захотелось сжать пальцами светлые волосы, притянуть ближе к себе и попросить уже, чтобы поцеловал нормально. Но чертова гордость не позволит ни слова произнести, только лишь ждать, пока Лексус наиграется.       Прихватил зубами нижнюю губу и немного оттянув, снова провел языком. А я нетерпеливо ерзаю, сжимая тонкими пальчиками его напряженные плечи. К чему все это? Я уже чувствую свое возбуждение, что скручивается в спираль внизу живота и расплавляется сладкой негой от каждого прикосновения. Сойти сума от одной лишь мысли и такого притягательного вида, даже от взгляда сапфировых глаз с искоркой веселья, от красивого профиля, от взмаха светлых ресниц, от движения ярко-розовых губ, от низкого очаровывающего голоса, от грациозной хищной походки, от немного небрежного стиля, от торчащих в беспорядке волос — от всего этого, я схожу с ума, тону в море и проваливаюсь в бездну, без надежды на спасение. Оно мне не нужно. Просто потому, что я так хочу. - А-ах... - Срываюсь на стон, когда горячий влажный язык проскальзывает за ушком, а после неспешно переползает на мочку и выше — в раковину. Медленно и мучительно вылизывая каждый хрящик, возвращается к мочке, проводя по ней кончиком языка и немного сжав зубами, отпускает.       Но на этом моя пытка не заканчивается. Лекс, сложив губы трубочкой, выдувает прохладную струйку воздуха на то место, где еще недавно было горячо и влажно. Не удержавшись, коротко всхлипываю и в крепком захвате сжимаю его короткие светлые волосы, стараясь немного оттянуть от себя, из-за чего он недовольно рычит и впивает в меня взгляд потемневших глаз. Не терпит, когда мешают, потому что в сексе Лексуса больше всего привлекает прелюдия. Чего я, наоборот, не люблю. Это только со стороны кажется странным, а если принять непосредственное участие — задохнешься уже на третьей минуте. Я пока рекордсмен: десять минут.       Иногда мне кажется, нет, я абсолютно уверена, что если бы партнерши так жалобно не выли каждые десять секунд: "Возьми меня!", то эта оргия продолжалась бы сутками. Вот как вспомню, так и вздрогну. И, сказав себе, что сопротивляться бесполезно, особенно, если он наказывает. Скотина такая.       Это называется мужская солидарность, один убийца драконов помог другому. Наверное, больше, чем себе, я сочувствую только Катами, все-таки четыре года — это страшно. Ой! Пальцы правой руки грубо схватил мой подбородок и заставили повернуть голову, чтобы можно было впиться в губы жестким, властным поцелуем. Свои же пальцы, запутавшиеся в его волосах, пришлось постепенно разжать, чтобы вместе с ними Лексус стал мягче, и уже не подчинял глубоким поцелуем, а действовал несколько нежнее.       Что за игры?! Дрессировщик хренов! Я тебя покусаю за это! Обидевшись на такое его поведение, не сильно, но до первых капель крови, кусаю за нижнюю губу. И он, оторвавшись от меня, пошло проводит языком по месту укуса, слизывая выступившую из ранки кровь. А я еще сильнее краснею, если такое возможно, и отвожу взгляд: - Все? - Спрашиваю я, надеясь на положительный ответ, чтобы можно было, перейти к самому главному. - Ммм...нет...я только начал. - Обреченно выдыхаю, откинув голову на подушку. Снова слышу его смешок. Смешно тебе, гад?! Да чтоб тебя, чертов извращенец! Ох, вот прям чувствую, что завтра меня будет необыкновенно шатать из стороны в сторону. Но кому какое дело? Важно, что сейчас кончики его пальцев вновь касаются моей кожи, что постепенно оголяется из-за того, что Лексус задирает кофту, собирая складочки светлой ткани между большим и указательным пальцами обеих рук. Я немного приподнялась, что бы ему было удобно снять этот предмет одежды.       Ну вот, сейчас до самого любимого дойдет — оставления собственнических меток. А что? Ему же нужно выцеловывать каждый миллиметр моей кожи и повсеместно прикусывать, чтобы появились красные пятна засосов. А как иначе? Иначе — мы не можем, не заставлять мое лицо каждую секунду каждой минуты краснеть. Но я же не виновата, что это так стыдно. И что мой парень — придурок. Мира будет хихикать, а Кана хлопнет по плечу и скажет: "Молодец, ты отлично стараешься!" А я медленно, но верно умру со стыда.       Ну почему у меня такое чувствительное тело?! От всех его махинаций бросает то в жар, то в холод. А с губ срывается откровенный стон. Всхлипываю. Не могу больше терпеть!Во всем виновато мое возбужденное обласканное тело. Снова целует, так чувственно и искренне, что сносит крышу. Но, тем не менее, я ощущаю, как подушечки пальцев его правой руки ведут неровную линию, начиная от шеи, спускаются все ниже, проходя между двумя большими грудями в ложбинке, и, описав их округлый контур, продолжают свой путь, пересчитывая выступающие косточки ребер и рисуя невидимые символы на плоском животике.       А после еще ниже: по бедру и внутренней его стороне. Ну вот, опять дразнящие прикосновения, от которых хочется постанывать, шире раздвигая ноги и подрагивать всем телом. Короткий поцелуй в губы и ладонь закрадывается под трусики, возбуждающе поглаживая вход в мое тело. Зрачки глаз расширяются, почти полностью заполнив собой радужку, когда пальцы бесцеремонно проникают внутрь, раздвигая влажные стенки. Я задерживаю дыхание и резко хватаю Лексуса за плечи, сжимая напряженные мышцы: - Что ты делаешь...? - С трудом выдыхаю я. - Хочешь, чтобы я сказал это в слух? - Ехидно отмечает он, лукаво прищурив глаза. Мотаю головой, потому что от ощущения чего-то внутри всю трясет, а мгновенно пересохшие губы не могут произнести ни слова. - А-а-ах... - Выстанываю я, поджимая пальцы на ногах, и крепко зажмуриваю глаза. Дыхание становится прерывистым и частым, а его движения, в противовес, медленными и тягучими. - Не издевайся...ах... надо мной... - Ммм...я не издеваюсь...просто у тебя такие мелодичные стоны... - Черт бы тебя побрал с твоим драконьим слухом, любитель музыки! - Хва-а-а-а...ти-и-ит... - Он довольно заурчал и отрывисто попросил. - Громче. - Я больше не могу-у-у... - Провыла я. - Что ты хочешь? - Точно издевается, гад! Бесит. Ничего бы не сказала, если бы не обжигающее изнутри желание. - Возьми меня... - Не слышу. - Бесишь! Все ты слышишь! Уж кого-кого, а меня дурить не надо. - Ну? - Не сдержавшись, зло и раздраженно восклицаю. - Да трахни ты уже меня! - Хах, вот так бы сразу.       Наконец-то! Избавившись от последних предметов одежды, он проникает в меня, но уже большим, твердым и пульсирующим членом. Громко вскрикиваю. Блин, думала уже не дождусь! Целует податливые губы, и сплетает свой язык с моим. Обвиваю руками его шею, и сжимаю ногами торс, скрещивая их на пояснице. Боже, как же хорошо! Движения быстрые и резкие, доводящие до исступления. Ну вот, последний толчок, особенно громкий и протяжный стон, и прогиб в спине. Перед глазами пробежали кракозябры, замелькали цветные пятна. Не удержавшись на руках, Лексус лег на меня, восстанавливая дыхание и расслабляясь. А я стала перебирать влажные светлые волосы, успокаивая. И ласково потеревшись щекой о его макушку, тоже прикрываю глаза.