Я милый?

За обеденным столом собрались все без исключения, даже Эмилия. Стол чуть ли не ломился от изобилия угощений, со старанием приготовленных Чихо и Судзуно. Люцифер хмуро жевал лапшу возле своего компьютера, блестящими глазами глядя на еду на столе. Обиженный. В голове Урушихары что-то щелкнуло, моторчик дал сбой, а шестеренки с противным, должно быть, скрипом крутанулись по своей оси. - Я милый? - очень громко, чтобы каждый расслышал, поинтересовался он, откладывая лапшу в сторону и щелкая палочками. Чихо, что-то говорившая до этого, мило улыбаясь, поперхнулась, у Эми дернулся глаз, Ашия выронил палочки, а Судзуно закашлялась - еда застряла поперек горла. Один Мао, как ни в чем не бывало, продолжал жевать, уж очень утомился с работы. - Я милый? - повторил Люцифер, сам не понимая, на что надеясь. - Нет! - хором, за исключением того же Садао, прикрикнули собравшиеся. - Почему? - поник Урушихара. Садао остановился, стоило его взгляду упасть на него. На растрепанные волосы, скрывающие половину лица и погрусневшие глаза, такие большие и чистые, поджатые губы, наверное, мягкие... Сатана помотал головой, встряхнулся хорошенько и почему-то сказал: - Очень. Люцифер встрепенулся, откидывая прядь фиолетовых волос, все в нем кардинально поменялось за доли секунды, и Урушихара кинулся на Садао, обнимая и заваливая на спину. Сидя на бедрах Мао, Люцифер ослепительно ему улыбнулся. - То, что ты милый, не дает тебе право сидеть на мне. Но тот не слез. Он продолжал глупо улыбаться.