Нестандарты

Через несколько дней жить вместе стало ещё проще. Алексей совсем не был против, наоборот, радовался, что появился сожитель. Стало совсем не скучно проводить время после учёбы, а иногда можно было почувствовать распространяющийся по квартире аромат какого-то нового блюда, осваиваемого Алексом. Подростку понравилось готовить, а тем более получать похвалу, да и готовил он действительно вкусно, хоть и утверждал, что умеет варить только борщ. Рыжий, чувствуя некую подсознательную заботу, вообще не парился о том, что живёт с каким-то, по сути, левым парнем, которого не знает и месяца. Просто тот нуждался в помощи и Алексей был рад её оказывать. Иногда, наблюдая краем глаза, как парень переодевается, он взглядом окидывал его худую спину, покрытую до сих пор не сошедшими синяками. И в голову приходили не образы тех ребят, из его школы, не те скинхеды, от которых он вытащил его в первый раз. Вспоминался его отец и то, что происходило в палате, когда Саша тихо читал вслух книгу, а ему приходилось только в невозможности каких-либо действий сжимать кулаки и ждать его ухода. До сих пор в памяти стоял образ запуганного Алекса и то, как он боялся услышать что-то от Алексея, после того, что ему открылось. Он тогда выглядел так, будто просто ожидал свой приговор от него. Воспоминания накрыли рыжего с головой. Каждое слово того белобрысого ублюдка, зовущегося отцом Алекса возникало в голове, пробуждая желание выследить его и прибить. Сидя на паре, он абсолютно наплевал на все слова, что должны были бы быть им услышаны и просто погрузился в мысли, начав вертеть в руках ручку. POV Алексей. Я никогда не думал, что когда-то придётся встретиться с чем-то подобным. С тем, что я максимум мог прочитать в книге или газете, что мог увидеть в фильме или по новостям. Но вот сейчас я держу у себя дома пацана, который от жизни настрадался может даже больше, чем я сейчас себе представляю. Мне абсолютно непонятны мотивы его папаши, но я, в общем-то, и не хочу понимать их. Просто это точно не то, что мне интересно сейчас. Как сейчас себя чувствует Алекс? Смог ли он хоть немного забыть то, что было с ним? Привык ли он к моему обществу (особенно учитывая недавние события)? А ещё мне интересно, издеваются ли сейчас над ним в школе? Пусть он не говорит об этом… Но, наверно, следует спросить, если я хочу быть уверенным, всё ли в порядке. Может, те синяки, что я вижу на его спине, вовсе не так стары, как я думаю? Я на самом деле беспокоюсь за него. Я хочу, чтобы он забыл весь бред своей жизни, чтобы он начал получать наслаждение от неё… Я надеюсь, что уже хоть немного смог помочь ему в этом. Но иногда мне кажется, что всё совсем наоборот. То, что я позволил себе недавно, было непозволительно. Под властью алкоголя просто сделал то, что хотел, не считаясь с его чувствами. Кое-что я всё же вспомнил. Но этого так мало, что я всё ещё не знаю полной картины. Помню лишь приятные ощущения, его руки вокруг моей шеи и долгие, медленные поцелуи. А потом я, кажется, захотел большего, но он мне отказал. А вот тут провал. Но, я надеюсь, что бухой я такой же, какой и трезвый, то есть дружу со своей головой и прислушиваюсь к другим людям, не идя на поводу собственного эгоизма. Мне, правда, интересен этот парень. Он мне нравится. Но смог бы я сделать его счастливым, смог бы показать ему свет, раскрыть глаза на мир, которого он не видел? Если у меня есть шанс, я его использую. Если я пойму, что этот шанс у меня есть, я ни в коем случае его не упущу и докажу этому пацану, что жизнь стоит того, чтобы смотреть вперёд. POV Алекс. Жизнь рядом с Алексеем была спокойна, интересна и незабываема. Вечера развлекались Tekkenом, игрой на гитаре, совместной готовкой и прочим бредом. И всё это никогда не было скучно. Каждый раз я наслаждался и перебором струн, и даже своим проигрышем, держа в руках джойстик. И невозможно было устать от такой жизни. У меня словно появился действительно родной дом – место, где мне были рады. Место, куда мне было приятно возвращаться… Я уже и не ждал, что что-то сможет измениться. Три года проведя словно в заключении, я, наконец, вышел на свободу. И её вкус оказался слишком сладок, чтобы даже думать о возможном возвращении в мою личную тюрьму. Я ощутил, что я живу, по-настоящему. Не той фальшивой жизнью, что сам для себя придумал, а вполне реальной, в которой не было места страданиям. Я до сих пор волновался о маме, но, созваниваясь с ней каждый день и проводя около пятнадцати минут за разговором, я был спокоен. Она говорит, что моего возвращения ждёт с нетерпением, что соскучилась и что очень беспокоится за меня. Мне очень приятно слушать такие слова от матери… Тем более, я и сам по ней скучаю. То, что случилось между нами с Алексеем несколько дней назад, как-то забылось. Иногда он ещё пытался что-то узнать, но я молчал, всё ещё не в силах объяснить своё тогдашнее поведение. Когда он спрашивает об этом, я просто не могу найти слов. Я виноват больше чем кто-либо, но признаться в этом перед ним я не в силах. Я должен был оттолкнуть его, должен был взять себя в руки. А вместо этого… Но не это самое ужасное. Я просто уверен, что если случится что-то подобное, если просто напросто будет возможность повторить всё это, я буду этому рад. Я бы хотел чтобы это повторилось. Признать в себе влечение к нему не было так сложно, как было сложно сказать себе, что я должен послать свои желания подальше. Потому что я понимаю, что если это откроется, он предпочтёт выгнать меня из своего дома, чем держать рядом… Чем бы я назвал то, что сейчас у меня есть к нему… Это элементарно жуткое желание стать для него кем-то большим, чем простым знакомым. Даже большим, чем приятелем или другом... Но я уверен, если бы не та ночь, если бы я сразу перестал думать об этом, то чего-то больше дружеской симпатии у меня бы не возникло. Что делать дальше? Это тот вопрос, которым я задаюсь день ото дня. Мне нужен элементарный ответ… Это не любовь. Это пройдёт. Такое обязательно должно пройти. А не захочет само – заставлю. Я не позволю каким-то глупостям отобрать у меня надежду. И пусть я пока не знаю, как я прогоню это наваждение, но я сделаю это. Я смогу.