Нестандарты

Доктором оказался седовласый мужчина лет шестидесяти плотного телосложения, с густыми усами и короткой бородой. Его лицо испещрили глубокие морщины, а руки мелко трясло. Он представился Георгием Павловичем и сообщил, что в ближайшее время будет лечащим врачом Алекса. Он вынул капельницу, вколол обезболивающее и сделал перевязку. Что заметил сам подросток, так то, что словно они с доктором в палате были одни. Тот ни разу ни посмотрел на Сашу, даже не поздоровался. Хотя сам Саша это сделал. Мужчина полностью его игнорировал. Впрочем, парня это не огорчало. — Через час начнётся посещение, — дряблым басом возвестил он. Мы сообщили твоим родителям, они должны зайти. А до тех пор отдыхай. Он покинул палату, хлопнув за собой тяжёлой дверью. — Вот чёрт… — тяжело произнёс подросток, заметно ссутулившись – услышанное немного пугало. Это значило, что придёт, из-за кого всё это и произошло. Его отец. Самый ненавистный и пугающий для него человек. — Не грузись, — с улыбкой произнёс дистрофик, опережая события своей речи. – Я знаю, что делать. Час пролетел незаметно. Обсуждение плана, завтрак из непонятной смеси противного овсяного отвара и размоченных сухофруктов, ещё один обход, вот и всё. К удивлению Алекса, в первые же минуты посещения к нему наведался некий счастливый обладатель рыжей шевелюры. В руках он держал стандартный набор посетителя – пакет с мандаринами и фруктовый сок. Парень поставил это на тумбочку и вальяжно расселся на стуле. Несколько секунд он напряжённо молчал, возможно, что-то обдумывая, но угрюмое выражение лица сменилось облегчённой улыбкой. — Блин, сил нет на тебя сердиться, — Алексей усмехнулся. – По-правде, полночи уснуть не мог. Я волновался, — тихо произнёс он, словно смеясь над самим собой. – Ну так, как ты себя чувствуешь? — Нормально. Рука болит по идее, но сейчас я не чувствую. А самоощущение среднее. Так что, всё ok’… — Благо дело. Слушай, меня волнует только одно… — его лицо изменило выражение на более неуверенное и угрюмое. -Скажи мне причину. — Через несколько минут сам всё поймёшь, — напряжённо сказал парень, сжав пальцами край одеяла. – Сам я не смогу сказать. — И кто это сделает за тебя? Саша, до стоящий в дверях и напряжённо изучавший коридор, внезапно встрепенулся. — Он идёт! – уверенно и неожиданно громко сказал он. — Лёш, иди к Саше и сделай вид, что пришёл к нему и что меня не знаешь. Только не встревай… — протараторил брюнет, нервно глянув на дверь. – И апельсины свои забери! – он схватил их и пихнул в руки растерявшемуся парню. – Иди уже…! — Ладно… — Алексей, абсолютно не понимающий ситуацию, переместился на кровать дистрофика. Почему-то в палате нашёлся лишь один стул. – И чё дальше? — Я буду читать вслух. Но ты слушай только их, — тихо сказал он, подняв на рыжего взгляд. – Это будет ответом на твой вопрос. Алекс, не смотря ни на что, надеялся, что вместе с отцом придёт и мама, а ещё лучше, что придёт вообще одна. Саша до этого предупредил, что та сможет появиться лишь в три, если не позже, потому что раньше её не отпустят с работы. Однако, надежда умирает последней. Парень услышал голос Саши. Тихий и монотонный – он начал читать. Это значило… Дверь медленно, с жутким скрипом открылась и на пороге появился светловолосый мужчина, всем своим надменным видом пытающийся казаться более «высоким», чем есть. Всё так же высокомерно, он опустился на предложенное деревянное сидение и, презрительно ухмыльнувшись, «поприветствовал» подростка. — Что, уёбок мелкий, вообще страх потерял? Думаешь, попал в свою грёбанную больницу, так тебе всё с рук сойдёт? – он чуть наклонился вперёд, обнажая желтоватые зубы. – Когда ты вернёшься, я убью тебя, сучёнок, а потом трахну твоё мёртвое тело, понял? Почему ты не сдох? Тебе давно пора, понял? – шипел он, приглушённым шёпотом заставив Алекса содрогнуться от ужаса. – Понял меня, я спрашиваю?! — Да! Прости меня…, папа. Я не хотел… — дрожащим шёпотом пролепетал он. – Всё вышло случайно…! — Не ври мне, выродок! Алексей сидел вполоборота. Теперь, удостоверившись, что причина действительно была, ему стало не по себе. Этот человек вызвал в нём странные чувства – отвращение и немедленное желание подняться на ноги и просто свернуть шею. Каждое слово несло в себе долю какой то отвратительной, скользкой ненависти, от которой хотелось выть, и тратить накопившуюся где-то внутри силу. В голове билась мысль чёткого, оформившегося отвращения к этому человеку. Почти час он просто запугивал и без того зашуганного подростка, реагирующего на каждое изменение интонаций. Он постоянно грозил ему «жестокой и мучительной» смертью, и до хруста сжимал запястье его руки. Он, то придвигался к нему вплотную и шептал на ухо, от чего Алекс заметно бледнел, или громко, на всю палату произносил, как любит своего сына. Пару раз он гладил его по щекам, улыбаясь паскудной улыбкой, и спрашивал, не надоело ли ему сопротивляться. — А своей ёбаной мамаше скажешь, что я не заходил. Ясно? Алекс молча кивнул, не пытаясь даже посмотреть на него. Николай улыбнулся больно доброй улыбкой и, притянув его к себе за шиворот больничной белой рубашки, накрыл крепко сомкнутые губы поцелуем. Кажется, ему было всё равно на то, что ему и не думали отвечать, он целовал по-настоящему. Всего пары секунд хватило, чтобы смачно облизать его губы мокрым языком и оставить неприятные ощущения. — Скорее возвращайся домой, — он встал и тяжёлыми шагами оповестил о своём уходе. Снова хлопок двери и тишина. Саша закрыл книгу и убрал её на тумбу, встав на ноги он вышел следом, посчитав разумным оставить для объяснений их вдвоём. В бешенной панике подросток вытер одеялом губы, поморщившись от мимолётного воспоминания. Поднимать взгляд на Рыжего не хотелось совсем. Что он мог прочесть в его взгляде? Отвращение или же поддержку? Да что угодно! Но так страшно узнать, что именно… — Алекс…