При свете луны

Сэм отложил в сторону только начатую книгу и выключил настольную лампу, позволяя гостиной Бобби утонуть в ночном мраке, который освещала лишь бледная луна. Свет пробивался через плотно прикрытые шторы. Прошел уже целый месяц с тех самых пор, как они с братом вернулись из параллельного мира, куда были закинуты благодаря войне между ангелами. Уже почти целый месяц прошел после того, как Кас вернул их домой. И целых двадцать девять дней с того момента, когда Дин сообщил брату, что слышать про пернатых больше не желает! «Используют людей в своих играх! Даже не думая о том, что этим причиняют боль тем, кто к ним неравнодушен!» Если бы Сэм сам лично не слышал этих слов от брата, то подумал бы что тот, кто их пересказывает, просто прикалывается. Да и если честно, то младший из братьев Винчестеров все еще не был уверен в том, что правильно все понял. Он даже волноваться не стал бы. Слишком уж хорошо ему был известен вспыльчивый характер брата. Не стал бы волноваться, если бы не одно «но». Эти слова Дин сказал после того, как к ним заявился ангел Кастиэль собственной персоной. Сэм сам лично не слышал о чем разговаривали эти двое за дверью. Только с тех пор Каса больше не было видно, а Дин с головой ушел в работу. Причем Сэму казалось, что брат ведет себя примерно так же, когда продал за него, брата, душу. Тогда тоже казалось, что Дин не думает о гибели, а явно ищет смерти. Вот и сейчас Сэма не покидало чувство, что однажды брат сорвется на охоте, совершит фатальную ошибку. А ведь тогда они были вместе, а сейчас Сэм чувствовал, как Дин отдаляется от него и все чаще отправляется на охоту один, прикрываясь тем, что Бобби нужна помощь в поисках информации «про эту чертову мамочку!» И вот он сидит в гостиной Бобби и роется в старых фолиантах, в то время как Дин сейчас находится где-то в пути. Один. И скорее всего уставший, и никто ему не придет на помощь, если что-то пойдет не так… Потому что его брат упрямый осел, который сумел поссориться с ангелом и нашел причину для отказа от помощи брата. Сэм глубоко вздохнул и подошел к окну, отдернул занавеску и всмотрелся в темноту. Бобби уехал сегодня утром по делам, связанным с покупкой новых деталей для ремонта машин. Дин с охоты должен вернуться не раньше утра. А то и к вечеру, если вдруг решит в дороге снять напряжение. «Может еще раз попробовать позвать Каса и поговорить с ним?» — подумалось Сэму, но он сразу отмел эту идею как явную глупость. Если быть честным с самим собой, то вначале он довольно часто пытался звать ангела, а теперь смирился с тем, что скорее всего больше не увидит этого крылатого. Да и правильно. Кас прав! Что ему до их проблем, когда у него погибает семья. Вот только было до противной горечи обидно, что все, к кому они с братом успевают привязаться, или погибают, или предают. Пожалуй, единственным исключением из этого правила являлся Бобби, которого в свою очередь предал он сам. Иногда было невыносимо больно от того, что он никак не мог вспомнить как и почему все это смогло случиться. Сэм хорошо помнил обещание данное брату о том, что больше не будет «лезть на стенку» от отчаяния, вот только такими вечерами как этот становится невыносимо, что какие-то фрагменты сами по себе начинали всплывать в памяти. И тогда обычно приходилось отвлекаться или книгами, или просто напиваться до того состояния, когда уже не можешь ни то что мыслить, но и передвигаться. Вот только сегодня все начало происходить слишком быстро. Картинки, напоминающие о том самом годе, сменялись так стремительно, что даже при желании он не мог успеть себя отвлечь… «Темное помещение. Скорее всего, заброшенный бункер. Одуряюще пахнущие травы, и кто-то, говорящий про осквернение сосуда, чтобы душа не могла вернуться». Вот только лица он не видит, а может, и не видел вообще. Боль все нарастает, а голос кажется таким знакомым, что имя само слетает с губ до того, как Сэм падает в свой собственный Ад из боли и унижений, созданный Люцифером из его, Сэма, души. — Бальтазар. Он и сам не слышит, как раз за разом все громче зовет ангела по имени. Он уже не слышит, что рядом кто-то чертыхается, поминая братьев, которые не могут сами с собой разобраться, и не чувствует как его голову осторожно приподнимают и подкладывают под нее мягкую ткань. Кажется, прошла целая вечность, когда он чувствует капли обжигающей жидкости на губах и успокаивающий холодок на лбу. — Ну же, мальчишка, очнись. Веки глаз кажутся налитыми свинцом, а голос как будто идет из глубокого подвала. А может, откуда-то сверху. Там, где уже не существует границ… — Да очнись же ты! — Приятный холод вдруг исчезает, и его трясут. Сэм медленно открывает глаза и в тот же момент падает головой на что-то мягкое. Тряска прекращается, а к его губам приставляют стакан с обжигающей отравой. — Нет… — он пытается оттолкнуть руку. — Пожалуйста, не надо. Не надо больше... Прошу вас… — Долбаные архангелы! Холод возвращается на лоб, и, наконец, Сэм понемногу успокаивается. «Брат. Он здесь. Он пришел. Теперь все будет хорошо!» Но так только до тех пор, пока младший Винчестер с трудом не открывает глаза и вместо Дина видит перед собой лицо виновника всех неприятностей, случившихся за последний месяц. — Бальтазар. — Сэм пытается отодвинуться, но прохладная рука ангела на лбу крепко удерживает. Если бы он мог читать по лицам, то сейчас бы очень удивился! Лицо ангела выражает вполне человеческие чувства — волнение, страх... возможно даже что-то напоминающее отчаяние. — Не шевелись. — К его губам снова подносят стакан, и теперь уже с облегчением он понимает, что это не раскаленная лава, а самый обычный виски. Он несмело делает глоток, сразу закашлявшись. — Осторожно… Бальтазар приподнимает голову Сэма и помогает ему сесть, а затем сразу прислоняет к себе. — Отпусти. — Угу, и ты сразу грохнешься. — Как ты вообще… — Цыц... хотя… Ты вообще что-нибудь помнишь до того, как ушел в забвение? — Но… — Хорошо. Напоминаю, что любой ангел может услышать молитву, обращенную к себе. Ты, конечно, не молился, но так громко звал, что я все бросил. Конкретно — двух очаровательных брюнеток лишь для того, чтобы понять на кой понадобился Сэму Винчестеру. — Кажется, что в голосе этого гада-ангела, говорящего о брошенных красотках, должен звучать сарказм или издевательство, но ничего такого нет. Надо бы прогнать пернатого, но нет желания. Страх остаться один на один со своими кошмарами был слишком мучительным. «Не сейчас. Еще пару минут… не уходи...» — тихо просит Сэм, но только в своих мыслях и сразу чувствует, как ангел его крепче прижимает к себе. — Не уйду, пока не сможешь встать на ноги. — Откуда ты появился? — Молодой человек, вы тугоухостью не страдаете? Я же говорил, что ты меня звал. — Я ничего из этого не помню… — нехотя признался Сэм, слегка недоговаривая. Он помнил то, что видел перед тем, как провалиться в боль. — Зато у меня все еще в ушах звенит твой… Сэм, наконец, позволяет себе повернуть голову и посмотреть на ангела. Он улыбается. Напряженно, но улыбается. — Я думал, что больше никогда не увижу ни одного ангела… — И с чего такие глупые мысли? — коротко интересуется Бальтазар, отпивая из стакана, которого недавно касались губы Сэма. У молодого Винчестера все пересыхает во рту. — Кас... я... не могу… — Позвать моего братца? — Кажется, он все знает. — Да… — Кас — самый настоящий придурок! И я лично сообщу ему об этом после того, как скажу что ты и твой брат не лучше! — Что?.. — То, что слышал, — вздыхает Бальтазар и, отставив стакан, крепко обнимает Сэма. — Ты — придурок, потому что тебе велели не стучаться в глухую стену, но ты все равно напрягаешь память, хоть и понимаешь, что можешь умереть и тогда тебя ни один ангел не воскресит. Твой брат — придурок, потому что об этом знает, но все равно оставляет тебя одного. Сэм уже хотел возразить, но... — Нет. Дай мне закончить. — Бальтазар мягко прикрыл его рот рукой. — Когда тебе нужна помощь, он бросает тебя, думая только о своем самолюбии. Хотя я должен признать — в чем-то он прав. Кас... Он не должен был так поступать только потому, что я так решил. И твой брат прав. Он мог предупредить. Но даже ангелы не могут знать, чем обернется их знакомство со смертными. — Он наконец убрал руку с лица человека, но только для того чтобы переместить ее на грудь. — А почему Кас придурок? — Тебе честно, или как? — Лучше честно, — немного поразмыслив, ответил Сэм. — Тогда скажу коротко. Он поставил долг выше чувств и друзей. И вот результат. Ты чуть не погиб. — Чувства? — Да, чувства. Мой братец не знал и не знает когда нужно остановиться. И вот результат! С твоим братом поссорился, к тебе не приходит. Может, он и считает что так лучше для всех, но не я. — Бальтазар, зачем ты здесь? — Опять двадцать пять. Я уже говорил. Ты звал меня… — Я помню... — Что ты помнишь? То, что просил о помощи, когда у тебя не было души? Или о том, что я не позволил Виргилию прибить вас с братом как бездомных щенков? — И то, и другое. — Вот как? Ну и славно. И как думаешь поступить? Сделать из меня куриные крылышки? — Зачем? — Что — зачем? Зачем я дал тебе тот совет? Сэм к честному ответу ты не готов, а лгать мне не хочется. — Тогда как быть? — Сделаем так — я уйду, и мы притворимся, что меня здесь не было. Но ты всегда будешь знать, что можешь меня позвать. — Могу? — Спрашиваешь! — Бальтазар сильнее сжал руку Сэма. — Я же сказал, что почти голым прямиком из постели приперся к тебе. Только сейчас младший Винчестер заметил, что на ангеле только брюки и расстегнутая рубашка. А ткань, на которой он лежал, это пиджак ангела. — Черт! — Сэм покраснел, но не попытался отодвинуться от ангела, понимая, что сможет это сделать, только если Бальтазар его отпустит. — Прости, что испортил ночь… — Будешь должен. — Бальтазар отмахнулся и уже собрался помочь Сэму встать, как в комнате раздался тихий шелест крыльев. — Бальтазар, прости, что отвлекаю. Мне помощь нужна. Сэм с удивлением взглянул на Кастиэля, который стоял к ним спиной. — Да? И что, сам справиться не в состоянии? А где ты был, когда мальчик чуть не умер? — Кто? — Кастиэль повернулся и уже с неприкрытым удивлением уставился на Сэма с Бальтазаром. — Он. Твой друг... Ты же опекаешь их! Его братца и Сэма. — Бальтазар легко провел рукой по груди Сэма, который почувствовал легкую дрожь от прикосновения ангела, и обвиняюще уставился на брата. — Я не понимаю о чем ты. — О чем я? — Сэм начал чувствовать вибрации, исходящие от ангела. — Может о том, что парень не может позвать на помощь никого другого кроме меня? Или о том, что ты становишься похожим на Рафаэля? А может о том, что ты… — Не надо... — Сэм положил руку поверх руки ангела. — Это того не стоит. Он тебя убьет, если ты нападешь. — Сэм, — в голосе Кастиэля прозвучала горькая обида, — я никогда бы… — А сейчас? Скажи только, что ты не слышал, когда он тебя звал. Скажи только, что ты не чувствовал, что ему нужна помощь! — Бальтазар уже не говорил, а кричал на своего теперешнего начальника, не отпуская Сэма. Звонок телефона на это раз раздался как раз вовремя. — Да, Дин. — Сэм, не раздумывая, поднял трубку, а через несколько секунд обессилено бросил ее в стену. — Я должен. — Он попытался встать, но сразу же припал назад к груди ангела. Все еще не хватало сил, а о том, что надо еще и за руль сесть явно и речи не могло идти. Сэм умоляюще посмотрел на Кастиэля. — Кас, пожалуйста. Ангелу не нужно было объяснять что произошло. — Где он? — Примерно в ста милях к юго-западу отсюда. На шоссе. На него напали инкубы. — Твой брат знает с кем связываться, — усмехнулся Бальтазар, проследовав взглядом за тем, как его брат исчез. — Он сможет помочь Дину? — Если кто и сможет уберечь девственность твоего брата от инкубов, то это только тот, кто сам на нее претендует. — Ангел с облегчением рассмеялся и, отпустив Сэма, встал. Но не успел молодой человек почувствовать пустоту, как его подняли на руки. — Я не невеста. — Я знаю, но похож. Да и ходить пока сам не сможешь. Так что мне придется тебе помочь. — Ангел опять усмехнулся, перенося их в гостевую спальню. — Надеюсь, Сингер будет не в обиде, но тебе сейчас на диване будет неудобно. Он аккуратно уложил Сэма на постель и прилег рядом. — Я думал, что ты уйдешь. — Только когда ногами научишься шевелить, а пока подвинься. Пусть я и ангел, но свалиться на пол не хочу. — Бальтазар с ухмылкой запустил руку под рубашку Сэма. — Эй! — Ну ты мне вроде как должен. — Ангел прикинулся самой невинностью, но руку не убрал. — А я думал, что перед первой брачной ночью должен быть первый поцелуй. — Сэм сам не понял, откуда набрался наглости. В следующий момент Бальтазар потушил в комнате свет и уже в губы человека прошептал: — Заметано, но в ресторан все равно на свидание приглашать не буду. «Еще как будешь!» — мелькнула последняя связная мысль в голове Сэма.