После поцелуя

Они замирают на несколько секунд, и в этом моменте эмоций больше, чем кому-либо доводилось испытывать на протяжении всей жизни. Сотрудник аэропорта стучит по стеклу, намекая чтобы Патрик вернулся на свое место, «Правила, есть правила», думает Патрик, после очередного поцелуя. Легкий, воздушный поцелуй, как подпись в конце письма. Они снова отстраняются друг от друга, и на этот раз Патрик возвращается на свое место, не отрывая взгляда от Терезы. Лисбон светится от счастья. Ее зеленые глаза будто излучают свой собственный, исходящий изнутри свет, который рождается в душах тех, кто увидел перед собой будущее, казавшееся уже невозможным. — Я знал, что ты сойдешь с рейса, у тебя это на лице было написано! — говорит Патрик, нарушая тишину. — Лжец, — с улыбкой отвечает Лисбон — Ты для меня, как открытая книга, — продолжает Патрик, сдерживая улыбку. — Но сейчас, мне кажется, начинается самая интересная глава, и мне хочется скорее начать чтение. К сияющим глазам Лисбон добавляется такая же невероятная улыбка, описать словами которую просто невозможно. Она скользит ладонями по поверхности стола и накрывает ими руки Джейна. В этом жесте она ощутила куда больше близости и интимности, нежели в сексе, который у нее был на протяжении всей ее жизни. — Мне было страшно…— признается Лисбон. — Я думала, что ты меня отпустил… Ты, без тени сомнения, самый глупый из всех умников, которых я когда-либо встречала. — Признаюсь, это был не лучший мой план. — Не лучший твой план? — Лисбон смеется от души. — Да это скорее твой самый глупый план из тех, что ты когда-либо придумывал, даже учитывая то, что выбрать среди них, сам знаешь, как сложно. — Знаешь, я не согласен, — отвечает Патрик, слегка касаясь губами ее рук. — Двухлетние прятки в другой стране, все-таки, останутся на первом месте. — Хочешь сказать, что не должен был возвращаться? — Нет, я хочу сказать, что должен был взять тебя с собой. Дверь в комнату со скрипом открывается. Несколько секунд Эббот наблюдает за происходящим, но в одно мгновение его улыбка сменяется серьезностью. — ФБР выставили штраф в шесть тысяч долларов за задержку рейса, о чем это говорит? — О том, что я наказан? — шутит Патрик, поворачиваясь к шефу. — Не то слово, — подтверждает Эббот. — А теперь, иди отсюда, — добавляет он, уже не скрывая своей улыбки. Дом Терезы являет полную противоположность тому, что случилось ранее: здесь царит пустота. Патрик берет Терезу за руку, и они входят в дом, не включая свет и не говоря ни слова. — Хорошо, что диван оставили, — говорит Лисбон. — Наверное, должны были переслать его в ближайшие три дня. — Люблю диваны, — бросает Джейн, резко разворачивается и целует ее так, будто от этого поцелуя зависит все. Спустя несколько минут или часов, ни один из них не сказал бы точно, сколько прошло времени, они немного отстраняются, но кончики их носов все еще слегка соприкасаются. — Я тут подумала и поняла, что не хочу больше старую мебель, хочу все новое, — шепчет Тереза. — Все уже по-новому, — отвечает Джейн — Присядь пока, а я в душ ненадолго… при условии, что он, конечно, еще на месте, — говорит Лисбон и дарит Джейну легкий поцелуй. Патрик в полной темноте медленно идет к дивану… Садится у окна и попадает под тусклый лучик света, который начинает играть на его руках, отражаясь от обручального кольца. Ему потребовалась целая жизнь, чтобы снять его, и вот сейчас он кладет его в карман. Как и кольцо, жизнь представляет собой замкнутый круг: все, что начинается, рано или поздно заканчивается, но лишь для того, чтобы начаться снова. И боль не является исключением, ведь вы чувствуете боль только потому, что в какой-то момент вы были безгранично счастливы. И именно отсюда все и должно начинаться. Очередное счастье, такое же новое, как и мебель, которую все еще нужно купить.