По прогнозам дожди...

Сквозь пьяный угар различаю знакомое лицо, сидящее в уютной компании трёх симпатичных девушек и двух друзей, напротив за столиком. Зелёные глаза сверлят меня, словно дрель деревяшку на станке. Чёрт. А ведь я знала, что не может всё быть так идеально. Ведь я знала это с самого начала. Надо было бежать тогда под дождём от него подальше, сесть в автобус, уехать домой и оставить знакомство приятным воспоминанием. Но вместо этого я вляпалась в новые отношения, которые теперь сжимали моё горло, и кромсали на части душу, разрывая меня в клочья. Я пыталась отвлечься, утопить режущее моё нутро чувство в алкоголе, но и это он не даёт мне сделать. Он появляется тут, что бы уничтожить и сжечь всю меня до тла, словно ему мало того, что он уже сделал! Девчонки зашумели, заприметив бармена, несущего нам очередную порцию абсента. Симпатичный Алекс, обслуживающий наш девичник, улыбается и начинает своё очаровательное представление. Ловко разливает по бокалам алкоголь, поджигает прозрачную жидкость, колдует над карамелью, соединяет ингредиенты... Да не старайся уже так отчаянно, чаевыми тебя сегодня не обидят в любом случае. Четверым весёлым, пьяным девицам твои широкие плечи, поджарый зад и сильные руки с самого начала пришлись по душе, и всем давно уже плевать чем ты нас поишь, лишь бы твой зад мелькал почаще рядом с нашим столиком. На мою руку, тянущуюся к очередной стопке, опускается горячая ладонь, крепко и больно сжимая запястье. — Тебе не кажется, что уже хватит? — поднимаю удивленный взгляд. Зелёные глаза Шарркана, сверкая молниями, прожигают внутри меня дыру. — А тебе не кажется что ты лезешь не в свое дело? — Лёля. Пойдем, я отвезу тебя домой. — Мне не надо домой, отстань. — Лёля... — шипит на меня Шарркан. — Молодой человек, если вам так хочется побыть в компании Лёли, то присоединяйтесь к нам! Но отпускать её никто никуда не будет! У нас девичник! А потом будет пижамная вечеринка! Девочки явно заигрывает с этим козлом, игриво смеясь и хлопая глазами. Ненасытные. Неужели им мало нашего красивого бармена? — Да! Всё в лучших традициях! — смеются они. — Понял! Отвали. Тебя вон за тем столиком, — тыкаю наманикюренным пальцев в сторону компании, в обществе которой он только что находился, — с нетерпением ждут. — Когда красивые дамы приглашают, я не в праве отказывать. Широко улыбаясь своей обворожительной улыбкой, Шарркан садится на стул рядом со мной, упрямо не выпуская моё запястье из руки. — Да отцепись ты, — рычу ему, выдергивая руку из цепких пальцев. — Спокойно. Чего ты так нервничаешь? — Ненавижу тебя! — Лель, ты обиделась из-за компании? Или причина в том, что мы с тобой так и не обсудили? — Почему ты вообще думаешь, что я обижена на тебя? — Потому, наверное, что за дни, пока мы не общались, ты надумала в своей прекрасной голове невесть что. И ещё, я почти уверен, ты решила что я пришел сюда не один... — Так ты и пришёл сюда не один! — смеюсь истерично ему в лицо. — Но если честно, знаешь, мне плевать на тебя, ходи с кем хочешь и куда хочешь! Мне по-хер! — Ты могла бы просто спросить у меня, — не унимается Шарркан, — какого черта я шатаюсь не понятно с кем? — Говорю же, по-хер. Шатайся с кем хочешь. Трахайся с кем хочешь! — Лель, я с тобой хочу, — улыбается он обезоруживающе. — Пошёл к чёрту! — улыбаюсь ехидно в ответ. — Зачем ты так? Если ты думаешь... — Ничего я не думаю и думать не хочу. Все. Разговоры. Закончены. Наговорились уже. Смотри, вон машут тебе. Уходи, просто уходи. — Слушай, присоединиться к вашей компании меня не ты приглашала. Так что можешь дальше бурчать сколько угодно. Я остаюсь. — Слушай... — К тому же, если ты считаешь что наши разговоры окончены, — глаза Шарркана сужаются, — так и не говори со мной, — шипит он мне на ухо. И как ни в чем не бывало обращается к моим подругам, — ну что, леди, позволите мне вас угостить? Девчонки, предательницы, начинают улыбаться и таять от комплиментов, которые сыплются из Шарркана словно из рога изобилия. Вот уже Кэт, дергая меня за рукав кружевной блузы, шепчет мне на ухо: «Какой он милаха! Почему ты не знакомила нас раньше?» Серьёзно? Высокомерная и холодная обычно Яму откровенно флиртует с ним, хлопая длинными ресницами. И только Зузу молчит, потому, что понимает, что происходит, и с удовольствием наблюдает за всем со стороны, ехидно улыбаясь мне своими хитрыми глазами, словно читая мои мысли. А я? Мне так хочется придушить эту зеленоглазую сволочь рядом, что бы он поскорее исчез из этого ресторана. И из моей жизни. Желательно навсегда. Шарркан заказывает за наш столик ещё алкоголя, ассорти закусок. Мучает официантов составом блюд в меню. Наводит какую-то суету со столами. Приглашает свою компанию присоединиться к нам. В урезанном составе, в виде парней и одной девушки, они подсаживаются за наш столик. Вечер становится шумным и весёлым, его друзья оказываются очень приятными и общительными людьми. Они сыплют без перерыва шутками, смешными историями из жизни. Темы для обсуждения влетают за наш стол одна за другой, и мы не замолкаем ни на минуту, словно всю жизнь знаем друг-друга. Но посреди круговорота суеты, опутавшей нас своей сетью, я вижу только его глаза, постоянно ловящие мой взгляд. Зачем ты это делаешь? Что ты хочешь сказать мне? Что я ошиблась в своих суждениях о тебе? Что я в очередной раз сошла с ума, заблудившись в сомнениях, обуревающих меня каждую ночь, что мы проводим не вместе? Почему ты это делаешь? Может я правда ошиблась? Но как отпустить сомнения и сорваться в пропасть, дна которой я не вижу, и не знаю откроются ли крылья за спиной? Мне так хочется снова его любить, верить, сгорать от чувств, не в силах остановиться. Но я боюсь. Внутри начинает всё сжиматься и трепетать от одной мысли о том как я буду в очередной раз собирать себя по частям, думая, что мир не справедлив ко мне. Какая-то вечная карусель жизни. Любовь. Боль. Разочарование. Любовь. Боль. Разочарование. И так по кругу, который никак не заканчивается. Почему вообще я обижена на него? Я настолько сейчас пьяна, что уже не понимаю за что злюсь на этого красавчика. Алкоголь настолько замылил события минувших дней, скрыв под плотной пеленой воспоминания, что внимательно смотря на Шарркана, я уже не понимаю за что же ненавижу его. Он размахивает руками, рассказывая какую-то невероятно смешную историю, сверкает зелеными глазами, улыбается своей обезоруживающей улыбкой и я, кажется, снова тону в этой зеленеющей бездне, и уже не понимаю почему я хочу вычеркнуть его из своей жизни. Но где-то внутри меня, сквозь алкогольное забвение настойчиво и грубо начинает прогрызаться причина. Чёртова причина острыми иглами впивается мне в мозг, и начинает ворошить осиное гнездо памяти, и вот уже острые жала воспоминаний впиваются в мне в грудь, обжигая сердце, истошно бьющееся в груди... Несколько дней назад. Коха. Я давно дружу с этим сорванцом, года три, или четыре. Не важно. Несколько дней назад я пригласила Шарркана провести приятно время в кафе под названием Мур-мур - наше любимое с Кохой заведение - и он с удовольствием согласился, особо потому что раньше там никогда не был. Когда мы зашли в Мур-мур, Коха уже сидел там с друзьями. Они как обычно весело проводили время, шумели, и приводили в ужас посетителей заведения. Увидев меня он помахал рукой и подошел к нам с Шаррканом поздороваться. Представившись, он вежливо дождался приглашения присоединиться, и, усевшись за столик рядом со мной, принялся как обычно болтать, не замолкая. Но я видела как настороженно и внимательно он разглядывал моего спутника беспокойным взглядом. Немного посидев в нашей компании, выпив пару бокалов виски с Шаррканом, Коха пожелав нам приятного вечера, исчез с подозрительным видом и странным выражением лица. На следующий день он вызвонил меня с самого утра, буквально подняв с кровати, и заставил встретиться с ним после работы. Я думала мы пойдём куда-нибудь посидеть, выпить, думала что он будет, как обычно к вечеру, навеселе, но Коха абсолютно трезвый приехал за мной на машине и повез домой. Всю дорогу он молчал, не проронив ни слова, и только когда мы остановились перед моим домом и он заглушил двигатель машины, я услышала его дрожащий голос. — Леля, ты же знаешь что я никогда не лез в твои личные дела, особенно в твои отношения, — начал Коха, развернувшись ко мне. — И никогда бы не сделал это. Без особой причины. — Это и прекрасно в тебе! — улыбнулась я, не понимаю ещё, что он хочет от меня, но почему-то подумав, что Коха в очередной раз будет умолять свести его с какой-нибудь из моих подружек, потому что сердце его, с периодичностью в две недели, стабильно изнывало от одиночества и тоски по женской ласке на протяжении всего время, что я знала его. — Я просто хочу, чтобы ты понимала: всё, что я скажу тебе - это не потому, что я пытаюсь влезть в твои отношения, а потому, что я знаю то, о чём не могу и не имею права молчать. — Что? Не понимаю, — я начала нервничать и в голове уже успели пронестись миллион мыслей и вариантов того, о чём он мне хотел сейчас рассказать. Сердце начало колотиться в груди, пропуская удары. — У Шарркана есть друг Син? — Да, — коротко ответила я, чувствую как к горлу подкатила тошнота, и голова начала кружиться. Я резко выхватила из сумочки пачку сигарет, подкурила и глубоко затянулась. Я знала: Коха не курит в машине и запрещает это делать кому‑либо, но сегодня он молча взял из моей пачки сигарету и закурил. Вместе со мной. — Короче, — Коха нервно теребил из стороны в сторону пачку и делал глубокие затяжки, одну за другой. — В общем. Я знаю младшего брата твоего Шарркана. Мы давно знакомы, учились вместе. Не скажу что друзья, но раньше общались довольно часто. — И что? — воскликнула я, не выдержав дрожи, пронзившей мое тело. — Не перебивай, пожалуйста, — Коха посмотрел в мои глаза так, словно заранее просил у меня прощения за всё, что хотел рассказать. — В прошлом году, на майские праздники, мы встречались нашей студенческой компанией на «левом», выпили плотно, долго тусили, и в какой-то момент у парня развязался язык. Мы обсуждали баб, секс... Ну всякую лабуду. Мерились письками, если тебе так будет понятнее. И он поделился по-секрету как его брат со своим другом Сином любят вдвоём пошалить с девочками. Рассказывал как не раз старший брат приводил девушку знакомится с друзьями, а потом её обхаживал его друг... и как завершалось обычно это всё горячим тройником. И что это у них такая типа традиция, проверять девчонок на передок... Поведутся или нет... Но я, кажется, уже не слышала его голос, в голове шумело. У меня задрожали руки. В горле стал ком, не давая мне дышать. Коха, отвернувшись к окну, продолжал говорить, стараясь не прерываться, потому, что знал, что если замолчит хоть на мгновение - смелости рассказать всё до конца ему уже не хватит. — ... и сам я пару раз видел его с этим Сином, и каждый раз с одной девочкой на двоих. И каждый раз с новой... И это были не встречи друзей... Понимаешь. Они выглядели... как любовники. Спутать сложно, — Коха вздохнул глубоко, помахав головой из стороны в сторону. — А вчера, когда я увидел вас вместе, я понял, что должен рассказать тебе всё, что знаю. Что не могу молчать. Просто не имею права. Лель, я должен предупредить тебя, что бы ты держалась подальше хотя бы от этого Сина. Если от Шарркана уже не получится. Ну, что бы ты была готова. На всякий случай. Хотя. Знаешь. Может сейчас у них всё по другому. Я с прошлого года ни разу не видел их вдвоем с девушкой. И если честно, зная тебя, я поверю в то, что с тобой у него все по другому, серьёзно. Если ты скажешь... — Коха повернулся, наконец, подняв на меня взгляд. — Леля? Я сидела залитая слезами, и беззвучно всхлипывала, не в силах вымолвить ни слова. Грудь сжали тиски, скрутив в тугой узел сердце, которое словно перестало биться, замерев без движения. — Что он сделал? — закричал Коха, хватая меня за руки. — Я убью этого ублюдка! Я убью их обоих! — он заглянул мне в глаза, с мольбой пытаясь вытащить из меня хоть слово. — Леля! Скажи, что они сделали с тобой? — Я не знаю, — всхлипнула я, сглатывая слезы. — Что, что это значит? — Коха вскинул руки вверх, а потом придвинулся ко мне, обхватив ладонями моё заплаканное лицо, и заглянул мне в глаза, так словно хотел рассмотреть там мою оплавившуюся душу. — Что произошло? Но что я могла ему рассказать? Правду о том как сначала эти два идиота тупыми шутками и разговорами пытались меня затащить в постель втроем? Как потом полночи Шарркан бегал за мной по лесу с ножом? И как закончилось все тем, что они вдвоем трахнули меня, напоив какой-то дрянью? Я уже почти не сомневалась что это все было по настоящему. Только зачем он... В этот момент в окно с моей стороны постучали. Я подняла взгляд и встретилась с зелеными глазами. Внутри все похолодело. Перед машиной стоял Шарркан и внимательно наблюдал как Коха держал меня за лицо. Он развел в стороны руки и вопросительно посмотрел на меня, словно спрашивал: «Какого хрена тут происходит?». — Не выходи, — процедил сквозь зубы Коха, — я сам разберусь. — Нет, — выдохнула я тихо. — Не нужно тебе... — Лезть не в своё дело? — Коха опустил голову, посмотрев на меня исподлобья. — Ты уверена? — я утвердительно махнула головой. — Я знаю это не моё дело, но... — Не надо, Коха. — Хорошо. Но. Я никуда не уеду, пока вы будете говорить. — Просто не вмешивайся, пожалуйста, — взмолилась я, положив руку ему на плечо. Коха помахал головой, поджав губы, и протянул мне салфетку. Я вытерла слезы, нос, поправила волосы, глубоко вздохнула, чувствуя как дрожит всё внутри, и вышла из машины. Шарркан стоял не двинувшись. Он смотрел на меня, разглядывая моё заплаканное лицо. — Лёля, что происходит? Что это всё значит, — он махнул в сторону машины рукой, ожидая ответа. Я молчала, в горле снова стал ком, не давая вымолвить мне ни слова. В салоне машины Коха сидел не шелохнувшись, и внимательно наблюдал за нами. Сердце заколотилось бешено. В животе в тугой узел сжались внутренности. Я поняла, что сейчас либо разревусь, либо кинусь на него с кулаками, и то и другое было плохим вариантом развития событий. Поэтому, я не нашла ничего лучше чем рвануть что было мочи в сторону дома, закрыв уши руками, и пытаясь не слушать что кричал мне в след Шарркан. На плечи опустились его тяжелые руки, разворачивая меня обратно, и прижимая к себе. — Лёля! Лёля! Что ты творишь? — я дрожала в его объятиях, всхлипывая. — Да объясни же мне! — Я все знаю про вас с Сином, — выплюнула я слова, отталкивая его от себя. Шарркан отпустил меня, закрыв глаза он сморщился и вздохнул глубоко. Он взъерошил волосы, растирая щёки ладонями, поднял на меня взгляд и спросил: — Что ты знаешь? — Достаточно, что бы понять, что произошло в домике лесника. — Блять, — прошептал он тихо, отвернувшись в сторону, подбирая слова. — Лёль, — его руки медленно потянулись ко мне, но я сделала шаг назад, отстранившись. — Лёль, что бы ты не поняла, ты всё поняла неправильно. — Прада? Смешно. И что же именно я могла понять неправильно? Ваши с Сином шутки про секс втроём? Или может как ты в шутку гонялся за мной по лесу? А может я не правильно поняла как вы потом в шутку трахнули меня? — выдохнула я на одном дыхании, и трясущимися руками достала сигарету, уронив её на землю. Достала еще одну, прикурила со стороны фильтра, выкинула. По телу волнами разливалась, дрожь. — Да блять же, — воскликнула я. Шарркан медленно забрал у меня пачку, достал сигарету, подкурил и отдал мне. Я затянулась дрожащими губами, пытаясь из последних сил унять колотящийся внутри груди комок. — Тебя тогда пальцем никто не тронул, — прошептал Шарркан, подняв на меня тяжёлый взгляд. — Просто поверь мне. — Не могу. — Приколы были злые и глупые. Я вёл себя отвратительно. Много позволил Сину и себе. Это было жестоко. Прости. Но в домике лесника никто кроме меня не прикасался к тебе, — я помахала головой, горько улыбаясь, чувствуя как больно стало дышать и запылало в груди сердце, истошно колотясь. — Лёля, скажи, что мне сделать, чтобы ты поверила? — Не знаю. Я правда не знаю. — Да блять. Ну неужели ты думаешь, что я позволил бы Сину по настоящему приставать к тебе? — он снова сделал ко мне шаг, заглядывая в глаза. — Не молчи, душа моя... — Не надо, пожалуйста, — взмолилась я, — будь добр, оставь свои любезности при себе, а меня - в покое. Я должна подумать... — Я знаю наперёд, что ты там себе надумаешь. В машине с пацаном ты тоже думала? — не удержался на эмоциях Шарркан, махнув в сторону все ещё стоящей машины Кохи. — Так, я даже не собираюсь это обсуждать! — Ладно. Ладно, — он поднял руки, словно сдаваясь. — Всё, что я прошу сейчас, это успокоиться, и спокойно поговорить. — Я не хочу говоришь! Не хочу слушать тебя. Ты не понимаешь? — Не хочешь сейчас? Хорошо. Давай встретимся позже, и... — Нет, нет! Я не хочу ни сейчас, ни позже! — Лёля! Прошу тебя, не торопись пока с выводами. — Да пошел ты! — Я всё равно не отстану и не уйду, пока мы не сможем нормально поговорить. — Значит уйду я! — Лель... Я подняла на него глаза, наполненные слезами. На душе мне стало так горько и больно. — Ничего общего ни хочу иметь с тобой, — прошипела я, развернулась и ушла. Я слышала как вслед он просил поговорить с ним сейчас, спрашивал когда мы увидимся снова, умолял остановиться. Но я просто скрылась за дверью подъезда, даже не оглянувшись. ... И вот, он нагло появляется в баре, где мы с подругами проводим наш девичник. В крайне компрометирующей его компании. Как ни в чём не бывало подходит ко мне. И я, в первый раз после ссоры, вижу его лживые глаза перед собой, так искренне смотрящие на меня... Мне становится плохо, я ощущаю странное чувство: тело будто разрывает на куски. В груди печет. К горлу подкатывает тошнота. Я выскакиваю из-за стола и бегу в туалет. Тело сводит судорогами, выкручивают внутренности. Горло сжимает спазм, меня колотит мелкой дрожью, бросая то в жар то в холод. С глаз текут слёзы, и я, всхлипнув, заливаюсь рыданиями, которые сдерживала все эти дни. Опустившись на крышку унитаза, я плачу навзрыд минут десять, дав, наконец, волю чувствам, рвущимся из меня. За обиду. За обман. За надругательство на до мной. Когда слёзы заканчивается - замолкаю, чувствуя зудящую пустоту в груди. Я сбрызгиваю лицо водой, привожу себя в порядок и звоню Кохе. Уйти решаю по-английски, не прощаясь, только бы снова не видеть его порочных глаз. Но стоит мне выйти из туалета, как я утыкаюсь в широкую грудь Шарркана, ждущего меня. По его сочувствующему взгляду понимаю - ждет давно, и слышал всё, что происходило за дверью. Он притягивает меня к себе и нежно обнимает. Подбородок его опускается мне на макушку. Я слышу как громко он дышит, как колотится в бешеном ритме его сердце. — Прости меня. Прости, пожалуйста, Лёля, — шепчет он, сминая мои плечи. — Скажи мне, что я могу сделать чтобы ты поверила мне? — Я не знаю... — Скажи, как вернуть всё что было? Душа моя. — Не надо, не мучай меня, пожалуйста, — прошу я, чувствуя как обжигаю меня его слова. — Душа моя, — шепчет он снова, — только не оставляй меня, прошу. Мы пройдём через это. Мы всё равно будем вместе... Я опускаю глаза. По щекам текут слёзы. Мне так хочется обнять его, прикоснуться к его губам, почувствовать их тепло. Хочется отбросить обиды в сторону, навсегда забыть всё, что разрывает меня на части. Хочется поверить. Но я не могу. Не могу. Не могу. И не хочу. — Нет, уже не будем. — Посмотри на меня, — молит Шарркан, — Лёля. Пожалуйста. Только не прощайся со мной. Не смей прощаться. — Прощай, Шарркан. Он держит меня, не отпуская, сжимает ладонями моё лицо, целует губы, щёки, лоб. Гладит по спине, по волосам. Но меня словно нет уже там. Я не чувствую его прикосновений, его поцелуев. Я не ощущаю тепло его кожи. Я только слышу как стучат мои каблуки по коридору, и стихает его голос, оставшийся позади.