IX.
13 июля 2015 г., 20:52
«Нет ничего ужасней в этом мире, чем ложь», – именно так гласило одно из убеждений Казами. Шун был уверен, что ложь являлась одной из ветвей предательства, которое никому не прощается. Человек, действительно преданный тебе, никогда не посмеет вонзить в твою спину нож, какой бы жестокой не была судьба. Суть раздора лишь в том, что преданность не покупается, – её надо заслужить по-настоящему. Мало кому можно довериться в эти жестокие времена. Шун мог пересчитать таких людей по пальцам. Каждый нуждается в опоре и в поддержке, и порой наступает момент, когда мы чувствуем себя лишними и никому не нужными. Именно тогда мы больше всего на свете хотим почувствовать на своём плече руку друга, который скажет, что хотя дела и не обстоят так радужно, но он с тобой останется до конца. Когда ты чувствуешь, что кому-то на тебя не наплевать и он рядом лишь потому, что любит тебя и принимает тебя таким, какой ты есть. С твоими демонами и скелетами в шкафу. Любит искренне, без остатка, без злых побуждений. Человек, готовый отдать свою жизнь в обмен на твою без колебаний.
Любит так, как любит Смерть свою семью. Шун прекрасно видел, как его отец любит своих братьев, которые, если честно, не слишком уж и походили на ангелов. Он любит, несмотря, что Война является просто ходячей катастрофой в прямом смысле, способной превратить весь мир в аттракцион лишь щелчком пальцем. Любит, даже если Мор всё время болеет, глотает таблетки, кашляет и никуда не может пойти без своего шарфа, а если его изолировать от его института на долгое время, он вообще с ума сойдёт лишь от того, что вокруг всё покрыто микробами, а он не дезинфицирован. Любит, несмотря на аппетит Голода, который то и делает, что кушает весь день, начиная ранним утром и заканчивая часиков так в три ночи, поглощая очередной торт. Любит, потому что он уверен в этом же с их стороны, и посвящает себя целиком и полностью тем, кто ему предан.
И сейчас, глядя на полуживую Элис, чьи глаза, некогда святившиеся уверенностью, потухли, он не знал, как поступить. Её взгляд будто прожигал его насквозь, пробирался в самые тёмные уголки души и вопрошал, за что он её предал? Такая беззащитная, с грустной улыбкой на губах, готовая расплакаться в любую секунду.
— Элис, ты должна отдыхать. Тебе противопоказано вставать с кровати, — всё ещё пребывая в некоем подобии шока, подал голос Шун.
Девушка ничего не ответила – лишь стала медленно спускаться по лестнице, но, сделав несколько шагов, она поморщилась от боли и остановилась.
— Я хочу знать правду, которую долго от меня укрывали, насколько мне стало ясно. А также прошу тебя, Шун, не ввязываться в эти дела.
— Я ничего и не предпринимаю, разве что хочу тебя защитить от всего, что произойдёт вскоре.
— Я не хотела этого, — строго оборвала Элис. — Давай я сама, без твоего участия, буду решать, что для меня хорошо, а что – плохо?
— Как пожелаешь, — совершенно спокойно ответил Шун, встав с дивана и направившись в сторону лестницы.
Элис даже не успела среагировать, как брюнет поднял её на руки и, показав жестом Войне удалиться с дивана, усадил девушку на него, а сам устроился рядом с ней.
— Что ты делаешь? С ума сошёл или тебе плохо? Может, ты заболел и у тебя температура? — начала тараторить девушка без умолку.
— Со мной всё в порядке, — притянув к себе Элис и обняв её одной рукой, ответил сразу на все вопросы Шун. — Будем с тобой вместе сказки слушать, я ведь тоже не в курсе последних событий.
Как ни странно, но рыжеволосая ничего не ответила и не стала возмущаться по поводу такой близости. Она лишь кивнула и, устроившись поудобней на груди Шуна, стала выжидающие смотреть на ошарашенных Всадников.
— Ну что ж, юная леди, мы очень рады, что вы наконец-то проснулись, — деловито начал Смерть. — Это естественно, что вы хотите узнать правду, которую от вас так любезно скрывали. В таком случае я осмелюсь предупредить вас о том, что это будет весьма болезненно.
— Если ты так тянуть будешь, ей от этого легче не станет! — прикрикнул Война. — Итак, Элис, коротко говоря, твой отряд жив до сих пор, а находится он в Чистилище.
— Что? — хором переспросили будущие Всадники и Гехабит.
— То, что Архангелы не смогли полностью истребить их, они ведь Рыцари Ада. А, следовательно, после смерти тела, души Рыцарей отправились в Чистилище. Ты не должна расстраиваться, по этому поводу, — размахивая руками, мол, всё нормально, ответил Война.
— Кажется, я уже думала о таком варианте событий, — тихо начала Элис. — Только вот поверить в это было слишком трудно, ведь… они бы связались со мной, не так ли?
— Прости, детка, но, увы, нет, — встрял в разговор Голод. — Мы просто не хотели, чтобы ты чувствовала себя виноватой из-за того, что собственный отряд позабыл о своём капитане. Ты заслуживала большего.
— Но это не всё, — глубоко вздохнув, произнес Смерть. — Твоя мама была их бывшим капитаном. Абаддон была женщиной, поэтому, когда она погибла, командование перешло к тебе. Вот, собственно, и вся причина твоего успеха в столь раннем возрасте.
Элис ничего не ответила. Чувство, будто её окатили ледяной водой, никак не покидало. По щекам стали течь слёзы, которые она попыталась стереть руками, но, Шун перехватил их и прижал девушку к себе покрепче. Она нуждалась в такой заботе сейчас как никогда. Она должна выплеснуть эти эмоции, чтобы хоть ей стало немного легче.
— Дэн, — позвал своего брата Шун, — найди, пожалуйста, Руно. Скажи ей, что чувства нашей Принцессы стали вырываться наружу и нам необходима её помощь как лучшей подруги.
— Без проблем, — ответил Дэн и пулей вылетел из дома Всадника.
— А чего это она молчит? — сварливым тоном поинтересовался Война. — Обычно же все женщины только и делают, что орут и истерику закатывают.
— Война, замолчи, иначе я сейчас встану, а ты ляжешь, — зло процедил Шун, глядя на всхлипывающую Элис.
— Слушайте, может, бросить в неё шоколадкой? — видимо, Война сегодня решил выбесить всех присутствующих. — Ну, мол, если у девушки нет настроения и каждая фраза звучит как нападение, нужно быстрей отойти подальше и бросить оттуда в неё большой шоколадкой.
— Я сейчас сама в тебя брошу чем-нибудь тяжёлым, — немного придя в себя, буркнула Гехабит.
— Молотом Тора, что ли? — округлил глаза Всадник. — Я его, кстати, давно искал. У меня даже вопрос появился для наших учёных: сможет ли этот молот разделить Землю на две части?
— Ну и задачку ты придумал, — отозвался Мор, который считал себя гением.
Пока Всадники начали спорить между собой, Шун осторожно взял рыжеволосую за руку и вместе с ней направился к выходу из дома. Прежде чем Смерть успел отреагировать, их уже не было дома. Так что ему оставалось надеяться на то, что преемник знал, что делал.
***
Дэн уже был в Академии и пытался найти среди вереницы бесконечных дверей именно ту, что вела к Руно. Основная проблема состояла в том, что в здании были не только кабинеты, где учились ребята, но и комнаты, где они проживали. Это немного напрягало: не хотелось кого-то случайно застукать за чем-нибудь неприличным, да и вообще вмешиваться в общую картину. Ладно, если бы парни-ученики попались, но если это будут девушки? Себе такое будущий Всадник точно не простит. Полагаясь только на ощущения, Дэн наткнулся на одного из преподавателей и задал интересующий его вопрос. Мужчина средних лет указал на последний этаж, куда сразу же рванул парень. Отыскав дверь с табличкой: «Мисаки Руно, Директор Академии», он постучался и зашёл внутрь. — Здравствуй, Руно, — улыбнулся он. — Вижу, ты опять тратишь своё драгоценное свободное время. Действительно, несмотря на поздний час, девушка всё ещё копалась в документах. Дэн был уверен, что что-то случилось, ибо Руно никогда просто так не задерживалась на работе. — Привет, Дэн, — попытавшись улыбнуться, ответила Руно. — Как твои дела? Как поживаешь? — Спасибо. Достаточно хорошо, а вот я, глядя на тебя, могу с уверенностью сказать, что у тебя дела не очень. Ведьма слабо кивнула, подтверждая его слова. Как же она всё-таки устала от всего, настолько, что хотелось просто взять и бросить всё. Убежать. — Ох, Дэн, знал бы ты, насколько эти дети невыносимые, — попыталась скрыть настоящую причину тревоги Мисаки. — Да ладно тебе, Руно, мы же с тобой учились вместе. Я прекрасно знаю, в чём дело на самом деле. — Не всё так просто, Дэн, — решила не отрицать очевидного Руно. — Он сказал, что любит какую-то девушку и что никогда и ни за что её не оставит. — Не накручивай себя на этот счёт. Я гарантирую тебе: что не делается, всё к лучшему, и вскоре ты поймёшь. — Будем надеяться. Ты пришёл по делу, как я понимаю? — Да, ты права, — печально вздохнул Дэн. — Элис пришла в себя, и нам нужна твоя помощь, потому что чувствует она себя не важно. — Я так и думала, — расстроено прошептала Руно. — Не надо было мне давать ей эти грёбанные таблетки, чтобы сдержать Маску. Ничего, я всё исправлю. — И как же ты собираешься всё исправлять? — Я пойду на кладбище и попрошу у предков отдать мне все силы, а после попытаюсь уничтожить Маску. В таком случае он больше никогда не сможет её потревожить. — Идейка неплохая, но ты точно уверена, что выдержишь? — Более чем. Всё будет хорошо. — Как скажешь, Руно. Дэн кивнул себе, будто обдумывая что-то, и, бросив «пока», покинул кабинет. Зная Мисаки, он мог смело полагать, что она пойдёт на любые жертвы ради своих друзей, даже на самоуничтожение. Нельзя было тянуть, ведь сегодня была та самая Вальпургиева ночь. Её же предки просто в ходячий труп превратят и не посмотрят ни на что. Что ни говори, а эти старые уродины никогда особо не жаловали молодых среди старейшин, особенно в качестве главы клана. Покинув здание, Дэн вытащил из кармана брюк свой телефон и, набрав один номер по памяти, нажал на набор. Спустя пару секунд раздалось меланхоличное «алло». — Спектра, поднимай свою задницу и тащи её на кладбище. Руно собралась у предков просить, чтобы они ей всю силу передали. Ты ведь сам понимаешь, какой сегодня день и какие у нашей обожаемой Руно родственницы. Смотри, на этот раз не профукай её. После этих слов Дэн сразу же отключил телефон и ушёл бродить по улицам. Что-то ему подсказывало, что сегодня выдастся весьма печальная ночка не только для него, но и для остальных.***
Ночь – прекрасное время суток. Почему-то именно оно приглянулось Элис, несмотря на, то, что по сути ночь являлась тьмой. Элис помнила, как дедушка в детстве сказал ей, что маму украл тёмный дракон и забрал в неведомые царства. А Гехабит всё надеялась, что вырастет, станет Рыцарем и убьёт его. Но, увы, Рыцарем она стала, а вот дракона убить не смогла, ибо его и не существовало никогда. Теперь ещё оказалось, что всё живы, а её мама – Абаддон. Обычно в такие моменты некоторые люди сходили с ума и выставляли свои чувства напоказ, но она не относилась к ним. Всё так нахлынуло, что даже слёз почти, что уже нет, просто пустота, которая не требует заполнения. Состояние, которое нельзя объяснить словами. Тебе всё равно на окружающих, да и на себя тоже. Кажется, что никто и ничто больше не сможет развеселить в этом мире или подарить счастья. Ведь его нет. Счастье погибло, затерялось и было растерзано миллионом лживых тварей. — Не делай вид, будто всё хорошо, — подал голос парень. — Всё и правда хорошо, Шун, — тихо ответила Элис, чуть поежившись от холода. — Мне ты можешь доверять, хотя и звучит это очень глупо, — усмехнулся Шун, глядя в глаза девушки. — Я теперь запуталась, кому верить, а кому – нет, — как-то опечаленно произнесла принцесса в ответ. — Тогда будь уверена в том, что ты всегда можешь рассчитывать на меня, ведь я всегда приду тебе на помощь. — Почему ты всё это делаешь? Потому что я – твоя работа? — Откуда ты об этом знаешь? — ошарашенно спросил будущий Всадник. — Я слышала всё. Ты уйдешь, как и остальные. У меня охрана долго не задерживается. — Почему-то я у тебя уже тринадцатый год задерживаюсь, и ничего, — иронично бросил Шун. — Ты что, приглядываешь за мной с пяти лет? — уже более оживлённым тоном поинтересовалась девушка. — Да, рыжик, поэтому ты должна слушаться меня и не перечить. Считай, я – твой самый близкий друг, к которому можно всегда прийти и пожаловаться на жизнь. — Какой-то странный у меня друг, ей-богу, — покачала Элис головой. — Думаю, что мне надо сначала разобраться со всей этой ерундой, а потом уже и с тобой. — Ну да, только не забудь убить меня на досуге, после того как тебе станет легче. — А вот и убью! И не надо думать, что раз ты был со мной рядом, я пощажу и отменю твою казнь. Ты ведь врал вместе с ними. — Можешь прямо сейчас меня убить, — шутливо бросил парень. — Много чести, — фыркнула Элис, прекрасно понимая, что он был таким же бессмертным, как и она. — Иди ко мне, — вдруг ни с того ни с сего произнёс брюнет. Рыжеволосая сначала растерялась, но, почувствовав что-то неладное, подошла поближе к парню. Тот сразу же прижал её к себе и крепко обнял. Смущённая и растерянная, Элис обняла парня в ответ и уткнулась носиком в его широкую грудь. — Спасибо, — осипшим голосом произнесла она. — Они скоро прибудут. — Не бойся, — слишком мягко ответил Шун. — Рядом со мной тебе ничего не грозит, обещаю. Но мысленно преемник Смерти размышлял над вопросом: почему он все-таки обнял её? Потому что ей холодно или потому что вскоре прибудут незваные гости, которых он тоже почувствовал? Скорее первый вариант, чем второй. Хотя он обнял её лишь потому, что ему захотелось, а не потому что надо.
