Make your choice

Кто я такой, чтобы решать судьбу человечества? Руки трясутся. Тряслись бы - ты почти чувствуешь эту мелкую, нервную дрожь. Но, поднимая к глазам неподвижные, послушные матово-черные механизмы, ты понимаешь, что тремор - всего-лишь иллюзия. Выдумка твоего еще не смирившегося с потерей организма. Остатки твоего прошлого тела, трясущейся от нервного перенапряжения несуществующей плоти. Остатки прошлого тебя. Кто я такой? Слабый, хрупкий человек. Сильная, неуязвимая машина. Мысли путаются, пульсирует в боку далекая, затупленная стражем здоровья боль. Зацепило чем то, впрочем, это уже не важно. Твой путь заканчивается здесь - во всяком случае, так казалось, когда ты смотрел на почерневшее лицо последнего твоего врага, как глупая бабочка надетого на иголки огромной, страшной Панхеи. Глупая бабочка. Все это время она ли была твоим главным врагом? Теперь и это уже не важно. Три блестящих, пластиковых крышки, под которыми мерцают рычаги. Один коридор. Четыре пути, Адам. Четыре кнопки. Они предоставили этот выбор тебе, потому что струсили, потому что не смогли добраться до этого места сами. Загребать чужими руками жар - любимое занятие сильных мира сего. Для этого не жалко никаких денег - эти самые, чужие руки можно даже перестроить заново, чтобы загрести они могли еще больше. Тысячи жизней в черных, неживых руках - машины ли? Человека? Он устало облокачивается спиной на стену, сползает по ней вниз. Адреналин уступает место тяжелой, тягучей усталости. Ее не чувствует тело, но чувствует разум. Твоя усталость - такой же выдуманный фейк, как и дрожание рук. Тусклый, оранжевый свет превращает лицо киборга в скорбную маску, отражается в мертвых, ярко-зеленых объективах глаз. Ты помнишь, как все это начиналось? Долгий, долгий, долгий путь. Десятки погибших. Ты старался, я знаю, но без жертв все равно не обошлось - это правило жизни, так всегда случается. Тогда ты сражался за свою жизнь, свою любовь. Теперь же тебе вручили жизни миллиардов людей. Кто ты такой, чтобы решать их судьбу? Просил ли ты об этом? - Спасибо за подарочек. - цедит сквозь зубы киборг, обращаясь к кому-то невидимому. Запрокидывает голову и тяжело вздыхает. Если бы кто-нибудь знал, как он устал нести ту ношу, что взвалена на его плечи с той минуты, когда в палате больницы безнадежно изуродованный и наконец восстановленный, новый Адам Дженсен открыл глаза. Нам всем отведено нести лишь то, что вынести мы в силах, Адам. Нам всем уготованы лишь те горы, что выбираем мы сами. Ты не можешь по-другому, и потому тебе не на что жаловаться. Чей этот голос в голове? Кому он принадлежит? Напоминает мягкий, спокойный щебет Элизы, но в твою голову залезть она бы не смогла. Давай, дружище. Вставай и делай свою работу. Чего ты раскис? Ноги - сильные, совершенные, не умеющие уставать, поднимают с пола и несут навстречу заветной панели. Кассан не сложно повторить то, что она говорила в самом начале, пусть даже ты выучил каждое слово с первого раза. Четыре кнопки. Внезапно Адама захлестывает злоба. Прозрачная, яркая, бурлящая в горле, сдавливающая грудь. Как будто внутрь залили чистого спирта и разом подожгли - к черту, к черту, к черту это все, это долбанное корыто, этих долбанных людей, пытающихся запудрить тебе мозги. Хитрый слизняк Таггарт, так удобно прячущий свое скользкое тело за "сильными мира сего". С самого начала тебе казалось, что эта паскуда говорит дело - закон, наверное действительно смог бы помочь ситуации, правда? Но вот на горизонте появляются Они. Они - умные, правильные, которые уж конечно разберутся. Они? Шариф, дорогой босс, мудрый, стремящийся протолкнуть вперед не только свою собственную задницу, но и все человечество. Так внезапно коварный, так обидно и больно по-детсадовски подлый. Таггарт, Шариф - оба стоят друг друга. Дети, разбившие любимую мамину вазу и стремящиеся свалить друг на друга все дерьмо. Солгать только для того, чтобы вынести - все человечество? А не свою ли задницу? - на гребне чужого поражения. - Кто вы такие, богатые, подлые, лживые ублюдки? Кто вы такие, чтобы решать судьбу человечества? - тихо, сквозь зубы цедит киборг, закрывая глаза. Я утопил бы вас всех, лжецы. Утопил вместе с этой огромной, уродливой, встроенной в тело земли машиной, вместе с маленьким изуродованным собой. Просто чтобы больше не лгали. Больше не били любимых маминых ваз. Вот только найдутся другие, Адам. И они, как только сдашься ты, непременно заступят на освободившиеся места. Они встанут сюда - и на твое место тоже - лучезарно улыбаясь начнут бить по кнопкам, дергать за ниточки. Не получится так, не выйдет. Человечество никогда не могло решить само за себя, кем ему быть и куда идти. Похоронить здесь все то, что ты узнал за это долгое путешествие - такое простое и милое сердцу решение. Самопожертвование - ах, настоящий героизм! Героизм? Трусость, Адам. Был ли ты когда-нибудь трусом? Таким, который способен после всего этого поднять руки и крикнуть - разбирайтесь сами, пошло все это к черту! - Нет. Злость отпускает, уходит. Остается пустота. Все это время тебя окружала ложь. И теперь, когда ты докопался до правды, они хотят, чтобы ты солгал, чтобы указать путь человечеству? Смешная шутка. Подними прозрачную защитную панель, щелкни переключателем. Кто я такой, чтобы решать судьбу человечества? Я - человек. Такой же, как Малик или Причард. Человек, ослепленный блеском солнца и мечущийся в темноте в попытках разобраться в творящемся вокруг меня хаосе. Я - Икар. И теперь я вижу, как далеко и низко подо мной лежит море. - Ты уверен, Адам? - Я устал от лжи, Элиза. Пусть они услышат правду. Пусть они увидят Дэрроу. Тот, кто захочет понять - поймет.* Тот, кто захочет понять. Те же, кто не захочет - продолжат палить перья дальше. В этом все человечество - Икар, несчастный и прекрасный, взмахивающий крыльями, стремящийся навстречу солнцу в одном лишь желании коснуться его. Так пусть же он услышит, как зовет его испуганный, знающий цену своему изобретению, отец. Быть может, у него будут силы остановиться и прислушаться?